Зажигая солнце

Pov: Антон

Во второй половине апреля от снега на улице почти ничего не осталось. Только желтовато-серая слякоть на мокрых дорогах, грязь и торчащая прошлогодняя трава. Но пахло свежестью и пробуждением жизни. Солнце заливало каждый уголок города день ото дня. У меня было хорошее настроение, ведь на выходных наконец-то мой др. Смогу сам покупать пиво и сиги где угодно, без всяких старших знакомых. На уроке я снова вернулся к своему коварному и жестокому плану, что там до дуэли сумасшедших писателей — мне фиолетово. Я намеренно требовал внимания учителя на себя, придумывая каждый урок новую завлекаловку. Уже истерзал единственную пишущую ручку, как можно наглее и соблазнительнее кусая и играя с колпачком. Раз ему это нравится. Не отводил хищных игривых глаз от мужчины ни на секунду. Попов держался с завидным упорством, но я видел это старание, усилие, контроль, чтобы случайно не встретиться со мной взглядом. Он очень этого хотел. И постоянно проверял боковым зрением, не отвлекся ли я от пристальной слежки за ним. — Арсений Сергеевич? — я больше не боялся разговаривать с учителем даже при всем классе. Ребята давно знали, что у нас конкуренция, которая каждый раз превращается в шоу. — Да, Антош? Зараза ты — даже не поднял головы. Но внутри улыбался, я слышал радость в твоём брутальном добром голосе. Ты только даёшь мне лишний повод с тобой поиграть. — А можно я поближе пересяду? — я болтал коленями и наклонил голову, заискивающе глядя на мужчину. — Мы с Димой даже готовы поменяться местами. — и подмигнул обернувшемуся с улыбочкой Позу. Серёга тоже покосился на нас, не понимая, почему он не в курсе новой «диверсии» против учителя. — А что случилось? — Арсений все же посмотрел на нас одинаково. По-учительски. Не ссы ты, не приглашаю я тебя на тройничок. — Да что-то видеть плохо стал, — я нес всякую чушь со спокойной лисьей ухмылочкой. Это чувство, когда он знал, что нравится мне, а я догадывался, что это жёстко взаимно — было просто потрясным… Да, нихера у меня с последней парты не получается Вас зацепить. Порнушки на телефоне пересмотрел, простите, зрение действительно садится. — Пожалуйста — если Дима не против. — Попов быстро отпустил голову, увиливая от этой ловушки взглядов. Не хотел видеть, как я пересяду. Нервничал он по полной и не понимал очевидного — я давно нашел его слабое место и не отступлюсь ни за какие отговорки. Сев на Димкину 2 парту среднего ряда я быстро протянул раскрытую руку назад, и мне в ладонь сразу упала подушечка жвачки. Лешич. Наш общий кореш. Ну держись, Попов, это будет что-то новенькое. — Начертите таблицу в 2 столбика и попробуйте… — Арсений Сергеевич не мог даже задание дать внятно. Поэтому отвлекся от изображения на доске примера таблицы и заглянул в учебник. — проанализировать этих двух персонажей по характеристикам из эпилога-рассуждения автора. Я не стал наглеть и принялся чертить от руки, что он там от меня требовал, все равно спишу у Лизы, которая теперь была сразу по правую руку. Ты, Попов, сбиваешься в ноль, когда думаешь не о том, о чем надо. Слабоватый у тебя самоконтроль. Но я, в свою очередь не зная, насколько сильна на самом деле его тяга к запретному, очень жестоко ошибался… Жвачка у меня во рту достаточно размялась, чтобы превратиться в роскошную игрушку для совращения неприступного педагога. Списав у Лизы пару строк, чтобы не выглядеть идиотом, если Арсений Сергеевич рискнёт меня спросить в отместку за мои кривляния, я откинулся на спину стула и вытянул ноги, улыбаясь и растягивая зажатую в зубах жвачку пальцами. Затем накрутил на палец и дальше понеслась полнейшая сексуальная импровизация. Пока Попов гулял по рядам и контролировал дисциплину. Я намеренно не оборачивался и не подавал виду детского страха и предвкушения этого эффекта «ремнём по заднице», пока он медленно подходил к моей парте за спиной. Сидел и наслаждался этим особым видом мурашек, улыбался до боли в скулах, оставив карандаш с жвачкой небрежно висеть у меня в зубах. Арсений Сергеевич разумеется видел это и раздражённо забрал его у меня изо рта, не оглашая никакой ругани вслух, даже не прерывая речи. И положил на край моей парты, что я отчётливо отследил боковым зрением, не двигая головой и не убирая свисающую в проходе свою длинную худую руку. Он, конечно же, упрямо ее обошел, не касаясь бедрами. Я дурачился, вел себя как ребенок, но не мешал ему намеренно и грубо. Все эти действия не отвлекли бы ни одного обычного учителя… Я на долю секунды переглянулся с отражением учебника в линзах его оправы и опустил глаза. Спустя секунды 3 передо мной возникла картина: мои обнаженные грудь, плечи и шея — я судорожно шипел, втягивая воздух сквозь зубы, с наслаждением скалясь какому-то ритмичному процессу в моих же руках. Стоп, что? Я даже не отвел глаза, облившись волной холодного пота по телу. Сережа, обернувшийся спросить страницу, где мы читаем, наверняка заметил мои охуевшие круглые глаза. Это я так разошелся? Вспомнил, с каким видом обычно дрочу? Но я же, блять, не перед зеркалом это делаю и не снимаю себя на видео, чтобы потом пересмотреть. Ещё и в таком ракурсе, от рта до сосков. Я так всего один раз сфоткался… — Мгм, достаточно. Пробегитесь быстренько глазами по предыдущему акту. — голос Попова. Я поднял глаза. Ты… Блять, что несешь то, Арсений?.. — Последняя сцена, — он уточнил достаточно быстро, не успела даже повиснуть неловкая двусмысленная тишина после последнего выражения. Но я то заметил. Какого хера ты подливаешь масла в огонь? Но как же он сыпался… Это мгновенно меня отвлекло и заставило снова улыбнуться. Попов отошёл к столу, встав спиной к классу, и снял свои очки, чтобы уж точно не видеть моего обнаглевшего и эротического «этого всего». Я бесшумно рассмеялся про себя, послушно возвращаясь к тексту. Ладно, ладно, скромняга, на сегодня все. Расслабься в бедрах. Мысленно проговорив ему эту фразу, я понял и сам, что уже очень давно сжимаю собственные булки…

***

Очередной день доп. занятий. Не мой черед, но расписание с именами уже не соблюдалось — кому-то было неудобно, кому-то — требовалось больше времени, кому-то — меньше. Я принёс готовое задание — вариант прошлого года, который мне лично подобрал Попов, чтобы вместе с ним проверить то, что я там в тесте ночью нарешал. Честно, старался не гуглить. Зайдя в кабинет, я сразу понял, что здесь же идёт тест-исправление у 8 классов. Арсений часто совмещал наши потоки, среди «малышни» как правило было меньше распиздяев, поэтому в помещении тихо, занято лишь несколько последних парт. Я молча прошел на первую и сел прямо перед лицом учителя. — Ну давай посмотрим, что ты там написал… — мужчина взял в руки мой слегка помятый, но аккуратно вырванный чистый листик с ответами на 1 часть и сочинением на другой стороне. — Пол ночи с аргументами провозился. Надеюсь в этом году таких тем не будет, — поделился я своими наблюдениями. — Я дал вам задание неделю назад, можно было распределить нагрузку равномерно, — деловито и сухо пробубнил брюнет, не глядя на меня даже из-под челки. И красной ручкой сделал первую пометку где-то на середине теста. — а ночью надо спать. — и только я хотел обидеться на его равнодушие, как он выдал такой намекающий и горячий секундный взгляд, что мне показалось, его синие глаза сверкнули словно дьявольские. «Ночью надо спать». Ой, блять, садись, ешь. — А Вы обычно сильно устаете после работы? И когда вообще заканчиваете? Я хотел подтолкнуть его на вопрос «Как вы отдыхаете?», чтобы что-то выяснить, но мужчина перебил меня сам. — Ты всегда такой любопытный? — ему весьма нравилось делать какие-то, я уверен, ненужные пометки в моей писанине. Играть передо мной образ делового и занятого. Неосознанно тем самым он только больше заставлял меня играть в ответ надоедливого ребенка, чем лишний раз красноречиво подчёркивал наш общий фетиш… — Просто хотел узнать, тяжело ли быть учителем? Вдруг я тоже захочу стать им однажды? Пока он внимательно (нет) вчитывался в текст моего сочинения, у меня было достаточно времени вдоволь рассмотреть черты лица мужчины. Его густую темную челочку, которую он иногда поправлял как «классный парень» — взмахом головы, а не театральным движением пальцев; его черные длинные ресницы, невероятно красивые губы в лёгкой ухмылке себе на уме. И эстетичные родинки на щеке, которые я каждый раз пересчитывал, не отрываясь… — Это непросто — нужно готовить к каждому уроку в два раза больше материала, чем на стандартные 40 минут. — Попов поделился своим личным опытом и ещё кое-чем личным, когда привстал и нагнулся через компьютер на столе, чтобы закрыть окно. Я блять уверен, что оно его ни коим образом не отвлекало, просто наш мистер обтягивающие брюки очень любил хвастаться внешним видом и модничать. И просто не мог не воспользоваться случаем, чтобы не продемонстрировать мне свою потрясную пятую точку. — М-м, — «заценив» этот вид, я снова внаглую продолжил издеваться над ним подобными тихими «фразочками» себе под нос, краснея и чувствуя, что за это получу что-то явно новенькое с его стороны в ответ. Он закипал, уже готов был что-то мне высказать, поэтому угрожающе и с вызовом устремил на меня раздраженные синие глаза. — Смог бы выучить до завтра 20 новых слов на ударение? — он сам принял правила моей игры. — и ответить их перед всем классом? — определенно зная, что меня заводят его доминантные позиции, медленно нагнулся через весь стол ко мне, оперевшись на сильные руки с закатанным рукавом. Буквально прибил меня взглядом исподлобья к стулу. Я абсолютно четко чувствовал каждую горошину мурашек, бегающих по телу, как меня сковал лёгкий холодок, а мой Антошка-младший стремится вырасти во всей красе, несмотря на плотные брюки. И снова кто-то врубил порнушку в моей голове: то ли это какие-то отрывки из фильмов всплывали в голове, то ли сны. Мужские сильные руки по бокам юного худого тела на постели. У того, кто сверху — родинки на руках и серебряное кольцо, а у пацана-пассива — браслеты как у меня. И совершенно отчётливо — умоляющие надрывные стоны… Я будто по телеку это смотрел. Через его глаза или в отражении линз. Как в каком-то трансе или гипнозе. А он — абсолютно точно это видел. Потому что улыбался, рассматривая мои зелёные глаза. Ровно как тот, что сверху… Мы оба залипли просто пиздец как надолго — картинка была мимолётная, лишь одно движение, но вот голоса и стоны повторялись на фоне несколько раз. И если это моя несдержанная фантазия — я совершенно не был против. Не знал, что умею настолько четко визуализировать неосознанно желаемое. — Я же не буду все время сидеть у тебя под партой и подсказывать ударение. — Арсений Сергеевич, казалось бы, даже не отвлекся от нашего диалога о русском языке. Но ты же, сука, прямым текстом мне намекаешь… — Мне нравится ход ваших мыслей… — выдал томно я и пересрался этого откровения так, что меня бросило в жар. — Ну, знаешь ли… — Попов сразу же опустил голову, отстранившись. — На ЕГЭ у вас не будет под рукой доброго учителя. — и сел за свой стол. — Ты должен научиться справляться сам. — Самому справляться скучно. Рука устает. Как только мужчина отдалился и прервал зрительный контакт — картинки и звуки исчезли. Лиц тех двоих видно не было — снова от губ до пояса. — 44 балла. 71. — сухо озвучил учитель, возвращая мне листок. — повтори прилагательные и конструкции-связки для аргументов. Он все равно был доволен. Это хороший результат. — Ребята, сдаём. Но раз больше не хочешь разговаривать… Я накинул рюкзак на плечо и вышел из-за парты, не прощаясь. Я не знал, что фразой про одиночество мог его обидеть или лишний раз напомнить, что все наши игры это несерьёзный флирт. Я не хотел, чтобы это имело такую окраску. Я ведь по сути дразню его и каждый раз подчёркиваю привлекательность того, чего у него никогда не будет, что он очевидно себе никогда не позволит, раз уж за столько месяцев не ответил мне взаимностью. Он справляется с этим один… Думая о былых моих несерьёзных детских играх серьезно, я, шуруя домой по мокрой дороге, ещё сам не осознавал, что влюбился в учителя по уши. И для меня это больше не прикол.