Братство

      Фурия снова напала на Саблезубого! В качестве доказательства он предъявил её боевой нож, испачканный его кровью, который смог отобрать, защищаясь. Медики провели ряд тестов и предоставили подтверждения. Кровь на лезвии принадлежит Саблезубому, биологические идентификаторы с рукоятки — ему и Фурии.       Эта новость прозвучала, как гром среди ясного неба. Кэрри не могла поверить, что на эту вопиющую ложь мог кто-то купиться. Больше всего на свете ей хотелось найти Майлза и всё ему объяснить, но его нигде не было. Он сам нашёл её ближе к вечеру, и его лицо пылало от гнева.       — Как это понимать?       — Я ничего не делала, — Кэрри инстинктивно вжала голову в плечи, так как мужчина угрожающе навис над ней.       — Хорошо, если так. Ну почему ты просто не можешь взять эмоции под контроль и притвориться на время, что Саблезубого вообще нет, — Майлз раздосадованно застонал. — Только отбегала свои штрафы, и вот опять двадцать пять! Я изо всех сил стараюсь замять дело, чтобы ты осталась в Убежище, а ты этим временем вместо того, чтобы помочь мне, наоборот, мешаешь. Почему ты даёшь шанс выставлять Ударных в таком свете? Я уже скоро ночевать в кабинете Магнето начну, настолько часто мне приходится из-за тебя оправдываться.       — Я. Ничего. Не. Делала, — отчеканила Кэрри.       — Откуда у него взялся твой нож?       — Почём я знаю?       — Ты не можешь сейчас допускать такие оплошности. Ты понимаешь, что на кону?       — Что ты хочешь от меня? — отмахнулась Кэрри. — Я сделала даже больше, чем могла. Запихнула свои эмоции поглубже себе в задницу, как ты и велел. Почему же ты не хочешь сделать ничего для меня в ответ?       — Ты ещё и требуешь, — Майлз разозлился. — Заварила кашу, а мне ложку дала расхлёбывать!       Кэрри вспыхнула и развернулась, чтобы уйти.       — Остановись, — Майлз перехватил её под локоть и ощутимо встряхнул. — Что тебе ещё нужно? Я и так у твоих ног! Но тебе этого мало, нужно, чтобы я поломал то, что годами выстраивалось здесь? Мало меня превратить в ничто, недостаточно того, что я задвигаю свои интересы куда подальше ради тебя. Ты хоть понимаешь, как твои поступки отразились на всём, что сейчас здесь происходит? Ты хоть понимаешь, что подобное нападение может рассматриваться как крысятничество, и мне надо отбивать это обвинение всеми силами? Хочешь, чтобы из-за твоих амбиций и неприязненных отношений началась междоусобица? Да здесь вот-вот всё утонет в крови из-за тебя!       Кэрри дала ему пощёчину, и он осёкся. Боль прошла моментально, но он так и держал руку на лице, медленно осознавая случившееся. Девушка уже освободилась из его хватки, её трясло от ярости.       — Это я крыса?! Это я утоплю всё в крови? Я? — в её ослепительно жёлтых глазах стояли слёзы. — Сколько раз я подыхала за вас всех, Майлз? Сколько? Сколько билась до последней капли крови за то, чтобы в Убежище было спокойно, — её голос сорвался на крик. — Я с вами на стольких заданиях была, под пулями, жизнью рисковала бок о бок с вами!       — Прости! — Майлз с опозданием понял, какой смысл она уловила из его неосторожно брошенной фразы.       — Я не трогала его! У тебя целый отряд разведчиков, неужели никто из них не подтвердил мои слова? — Кэрри отмахнулась от его протянутой руки. — Это не я тебя в ничто превратила, а ты меня. Я была уверена, что ты будешь единственным, кто поверит мне, а не ему, но именно ты бросаешь мне такие обвинения, что лучше бы я оглохла и не слышала!       — Прости! — он уже понимал, что не сможет остановить льющийся поток боли, но продолжал умолять её. — Сорвалось с языка. Прости!       — Да чтоб тебя, Майлз, как у тебя язык только повернулся назвать это просто неприязненными отношениями? Ты хоть разобрался в ситуации, чтобы сделать такие выводы? С каких пор это стало называться так? — Кэрри сжала кулаки и, наклонив голову, чтобы он не видел, как она рыдает, сдавленно процедила сквозь зубы: — Это чудовище пришло сюда, в мой дом, но я стояла там на Арене и молчала ради тебя. Я даже дала ему притронуться к себе, хотя до этого клялась и божилась, что никогда не позволю ему этого сделать. Но я позволила, потому что думала только о тебе. Я думала, что ты поймёшь, что это я бросаю себя к твоим ногам, а не наоборот, но, похоже, ты этого даже не заметил, — Кэрри подняла голову и встретилась взглядом с Майлзом, в его серых глазах читалась паника. — А сейчас, я тебе клянусь, что ничто из того, что он делал со мной, не причиняло мне такой боли, как твои слова!       Слёзы в её глазах резко высохли, но это напугало мужчину едва ли не больше, чем бурная истерика до этого. Кэрри круто развернулась и помчалась в свою комнату, игнорируя мольбы о прощении. И только когда она захлопнула дверь перед его носом, Майлз осознал, что между ними появилась непреодолимая пропасть.       Он добрёл до своего кабинета и попытался отменить штрафные круги, которые назначил ей, будучи у Магнето, но она уже приняла его приказ. В личных сообщениях не было ни одного гневного слова от неё. Она не пыталась оспорить его решение, и Майлз чувствовал себя от этого ещё более отвратительно. Он написал ей более десяти извинений за оставшийся вечер, но она их даже не прочитала.       С той самой ссоры Кэрри избегала называть его по имени. Майлз поймал её на Арене за пробежкой и ещё раз попросил прощения. Она приняла его извинения, но это прозвучало столь неискренне, что он не поверил ей. Он в устном порядке отменил ей штрафы, но она лишь улыбнулась уголком рта и продолжила бегать. Её открытое неподчинение Майлз проигнорировал, хотя внутри всё кипело от негодования. Кэрри жестоко наказывала его за ошибку. И, как выяснилось потом, её обида не только не прошла, но и усилилась.       Когда ей нужно было обратиться к нему, она звала его «командир». Если он помогал ей разгрузить ящики или застегнуть экипировку, звучало более благодушное «спасибо, босс». Но каждый раз, когда их совместная работа оканчивалась, она скрывалась за дверью своей комнаты, не давая ему возможности в очередной раз объясниться за произошедшее. Его слова слишком больно ранили её.       Майлз был поражён не меньше, и, лишённый возможности находиться рядом с ней, подолгу сидел в оцепенении, глядя в одну точку. До этих пор он даже не подозревал, насколько важно было для него, что она зовёт его по имени. И ему очень хотелось отмотать время назад и услышать, как она скажет «Майлз», и от звука её голоса по телу пробегут приятные мурашки. Только в этот момент он вдруг полностью осознал, что любит её по-настоящему. Каждая засечка об очередном круге резала его словно ножом.

***

      — У тебя найдётся для меня пара минут?       Блеск удивился, что Кэрри пришла к нему. Он знал, что они поссорились с Майлзом, и видел губительную перемену в своём шефе. Понурый и подавленный, тот бродил по Братству Мутантов как бледный призрак самого себя прежнего. Но оказалось, что девушка выглядела ещё хуже. Блеск всмотрелся в её лицо: безжизненная маска, пустые глаза, даже более пустые, чем в день её прихода в Братство.       — Присаживайся, — предложил он ей. — Чем могу быть полезен?       — Я не по работе, — Кэрри смотрела на край его стола. — Я с личной просьбой.       Это было необычно.       — Ко мне?       — К тебе, Блеск. У Майлза был шанс меня услышать, но он остался глух.       — И что же есть такого, чем мог бы помочь я, но не сможет сделать для тебя Майлз Блэк?       И тут она вскинула голову и посмотрела на него. Пронзительно, в самую душу, обжигающе и леденяще одновременно.       — Ты можешь очистить моё имя. Или позволить ему остаться в грязи.       Она сразу отвела взгляд и что-то достала из кармана. Блеску было не по себе, верно Майлз подметил, было что-то в ней. Только что ошарашила и сразу отпустила. Может, и правда сверхспособности, которые раньше не встречались ни у кого? Она положила на стол лист бумаги и пододвинула к нему.       — Это всё, что я знаю о мутанте, которого вы называете Саблезубым. На одной стороне листа сухие факты из прошлого. Точки, где работал, позывные, кодовые номера, люди, с которыми общался — всё, что я смогла вспомнить. Я утверждаю, что он никакой не мирный житель, а настоящая крыса. Это мои доказательства, и, возможно, ты захочешь их всем озвучить, чтобы помочь мне очиститься. Но прежде, чем принять такое решение, переверни лист и ознакомься со второй стороной. Там уже не факты, а мои предположения. Я думаю, что Магнето знает о прошлом Саблезубого и просто закрывает на это глаза. Я считаю, что ему нужен Майлз для грязной работы, а поскольку Майлз Блэк никогда не станет заниматься грязью, Магнето нашел мутанта с такими же способностями, но абсолютно противоположным мировоззрением. Если я права, опасно очищать моё имя, ведь это приведёт к конфликту между двумя сторонами. Ради общего блага я буду считаться той, которая напала на своего собрата. Поступай с этой информацией по своему разумению. Я признаю, что нарушила правила и напала на Саблезубого один единственный раз в Убежище и использовала против него сверхспособности. Но я не могу доказать, что не нападала на него во второй раз. У тебя есть только моё слово. Я клянусь тебе, что не делала этого.       Блеск взял листок, пробежался по нему глазами и убрал в карман.       — Это ведь не всё? — спросил он.       — Нет, — Кэрри подтвердила его догадку. — Я ухожу. Не буду это делать по-тихому, сообщу команде и сообщу своему командиру. Есть вероятность, что меня отпустят. И есть вероятность, что потом это решение поменяют, скажут, что мои нападения на Саблезубого делают меня крысой. На этот случай я хочу, чтобы вы помнили, что неважно, кто придёт за мной, все Ударные, как требует того традиция, или кто-то один. Я не поднимаю руки на своих. Я даю слово, что приму это решение без сопротивления и докажу, что я умею держать своё слово. Вот теперь всё.       Она встала и ушла, не дожидаясь его ответа. А Блеск долго сидел в задумчивости и осмыслял её слова.       Поздно вечером, когда Майлз уже собирался уходить с Арены в свою комнату, Кэрри пришла к нему. Уже издалека он заметил, что в её руке была сумка. Та самая, в которую умещались все её вещи, и с которой она пришла в Братство Мутантов. Уже в тот момент он понял, что произошло непоправимое. Она остановилась напротив него, и он заметил, что у неё разбита губа.       — Гамма приложила, — пояснила Кэрри.       — Почему?       — Я сказала ребятам, что ухожу. Они не обрадовались. Тебе тоже решила сказать лично.       — Уходишь куда?       Она усмехнулась, невесело и с болью.       — Я так не могу больше. Мне нельзя здесь оставаться. Возможно, вам всем кажется идеальным раскладом, что мы с Саблезубым будем игнорировать и избегать друг друга вечно, но для меня это не так. Я живу как в аду последние дни и вижу кошмары каждую ночь. И я знаю, что если я проявлю слабость, то это отразится на вас. Такой груз я не могу нести! Я не стану разрушать то, что вы здесь построили, ты напрасно меня в этом обвинил.       — Мы можем решить это по-другому, — Майлз попытался дотронуться до неё, но она сделала решительный шаг назад.       — Снова компромиссный вариант? И снова обещания, которым не суждено сбыться, — Кэрри скривилась. — Нет, командир, поздно. Я всегда буду бесконечно уважать тебя, но я не останусь.       Майлз отвернулся от неё и облокотился на стену, ему было дурно, словно его выворачивали наизнанку. Он не в силах был сдержать трансформацию, его мышцы сводило судорогой. Кэрри смотрела на его спину и понимала, что ему стоит развернуться и ударить всего один раз, и всё закончится. Но он не двигался, только его спина подрагивала, как будто ему делали невыносимо больно.       — Ты ведь не вернёшься? — его рука начала сжиматься, когти врезались в металлическую обшивку, сминая её.       — Меня здесь больше ничего не держит.       Как приговор. Как свист ножа на гильотине.       Майлз не мог вымолвить ни слова, чтобы остановить её. Он не мог даже дышать.       — Прощайте, командир!       И она ушла.