Зажигая солнце

Pov: Антон

Сегодня, несмотря на отсутствие солнца с утра и уже третий час в ненавистной школе, у меня было отличное настроение. Даже, я бы сказал, чересчур гиперактивное — со мной такое часто бывало. Обожаю моменты, когда мне представлена полная свобода. Это был один из таких. Наш физрук вместе с бухгалтером — додиком в очках — проводил учёт инвентаря вместо урока физкультуры. Сколько осталось непотрепанных мячей, сколько было потеряно теннисных мячиков благодаря моему мощному удару с биты за прошлый май и тому подобное. А нам в это время было очень даже весело — мы гоняли в баскетбол по всему залу, шугая 8-классников, совмещённых с нами согласно новому расписанию. Мне нравилось, что от меня все шарахались, когда я скакал, громко бил туго накаченным мячом об пол, обходя нападавших Серёгу и Усачёва — мне в этом спорте не было равных. В кольцо я попал уже раз пять. С 8 класса я резко созрел и вписался во все спортивные движухи школы. Волейбол, баскетбол, футбол, Зарница, ориентирования. Это отличные отмазы от нудных субботников и классных часов. Да и учёбы в целом. В какой-то момент я краем глаза заметил, что в зал зашла фигура в черном костюме — теперь я реагировал на это бурным интересом и какой-то щенячьей возбужденностью: что если это Он? Неожиданно и на радость мне — это действительно оказался Попов. У меня кольнуло в сердце. Димас сразу «мигнул» в мою сторону улыбочкой со скамейки, тоже в 4 глаза уловив знакомую походку учителя, и я ещё более смущённо рассмеялся. Знаете то чувство, когда в коридоре пацан пересекается взглядом с самой красивой девочкой школы и его дружбан начинает тыкать его и науськивать на ухо «Вон там твоя идёт, там твоя, смотри — это она!..» Это то самое чувство. К слову, не ебу я, за каким хером, «русич» наведался сюда посреди учебного дня, но повод для лёгкой провокации у меня в голове родился сам собой моментально. Нам недавно дали усиленное отопление на 1 этаже, где и располагался спортивный зал, батареи хуярили не по-детски. От нашей бешеной пубертатной беготни — помещение прогрелось словно баня. Ну, по крайней мере, так казалось мне. Главный провокатор здесь я, поэтому первый ход тоже сделал я. С диким ором от очередного трехочкового, поддерживаемым аплодисментами одноклассников, я в порыве триумфа сорвал с себя майку и помахал ею над головой, аки известный футболист после решающего гола. Естественно мое баловство заразительно — пацаны начали беситься и тыкать в девчонок на скамейках голыми торсами, задирая футболки. Самый ебнутый возраст, не зависимо от ориентации, я вам говорю… — Так, Шастун, это что такое! Сейчас всем двойки в четверти понаставлю! — Иван Андреевич прекрасно понимал, что на нас можно рявкать бесконечно — мы не угомонимся. Мужик он был четкий, только тугой и не особо заинтересованный, но благодаря нашему с пацанами блестящему участию во всех спортивных соревнованиях города — ниже пятёрок во всех четвертях нам, конечно же, не грозило. Попов, разумеется, тоже повернул голову, недовольный тем, что шум в другой части зала прерывает его разговор, которому он выделил свое явно драгоценное и ограниченное количество времени. — Антон! — он быстро понял, что я главный заводила. — Надень майку, не позорь класс! Я наверное впервые услышал его повышенный тон. Как мёд на уши, честное слово… Собака лает на цепи, а я пизжу курочек из сарая как самый хитрый лис, который за пеленой бешенства так и норовит поддразнить человеческую примитивность. Я даже высунул язык и запрокинул голову, словно на меня льется освежающий дождь и никакого наказания не светит, продолжая нарезать круги под баскетбольным кольцом. Хоть так я мог проветриться и освежиться. Понимая, что я даже его не слышу, Арсений Сергеевич в своей многослойной упрямой учительской броне из правил и ограничений (не они — так быстро надрал бы мне зад?) недовольно вернулся к сути разговора с Иваном Андреевичем. Через несколько секунд им в стену совсем рядом с тренерским столом с грохотом прилетел наш заигранный мяч. Даже не буду говорить, кто его кинул. — Антон! Как-то так получилось, что в этот момент эхо разнесло голос мужчины в костюме по всему залу до самого потолка и бас я его услышал четко. Угрожающий и сильный на самом деле. Его явно такое мое поведение выводило из себя. Не привык видеть меня, всегда загадочного и депрессивного протестанта, таким безбашенным и весёлым. И, кажется, если бы не другой учитель по самой физ. дисциплине — он бы прекратил это баловство одним лишь своим тяжёлым и грозным взглядом, не проронив ни слова, а только дожидаясь, что я сам устану носиться и рухну на пол, где он меня и затопчет. Можно было предположить даже то, что раньше он вполне мог быть военным командиром и достаточно сурово усмирять непослушных солдат — он совершенно этого не стеснялся. Я глянул на него незаметно, якобы это не моя вина — взгляд у него был серьезный и внушительный. На расстоянии в 20 метров, что между нами, я ощущал кожей, как эта энергетика вот-вот хлестнет меня ремнем по плечам, если я через секунду не оденусь. Дабы не слыть трусом и прогибающимся, я неспеша накинул майку обратно на потное тело только через несколько секунд, да и то не глядя на грозного учителя. Если ещё не ясно — я всегда был непослушным, был, есть и буду, и тебе этому удивляться не стоит, это мой характер, мой инстинкт, моя воля. И если ты таких ещё не встречал на своем пути — могу только посочувствовать. Мои принципы тебе не по зубам. Я воспитывал себя сам с 14 лет, но зерно во мне заложено правильное…

***

Два последних урока были технологиями. Саныч помог нам закончить два стула, которые мы мастерили, поделившись на группы, и отпустил за десять минут до звонка. Так что, набесившийся сегодня за день и успокоившийся до состояния усталости к концу дня, я мог спокойно спуститься на 1 этаж и без препятствий ввиде толпы других школьников забрать свою форму из спортивной раздевалки, где мы ее обычно оставляли, чтобы не таскать по кабинетам в руках. Неспешно возвращаясь из нашей мужской комнатки я прошаркал мимо женской, мимо кладовки и вышел в коридор вестибюля. — …Не забыл, что у нас сегодня занятие? Вдруг за моей спиной раздался бархатный мужской голос, который разнёсся на все эхо пустого помещения. Арсений Сергеевич судя по позе будто бы сегодня дежурил на звонках, затаился здесь у кнопки, прислонившись спиной к стене, руки в карманах, взгляд — куда-то на часы. Сначала я испугался, затем узнал, кто это, после чего испугался ещё сильнее. Блять, сегодня же вторник, у нас доп. занятия… Я развернулся с глазами пойманной мышки и сделал вид, что вообще второй день в жизни вижу этого человека и не очень хочу с ним взаимодействовать. В такие внезапные моменты наши отношения действительно возвращались в этап знакомства — когда он мне не нравился, пугал и отталкивал. — Так я разобрался в теме, я же выходил к доске на вашем уроке… Допускаю, что первый русский с тестированием двоечников при всем классе уже мог вылететь у нас обоих из головы, как неприятное воспоминание. Но там я на удивление отличился, это я забыть никак не мог. Поэтому напомнил лишний раз с надеждой, что Арсений Сергеевич уже тоже устал и милосердно отпустит меня домой. — Что ж, с причастными оборотами у тебя явно лучше, чем со слухом. — но хитрый загадочный Базилио начал намекать издалека, припомнив в свою очередь и мое непослушание на физкультуре. В какой-то момент во время паузы я ненароком подумал, что мы сейчас точно будем драться, уж очень пронзительная и холодная интонация была у его голоса. Будто я задел его достоинство, подверг сомнению его авторитет при подопечных. Ты же не желаешь мне плохого, не сможешь меня наказать — так на что же ты намекаешь таким тоном?.. Я стоял в растерянности без всякого настроения дополнительно просиживать час с ним наедине сегодня. — Хорошо, давай пойдем на компромисс, — и в конце-концов это мстительное едкое и обиженное молчание взрослого маленького мальчика прекратилось и сменилось ещё более самодовольным голосом. Попов медленно зашёл в зал, откуда я толком не успел выйти. — Раз уж ты так хорош в спорте — сыграем на твоих условиях. — вкрадчиво шагнул за порог светлого большого и пустого помещения мужчина. Я соответственно ведомым кроликом вплыл за ним, непонимающе слушая новые правила. — По одной попытке каждому, — Попов не глядя взял один из мячей, диктуя все же свои условия и не смотря на меня. Прекрасно зная, что я пойду за ним сам куда угодно. — Если забьешь ты — можешь быть свободен. — учитель закатал рукава пиджака и ударил мяч в пол. Затем встал передо мной, точно супротив, с вызовом и угрозой взметнув свои синие глаза «в лобовую» атаку на меня. — ну а если забью я… Ох уж эта смена голоса… Каким же сексуальным и горячим был этот зловещий намек… Что ты от меня хочешь?.. Я усмехнулся его ловкости перестройки на мою манеру игры и, конечно же, согласился. — Ну хорошо, — у меня было такое чувство, что я учу дедушку пользоваться мобильным телефоном, а он спустя пять минут предлагает мне баттл в «Shadow Fight» на лайте. Моя же уверенность меня только раззадорила — тогда я ещё не понимал, что он меня просто использует, манипулируя через мое же эго и рискованность. Знает, что ни на одно «слабо», «сможешь» и «попробуй перегони» я никогда не отвечу отказом. Я тоже взял себе мяч и продемонстрировал владение им, неосознанно уже стараясь ударить громче него. Затем специально пафосно отошёл подальше назад от кольца, делая вид, что попасть с трёх шагов для меня игрушки, нежели с 10. И я вообще легко «положу его» одной левой. Кстати не переложить мяч в эту самую левую мне ума ещё хватило. И я не забил. Просто в открытую промазал. Как лох. Мой мяч в полной тишине ебнулся в пол и, сука, я почувствовал, словно это мое собственное лицо ударилось в грязь при самом главном конкуренте. На соревнованиях Европы. Это было для меня унизительно и обидно. Уже не с самым уверенным в мире ебалом я отошёл назад, без сил опустив руки и шатаясь как мешок с говном в своем растянутом «рэперском» шмоте, я стушевался в тень «победителя». Что-то мне, блять, подсказывало, что он точно сейчас забьет. И что вы подумали — мимо! Он забросил мяч так грациозно и точно, что я был готов просто отвернуться, без слов признавая его чемпионом. Но снаряд отпружинил от кольца и тухло укатился в угол… Снова повисла тишина. Наш «спор» не разрешился? — Твоя взяла. — Арсений все с той же загадочной улыбкой повернулся ко мне, сверкнув глазами. И в этом выражении лица я заметил что-то очень хитрое и довольное. — Так не честно… — протянул я, раскрыв его полностью, и наклонил по-детски голову, когда он направился на выход, сунув руки в карманы. — Вы поддались. Арсений с ухмылкой обернулся, словно я малыш, сказавший какую-то глупость на тему, по которой он когда-то защитил целую докторскую, разбив однажды миллионы радужных мечт. — Поддаваться не в моих правилах. …Черт, какой же ты горячий со своими едкими фразами. Ты любовные романы что ли читаешь ночи напролет? … Это было очень… Очень доминантно.