Зажигая солнце

Pov: Арсений

На днях в моей карьере произошли некоторые изменения. Меня временно назначили классным руководителем для 10 «а», пока Людмила Георгиевна на больничном. С ребятами я очень часто виделся на уроках и раньше, поэтому я надеялся, что смогу быстро найти со всеми общий язык и подружиться. А если честно — я запаниковал. Ведь это большая ответственность. Но к счастью, дома у меня всегда был личный «тренажёр» по воспитанию и мой несменный коуч по подростковому сленгу и психологии. Который вчера впервые за долгое время встретился с друзьями на прогулке и развеялся от вечного сидения за уроками и в телефоне у меня дома. О том, как молодые люди провели досуг во дворе, мне рассказано не было. Но я не настаивал. Обошлось лишь уже привычными с его стороны «нормально» с «крутились на турниках, старшие выпендривались» в качестве уточнения. Но одно без слов я ещё тогда понял по его поведению — парень, кажется, слегка повредил плечо в этих своих уличных трюках. О чем уже поведал мне, мяукнув во время игры в шахматы. — Не проходит? — только я записал в классную беседу голосовое сообщение с информацией о приближающемся пробнике, как вид Антона начал меня волновать. — может, к доктору? — обеспокоенный я снял очки, в какой-то момент осознав, что всегда болтливый и весёлый парнишка сейчас особенно заостряет внимание на своем растяжении. Говорил я ему, что не обязательно стремиться переплюнуть всех своих дружков в этих трюках.

Pov: Антон

И вот мои отчаянность и глупость напомнили о себе ноющей болью. Когда я уже думал, что все обошлось, отвлекаясь на шахматы и сказки. — Просто растяжение, — я все хмуро нарезал круги по комнате и разминал злосчастный сустав, кривясь прямо-таки с болью, которую и сам Арс неосознанно перенимал, глядя на меня. У Попова в такие моменты просыпался какой-то отцовский заботливый инстинкт. Тем более когда он понимал, что я просто хотел как всегда повыпендриваться, мне этого не хватало… Мужчина сразу серьезно отложил все бумаги и убрал очки, перенеся все с постели на стол. И молча и спокойно направил «пациента» в лице меня на «кушетку». — Садись, снимай свой балахон, — как по истине занятой доктор начал поговаривать Арсений Сергеевич, ловко и осторожно освобождая меня от футболки. — Зачем? — жалобно свёл брови уставший я. Мне сразу стало холодно, встали соски, я покрылся мурашками и неловко прикрылся тонкими руками. — Ложись. Сейчас тебе все вправим… И разогреем. Пока я с измученными стонами рухнул моськой в его подушки, Арс свободно и без всяких прелюдий расположился на моей пояснице, устроившись удобно с ногами на одеяле. Не знал, что впервые я окажусь в его постели под таким соусом. Арсений, судя по переносу веса верхом на мне, дотянулся до прикроватной тумбочки и быстро достал что-то из ящика. Вроде как это был крем, как я понял, когда мужчина осторожно приступил к растиранию моей спины увлажненными руками. В комнате повисла тишина. Во время которой у меня не получалось думать ни о чем, кроме сосредоточенной визуализации нашего взаимодействия. …Сказать, что он делал все свои движения профессионально, уверенно и легко — это не сказать ничего. Крепкие теплые пальцы приятно скользили по рельефу каждой моей мышцы, от шеи по плечам, лопаткам и рёбрам. В той правильной траектории, разгоняющей тепло по сосудам и расслабляющей в полном безоружии, что хотелось тихонько постанывать в такт и сыпать восторженные комплименты мастеру, тихо-тихо, в полголоса… Я запрокинул ноги в носочках с морковками, согнув их в коленях, не касаясь спины Арсения. А синие внимательные глаза его тем временем переходили от одной моей родинки к другой, будто он изучал особую карту моего худого немощного тела… Он явно что-то знал об этом мастерстве. — Не уснёшь? — несмотря на явное сексуальное напряжение между нами, Арс обращался со мной очень мило и внимательно. Мышцы мои быстро расслабились под его сильной и теплой рукой. Откуда, черт возьми, он это все умеет?.. Даже не приставал, надо же, вот удивительно… Ты пьешь какие-то сдерживающие таблетки, как в армии, или что? — Могу, я в 5 утра сегодня проснулся, — снова поворчал о том, какой несчастный я, ощущая, что учитель полностью открыт, чтобы меня выслушать, пожалеть и утешить даже по такой, по сути, мелочи. Побыть малышом без стеснения и загонов я мог только с ним. Ведь он тоже открывал свое истинное лицо только передо мной. — Все пройдет, котёнок, надо быть осторожнее. — его обращения звучали для меня почти как даже материнские! Настолько добрый и теплый голос у него, словно между нами… связь. — В следущий раз таких пиздов им там навставляем… — болезненно и обиженно выдавил в подушку я, забывшись, что я не с друганом в подъезде после стрелки разговариваю. — Так! — Арс естественно не упустил мат из моих уст и возмутился, строго шлёпнув меня по бедру в наказание. Совершенно не грязно и по-отцовски. После чего вернулся к размеренному и медленному ласковому массажу. — Ау… — засмеялся несколько смущённо я. Бля-я-я-я-я-ять… Как же мне это понравилось… Пересказал бы ты мне в таком положении все произведения для русского, я бы сдал сочинение на все 200. — Лучше бы таким самоуверенным был на ЕГЭ, — в его голосе ясно прозвучали нотки пацанского вызова и азарта. Надо же, он будто мысли мои читает. Но ничего удивительного: май, конец 11-го, он — учитель, а я — ученик, все наши мысли по сути были только об экзаменах. А массажные движения тем временем перестали быть медицинскими и дистанцированными. Давление усилилось, как и наклон его корпуса к моему телу, надёжно вжатому в постель. — Кто бы говорил, мистер «классный» руководитель, — я в свою очередь тоже поддел его и совсем расслабился, нисколько не боясь получить по второй стороне задницы за эти ответки. Это было скорее наше особое кокетство, я не считал его плохим преподавателем и разумеется поддерживал в новом статусе. О котором, я знаю, он очень переживал. — Так!.. — снова вспыхнула строгость «карателя» внутри Попова. Мужчина довольно грубо, но все же без перебора сжал мою шею в районе трапецевидных мышц и четким коротким толчком вдавил меня глубже в матрас. Боже, господи, да — это то, что нужно… Я раскинул руки во всю кровать и сжал в кулаки покрывало. Не знаю, почему, но из меня попер нескончаемый сдавленный истерический смех. И захотелось прогнуться в пояснице. — Просто больше не пытайся сделать то, что не по твоей части, хорошо? и все будет нормально, — мужчина так трепетно и близко наклонил голову к моему уху, наговаривая мне тихие и ласковые слова поддержки, что я на какой-то момент почувствовал себя маленьким мальчиком в родных и теплых объятиях самого лучшего на свете отца. А нижняя часть моего «мозга» все равно отчаянно приказывала мне называть его «папочкой». — Угу… — выдавил я в одеяло. — Ты итак самый лучший, — уверенно внушил мне окончательный подбадривающий комплимент Арсений. Я улыбнулся. Ну раз уж так сказал мой личный Айболит, то в это стоило поверить... Мужчина закончил и быстро и коротко поцеловал меня в затылок, освободив из-под веса собственного тела. Ему удалось меня «вылечить» — я переключился с боли в районе плеча на лёгкое неудовлетворение «сервисом» данной «поликлиники» в более узкой части моего тела...