Братство

      Кэрри явилась на тренировку и сразу уставилась на носки своих кроссовок, так как опасалась, что кто-то начнет расспрашивать её о причинах вчерашнего отсутствия. Волновалась напрасно: Первым, как и всегда, не было никакого дела до неё. Напряжённым был только командир, так как сегодня тренировали ближний бой, и девушке непременно нужно было дать пару. Она смотрела на него и ждала.       Хайто напряжённо размышлял над этой непростой задачей. Элмакс её поломает, и придётся объясняться с Майлзом. Альп станет жалеть. Страйк будет сам халтурить. Трипс всё время попадает к ней в пару, пора бы пожалеть парня. Значит, придётся выбирать между Фокстротом и Беркутом. Хайто в задумчивости похлопал ладонью по ножнам. Девчонка упрямо поджала губы и выжидательно смотрела на него.       Почему Майлз вообще берёт женщин в команды? Этим своим потенциалом все уши прожужжал, а по факту бегают у них в Ударных дохлячка Гамма и криворукая Фурия. Песчаная Буря тоже тот ещё боец, но по сравнению с этими двумя на голову впереди. Обещанного потенциала пока ни одна не показала, в лучшем случае, середнячок на прикрытие.       Хайто встрепенулся, ухо жгло: упрямая девчонка продолжала сверлить его взглядом. Сама напросилась, не будет ей лёгкие цели ставить. Хочешь быть на хорошем счету — соответствуй!       — Сегодня тренируем ближнюю, — объявил Хайто. — Альп к Трипсу, Страйк к Элмаксу, Фокстрот со мной, Фурия к Беркуту.       Девчонка не подала виду, разве что покрутила запястья, разминаясь. А вот у Беркута лицо вытянулось, он вопросительно уставился на Хайто, будто бы спрашивая: а чего ты, командир, от меня хочешь, чтобы я её сразу прибил или погонял для видимости? Хайто решил его проигнорировать и отошёл в пару к Фокстроту.       Первый заход на пять минут все выдержали с честью. Девчонка всё ещё была жива, хоть и потирала отбитые руки. Хайто их бой с Беркутом не видел, но для виду бросил в их сторону через плечо:       — Не халтурь!       Пусть теперь сами думают, к кому относится. Ощущение, что у командира глаза есть и на затылке, не бывает лишним.       Сошлись снова, и за второй заход случилась неприятность. Элмакс ухитрился так поддать Страйку, что тот улетел в пару Альпа и Трипса и заехал ботинком Трипсу по причинному месту. Вот и что делать с подчинёнными? Вставлять капу приучил всех, а с гульфиком не станешь же каждого контролировать. Вот и учатся только на своих ошибках. Трипс застыл на земле в позе молящегося, чтобы никто не видел его слёз, и подвывал от боли.       — Фокстрот, становись к Альпу, — приказал Хайто. — Трипс, как оклемаешься, ко мне на скамейку запасных.       Первые перегруппировались и продолжили. Чтобы Трипс не мешал своим нытьём наблюдать, Хайто отправил его за льдом. Хороший урок сопляку будет на будущее, раз на ошибках товарищей учиться не желает!       Альп с Фокстротом лупили друг друга на скорость. Элмакс гонял Страйка так, что у того вся майка насквозь промокла. Опять потом в столовой отжираться будет. Девчонка всё ещё держалась против Беркута. По привычке, конечно, больше уклонялась и крутилась юлой, но блоки стали менее жёсткими: справедливо опасалась принимать удары Беркута и больше их отводила по скользящей. Один раз даже рискнула ответить, вроде и попала, да Беркут вида не подал, и она опять ушла в глухую оборону.       Хайто уже начал зевать и готовился дать отбой, но тут появился Он. Пришёл со стороны турников и заскользил между дерущимися. Хайто вытянулся по струнке, округлил глаза и инстинктивно положил руку на рукоять меча. Быть не может! Столько лет прошло, и снова Он! Звероподобный человек в белой маске с красными полосами хищно улыбнулся ему. Хайто проглотил слюну, во рту мигом пересохло. Проклятое чудовище, кого ты выбрало на этот раз?       Он остановился прямо напротив Альпа, и тот пробил сквозь Него по Фокстроту. Конечно, никто Его не видел, кроме Хайто. Почему ему не мог достаться нормальный дар? Пусть бы даже такой неудобный, как повышенный обмен веществ Страйка. Ну ел бы по семь раз в день, всё лучше, чем видеть Его.       Чудовище вновь начало двигаться, и Хайто ещё крепче сжал рукоять меча. Ничего с собой поделать не мог, хорошо, что никто на него не смотрел сейчас. Выглядит со стороны, должно быть, как чудак Альп, пялится в пустоту и хватается за меч, как за спасительную соломинку. Он проплыл мимо Элмакса и Страйка и остановился у следующей пары. Хайто облизнул пересохшие губы. Беркут подловил Фурию и достал её хуком, она полетела кувырком и потеряла капу. Даже встать не смогла, так и осталась сидеть на карачках, сплёвывая слюну с кровью. Чудовище замерло за спиной Беркута и не шевелилось. «Значит, Беркут», — Хайто опустил руку с меча и начал работать над дыханием, заставляя себя смириться и успокоиться.       — Закончили, — скомандовал Хайто.       Первые потянулись к автоматам с бутилированной водой. Отошёл и Беркут, а Он остался стоять. Хайто нахмурился, он же всё понял, почему Он не уходит. Чудовище вдруг оживилось и распахнуло руки словно для объятий. У Хайто внутри похолодело. Девчонка подошла к Нему, наклонилась и подняла обронённую капу. Нет, только не она! Она вытерла тыльной стороной руки кровь из разбитой губы и виновато посмотрела на Хайто. А Он встал у неё за спиной, и Его маска расплылась в хищной ухмылке. Нет! Он положил руки на её плечи. Только не она! Но Он уже начал растворяться. Вернись и выбери любого другого! Не её! Но она уже стояла одна посреди Арены, отмеченная Его приговором.

***

      Кэрри было невероятно грустно, опять при Хайто облажалась. Хотя бы не расплакалась и смогла перетерпеть боль. Ну и удар, конечно, у Беркута, губу разбил, и десна ноет. Не было бы капы — наверное и парочки зубов можно было лишиться. Ничего удивительного, что у Хайто щека подёргивалась, когда он на неё после этого смотрел. Один раз всего пропустила и сразу в ауте.       Прозвучал отбой, и Первые включили привычный игнор. Когда Кэрри подошла взять воды, единственным признаком того, что она не была невидимкой, стало то, что они отошли от аппарата и позволили ей взять бутылку. Может, и к лучшему, ведь заодно проигнорировали её разбитую губу и не стали обсуждать лёгкую победу Беркута. Когда расходились, друг с другом попрощались, а с ней нет, разве что Альп встретился с ней взглядом и еле заметно кивнул. Эдакий компромисс — вроде и обозначил своё прощание, а вроде и нет.       В расстроенных чувствах Кэрри отправилась бродить по Убежищу в поисках уединённого уголка. Прятаться в своей комнате было бесполезно: никто, конечно, тебя не побеспокоит, но ты останешься один на один с гнетущими мыслями, от которых будет не спрятаться. Кэрри дошла до снайперской вышки на Малой Арене и поднялась на самый верх. У неё каждый раз душа в пятки уходила от этого подъёма, но она настойчиво бросала себе вызов. Со страхами надо бороться, особенно ей. Если ярость раздувала её способности, то страх их гасил.       Оказавшись на самом верху, Кэрри осмотрела территорию Братства, выбирая себе спокойное местечко. И несмотря на то, что она уже достаточно давно жила в Убежище, оказалось, что она изучила не все его укромные уголки. С высоты было отлично видно, что если пройти вдоль Арены почти к самому заливу и оттуда свернуть за складские помещения, то по узкому проходу можно попасть на бетонированную площадку с высоким забором. Там вообще ни единой души. Интересно, что это за место такое?       Кэрри спустилась вниз и отправилась на разведку. Уже на подходе к выбранному месту она высмотрела дежурного и помрачнела. Где есть контрольный пост, там нужен пропуск. И с чего она рассчитывала, что тихая территория является общедоступной? Наверняка это было что-то служебное. Но, может, Ударным туда можно? Кэрри дошла до поста и замялась. Дежурный её заметил и протянул журнал для росписи. «Аллея памяти», — прочитала Кэрри название и сделала отметку о своём посещении. Теперь стало ещё и любопытно, что это за место такое.       Она прошла по узкому проходу до площадки размером с баскетбольное поле. Высокий забор, который она видела с вышки, оказался весь отделан камнем, исписанным надписями. Кэрри подошла ближе и прочитала одну из строк:

Амадей Портес. Бустер. Каждую неделю новая причёска.

      Что это значило? Кэрри озадаченно взъерошила волосы и прочитала следующую строчку:

Элизабет Хоулли. Пчела. Рекордсмен по бегу на шпильках.

      Как будто бы книга рекордов. Кэрри улыбнулась и прошла дальше, место ей нравилось, здесь никого не было, и дул свежий ветерок с залива. Надо будет наведываться сюда почаще с книжкой, хорошее место для уединения. Кэрри остановилась, так как в поле её зрения попал знакомый символ. Она повернула голову, на каменной доске справа от неё был выбит осьминог. Кэрри подошла ближе. Прямо под символом тянулась лента из выбитых строк, она начала читать:

Джек Питер Сакс. Патока. Ты был в Убежище меньше всех, но сделал для него больше остальных.

Ричард Алмонд. Мираж. Мы скучаем по твоим шуткам.

      Кэрри отпрянула. Никакие это не рекорды! Это мемориал, выбитые имена и позывные умерших, а также краткая характеристика, видимо, отличительная черта покойного, по которой его запомнили. И осьминог — это значит, что имена ниже принадлежат разведчикам-внедренцам. Кэрри почувствовала, что весёлое настроение сменяется неловкостью от собственной недальновидности. Девушка пробежала глазами по стене, она вся пестрела надписями. Изобретатель говорил, что внедренцы погибают чаще других, но она не ожидала увидеть здесь столько надписей, после двадцатой перестала считать.       Вполне объяснимо, почему эта область Убежища пустовала. А она ещё подумала сюда с книгой прийти, как бестактно! Кэрри вздрогнула. Раз здесь хоронят обитателей Убежища, то должны быть и памятные надписи об Ударных. Отчего-то ей стало очень страшно. Словно не по своей воле она прошла вдоль стен и остановилась только тогда, когда увидела выбитый череп. Их символ, и всего пять надписей под ним. Товарищи, которых она не знала, но которых стоило уважить, ведь и её имя в любой момент могло оказаться здесь же, среди них.

Уильям Шеффер. Аркан. Никогда не использовал свою силу против слабых. Тебе было дано сердце настоящего рыцаря, ты просто родился не в том столетии. Твои братья и сёстры скучают по тебе.

Минато Орибо. Стрела. Мы все помним, как ты танцевала для нас. Никому не шёл белый цвет так, как тебе. Пусть же твой меч покоится с тобой вечно, ты и он сослужили верную службу нашему делу и вместе заслужили отдых.

Сэмюэль Драйк. Орёл. Ты умел ладить со всеми, и все ладили с тобой.

Айзек Стоун. Скала. Ты не знал страха для себя и милосердия для врага. А твоя шутка про джина до сих пор нас смешит.

Лайнел Чарльз Пирк. Напалм. Мы не смогли вспомнить случаев, когда бы ты не улыбался. Ты отдал жизнь за товарищей, которые теперь живут за себя и тебя.

      Кэрри прочитала последнюю строку и потупилась. Было что-то трогательное даже в кладбище Убежища. Ни даты рождения и смерти, как принято, ни фотографий, даже настоящие имена — скорее формальность. А вот позывной и краткая характеристика просто врезались в память. Казалось, что можно даже представить себе этих людей. Напалма с его улыбкой, Стрелу в воздушной белой одежде, Аркана с широкой грудью и благородным взглядом. Кэрри расстроилась, её характеристика наверняка будет включать в себя злополучный шрам на половину физиономии. Ничем другим выдающимся она похвастать не может, в ближнем и ножевом бою каждый лучше неё, сверхспособности средненькие, по стрельбе Джаз ничуть не хуже, как-то неправильно считать это её отличительной особенностью. Даже танцы уже заняты некой Стрелой, хотя бы в память о ней такую же эпитафию не напишут.       Хотя какая разница! Если ты уже покойница, то разве тебе не безразлично, что там написано на твоей могиле? Кэрри поджала губы, круто развернулась и пошла к выходу. Она вернулась на Арену, взяла у дежурного нож и отошла подальше, чтобы попрактиковаться в одиночестве. Посещение мемориала настолько выбило её из колеи, что тренировка прошла дивно хорошо. Было совершенно не в тягость, как обычно, и два часа пролетели как одно мгновение.       Кэрри вернулась в свою комнату. Роза на ручке двери её не удивила, записку искать было бессмысленно, девушка перестала предпринимать эти бесполезные попытки. Она подхватила цветок и внимательно его рассмотрела. Совсем свежий, лимонно-жёлтый. Она занесла его в комнату и поставила в стакан с водой на кухонном столе.

***

      Ночью Кэрри проснулась от запаха гари. Пожар? Она вскочила с кровати и принюхалась. Точно, пахло горелым. Кэрри накинула кофту и выбежала на террасу. Дыма не было, но запах стал сильнее.       — Это не у тебя горит? — Дрэд тоже проснулся и покинул свою комнату.       — Нет.       Они прошли на третий этаж и столкнулись с Зипом, он стучался в комнату Страйка.       — Что происходит? Это у него пожар? — спросил Дрэд.       — Да, пахнет оттуда, но он не открывает. Стучусь уже довольно долго.       — Ломаем? — уточнил Дрэд.       — Придётся.       Зип отошёл в сторону. Дрэд сделал круговой жест руками, и дверь Страйка с хрустом завернулась по часовой стрелке, съехав с петель. Все трое пролезли в полученный проём и начали осматриваться. Дрэд убежал на кухню, гарью тянуло явно оттуда. Зип заглянул в спальню. Кэрри прошла к санузлу, так как ей показалось, что шумит вода.       — Этот дурак оставил яичницу без присмотра, — прокричал с кухни Дрэд. — Я сейчас окно открою, и станет полегче!       Кэрри постучалась в ванную комнату.       — Страйк, ты там?       Если уж на стук в дверь не отреагировал, то на что она сейчас рассчитывает. Она заглянула внутрь и испуганно отпрянула. Он всё же был в ванной. Скорчился голышом под душем и никак не отреагировал на её появление.       — Зип, — Кэрри позвала командира Третьих.       Он выглянул из спальни и вопросительно кивнул.       — Мне кажется, ему стало плохо. Ты мог бы зайти проверить?       Кэрри покраснела, и Зип сразу обо всём догадался. Захватил большое банное полотенце из спальни и бросился в ванную комнату.       — Что случилось? — из кухни показался Дрэд.       — Помоги Зипу донести его до кровати, — предложила Кэрри. — Кажется, ему плохо стало.       Чтобы никого не смущать, Кэрри ушла на кухню. Здесь царил холостяцкий бардак. Раковина была забита грязной посудой, повсюду валялись смятые фантики и пустые упаковки из-под продуктов. Мусорный пакет в углу был давно переполнен. Кэрри открыла шкафчик, он весь был заставлен упаковками со сладостями. Девушка протянула руку, взяла коробку с Вагон-Вилс и потрясла, она была пустой. Зачем составлять пустые коробки обратно в шкаф? Кэрри открыла холодильник и поморщилась. Пахло гадко. Она проверила продукты: молоко скисло, а ещё она нашла недельной давности тако, который покрылся плесенью и был источником вони. Пачка масла, десяток яиц и три упаковки пива, вот и всё, что можно было употребить в пищу. И Кэрри догадалась, что произошло. Она тяжело вздохнула и ушла в свою комнату за припасами.       Когда она вернулась и вошла в спальню Страйка, пострадавшего соседа отчитывал Зип:       — Не надо строить из себя героя, раз плохо, то давай медиков позовём! Что ты ломаешься, как ребёнок?       — Вы ещё и её позвали! — возмутился Страйк, заметив Кэрри.       — Вот, держи, — девушка протянула ему плитку шоколада.       Страйк округлил глаза, выхватил у неё из рук шоколад и зашелестел обёрткой. На дольки не ломал, а просто откусывал куски и чуть не подавился. Друзья смотрели на него с опаской и непониманием.       — Его Элмакс сегодня на тренировке выжал, — объяснила Кэрри, — а у Страйка на кухне шаром покати, и в холодильнике мышь повесилась.       — А как же запасы сладкого? — удивился Дрэд.       — Сплошные пустые коробки, — развела руками Кэрри.       — Ну как так можно? — поразился Зип. — Ты же знаешь особенности своего организма. У тебя всегда должны быть в доступе быстрые углеводы или сахар на такие случаи.       — У меня третья неделя без выходных, — проворчал Страйк, вытирая рот, — не рассчитал маленько.       — А к соседям постучаться слабо?       — А тебе мало других проблемных?       Кэрри вспыхнула и закусила губу, сдерживая грубый ответ.       — Не обижайся ты на него, — Дрэд увидел, как девушка переменилась в лице, и принялся её подбадривать: — он за своими нападками прячет неловкость момента, что ты его голышом видела.       — Мне стесняться нечего, — огрызнулся Страйк.       — Хотел бы и я быть таким смелым под холодным душем, — подначил его Зип.       Дрэд и Кэрри рассмеялись, а Страйк насупился и обиженно запыхтел.       — Ладно, приходи в себя и спускайся ко мне на ночной дожор, — предложила Кэрри. — Сделаю тебе блинчики с джемом. Надо же мне как-то искупать свою проблемность.