Пришедший последним

- Лорд Келегорм! Лорд Куруфин! - Мы её не видели, - покачал головой Курво. - Мне жаль, Леди Райтириэль.  - И на гобеленах? - На гобеленах тоже.  Тень светловолосой нандэ опустила голову. - Постойте! – окликнул её Турко. – Нам тут сказали… Это очень плохая новость. Через четыреста девять лет Аман окончательно отделится от Арды, и если к этому времени Ваша дочь не откликнется на Зов Мандоса, то потом она уже не сможет попасть сюда и навсегда останется неупокоенной фэа. Ну и Амрот тоже, если он там, с ней. - Ох, Нимродэль, - прошептала несчастная женщина и закрыла лицо руками. - Ну и зачем? – спросил Курво, когда она исчезла из виду. - О таком лучше знать. Представь, если бы это был Тьелпэ, а тебе ничего не сказали. Курво содрогнулся и очень надолго замолчал.   К привычному месту общего сбора нить вывела их только часа через полтора. Снаружи, судя по бликам на потолке, солнце уже начало садиться – ещё немного, и Курво не успел бы даже попрощаться с сыном, и наверняка ведь он это понимал, и всё равно кинулся его, Тьелко, искать… Потому что иногда фэар всё-таки пропадали. Пока что только по собственному желанию, и Турукано тогда нашли до того, как он совсем рассыпался, а Даэрона не стали искать просто потому, что понимали и уважали его выбор, да и вообще он синда, пусть о нём Эльмо думает, раз уж его тут выбрали синдарским королём, но всё же… В гобеленных залах лучше было не оставаться подолгу одному. А ещё были те, кто погиб, но в Чертогах так и не появился. Родители Амрота и Нимродэли до сих пор ничего не знали о судьбе своих детей, кроме самого факта их смерти. Сначала искали вчетвером, потом Амдир и его супруга вышли из Чертогов в надежде выяснить что-нибудь в Валиноре, но, судя по всему, так ничего и не нашли. С горя родили дочь – кажется, Меретиль или Мерениль, - но вряд ли это их сильно утешило. Родители Нимродэли продолжали безуспешно плутать по лабиринтам гобеленов.   - Нашёлся? Ну слава Эру! – Алатиэль кинулась им навстречу, тоже сжимая в руках клубок ниток, только сиреневых. – Там один из этих Истари с какой-то синдэ помолвочными кольцами меняется! - Где?! – обалдел Курво.  - На гобелене, естественно. Леди Ана-а-а-айрэ-э-э! У Вас какая ни-и-итка-а-а? - Зелё-ё-ёная-а-а! – донеслось откуда-то из глубины коридоров. Лишённый ушей и почти всех нормальных ощущений физического мира, Тьелко не мог определить, откуда именно. Все его навыки охотника и следопыта здесь, в Чертогах, были абсолютно бесполезны – хорошо, что братья этим никогда не попрекали. Алатиэль наклонилась, разгребла спутанное месиво ниток, ведущих в разные стороны, и выудила оттуда зелёную. Нитка уходила в узкий проём между гобеленами, изображающими поединок Арафинвэ и Ольвэ. Тьелко и не знал, что там есть коридор.  - А кольца точно помолвочные? – спросил Курво. - Точно, Тьелпэ подтвердил. В чём-в чём, а в кольцах он разбирается. – Разве Валар разрешали браки между эльдар и майар? - Попробовали бы они не разрешить после того, как Мелиан вышла замуж за Тингола и родила дочь, которая с благословения Эру изменила судьбу Арды. А вообще они могут и не знать. Мы леди Анайрэ там оставили дежурной, а Тьелпэ пошёл дальше искать, вместе с Майтимо.    На гобелене, возле которого маячила тень Анайрэ, сиял белыми волосами Олорин. Вайрэ умудрилась запечатлеть тот самый момент, когда он надевал кольцо – простое, но неплохо сработанное – на палец бледной сереброволосой эллет. Действительно или синдэ, или тэлерэ, судя по одежде – синдэ. И родинка на левой щеке. Тьелко её уже видел, и не узнать просто не мог.  - Это Нимлот, - объявил Курво, видимо, для Алатиэли. – Она меня убила. И Турко, технически, тоже из-за неё погиб. Жена Диора, но Диор смертный, так что по Статуту она имеет право на второй брак.  - А эльфов, похоже, принципиально не рассматривает, - не удержался Тьелко. - Если Диор был её Предначертанным, то эльф ей и не светит, никто не хочет повторять ошибки Индис. А смертных тут нет.  - Хотел бы я знать, зачем ей это.  - Может, просто стало одиноко. Меня больше интересует, зачем это ему. Слава Мелиан покоя не даёт? - Сомнительная слава, если учесть, что она умерла и не собирается возвращаться. - Не такая уж и сомнительная, если учесть, что она стала королевой синдар, - вклинилась Алатиэль. – Должность, кстати, вакантна. Курво, meldo, ты не считаешь, что эти факты связаны?  Курво моргнул – совершенно бесполезное действие в Чертогах, но помогает сосредоточиться. Моргнул ещё раз. - Помните того синду, которого недавно прирезали на Тол-Эрессеа? Он же рассказывал про их порядок престолонаследия. По старшинству начиная с Тингола, но право на трон имеют только те, кто уже правил в Белерианде. Нимлот входит в их число. - И почему она до сих пор не на троне? - Вероятно, потому, что трона нет, - фыркнула Анайрэ. – Синдар подчиняются Ольвэ, и чтобы отделиться, им нужны очень веские основания.  - Того, что их режут на Тол-Эрессеа, недостаточно? - Так уж и режут. Ну, закололи парочку. И вообще, кто бы говорил.  - А почему не вмешиваются Валар? Нас они, значит, прокляли... - Договор. Не имеют права. Теперь такие вопросы решает Совет Королей, а у синдар там нет представителя. Они вообще какие-то несчастные, всеми брошенные.  Анайрэ подняла глаза наверх – и охнула. Блики на затуманенном потолке сделались ярко-оранжевыми. В мире живых солнце почти село.  - Пойду-ка я найду Тьелперинквара, - пробормотала она. – А то опоздаем, надо ему ещё про ту стычку на Тол-Эрессеа напомнить, чтобы Арьо рассказал.  - Мы тоже с Вами, - дёрнулся было Курво, но Алатиэль покачала головой. - Нет уж, а то опять где-то пропадёте. Ждите здесь, оба. Мы вдвоём сходим за Тьелпэ и приведём его сюда.  Она распутала очередную нитку и нырнула в боковой коридор, уводя за собой Анайрэ. Курво проводил обеих тоскливым взглядом.  - Слушай, - прошептал Тьелко, когда они точно остались вдвоём. От Алатиэли у них секретов, конечно, не было, но при Анайрэ он откровенничать не собирался. – Я что-то ничего не понял. Нимлот имеет права на синдарский престол. Она заключает помолвку с майа. Это хорошее основание для того, чтобы её выбрали синдарской королевой, и даже Ольвэ вряд ли станет вступать конфликт с одним из Айнур. Но почему они ничего не делают? Заключили помолвку – и всё? Это же было очень давно, ещё до того, как он уехал в Средиземье! У него после возвращения облик немного другой.  - Не знаю. Думаю, что это будет выяснять уже Тьелпэ. А теперь оглянись. На противоположном гобелене, узком и достаточно блёклым, чтобы на нём не останавливался взгляд, Олорин беседовал с Финдарато.   *** - Я клялся, что помогу Берену, и я не нарушу своё слово.  Это выглядело насмешкой – сказать такое прямо на совете, даже не предупредив ни его, ни Курво. Страшной насмешкой, жестокой. Преследовать своей местью и ненавистью… До самых Пределов Мира… Интересно, Финдарато тоже клялся именем Эру? Его так же жгло изнутри, как их с Курво сейчас? Как будто в груди родился маленький балрог. Огонь гудел за рёбрами, поднимался вверх по горлу – и наконец сорвался с языка, словами, которые Тьелко не успевал даже осознавать. Он говорил долго, и к концу речи ему даже стало немножко легче. Во всяком случае, он смог наконец нормально вдохнуть. Вступил Курво – он держался прямо и холодно, но Тьелко через Связь чувствовал, как его корчит.  Местью и ненавистью, местью и ненавистью... Сейчас ты получишь и то, и другое, дорогой кузен. Иди-иди, иди один, до самого Ангамандо. Тьелко представлял, как достанет меч, вонзит его Финдарато в грудь и с треском провернёт, переламывая рёбра. Ему было тошно. Клятве – радостно.  Десять самоубийц всё-таки решили пойти со своим королём. Тьелко на них даже не посмотрел, но Клятва запомнила каждого. Запомнила – и возненавидела. Уходя из Тронного зала, уже без венца и с таким выражением лица, как будто его только что оскорбили в лучших чувствах, Финдарато встретился с ним глазами, и Турко чуть не задохнулся, не увидев в этих глазах ни гнева, ни обиды, ни, как он всё ещё смел надеяться, сожаления. Король Нарготронда, только что публично провозгласивший себя врагом рода Феанора и изгнанный из собственного города на верную смерть, был абсолютно спокоен. Как будто всё шло так, как он и хотел.