Братство

      Восстановление не заняло много времени, спустя неделю Кэрри разрешили вернуться в первый кампус. О своём самочувствии она ни с кем, кроме медиков, не разговаривала, и только они знали, что её моральное состояние оставалось куда хуже физического. Над спиной основательно потрудились, сделав невозможное: длинные шрамы от шеи до поясницы были ровными и гладкими, разве что неестественно белыми. Вот только ночные кошмары разнообразились дополнительным вариантом: теперь, помимо Хоулетта и Старины, Кэрри периодически навещал и Алекс.       Что до остальных, для них происшествие с Кэрри довольно быстро стёрлось из памяти. Если первую неделю её возвращения к обычным будням на неё ещё поглядывали с тревогой, то спустя пару дней напрочь обо всём забыли. Особенно неприятно было мельком слышать предположения Ударных о том, что они с Дженксом совсем зазнались после расправы над Маликом. Она же никогда не хвасталась и отмалчивалась, ведь любое воспоминание о той базе вызывало у неё холодный озноб. Ну а Дженкс, в конце-то концов, разве он не мог насладиться приятным вкусом победы? Речь ведь шла не только о расправе над особо опасной крысой из списка, а о его персональном палаче. Его кошмары закончились, и он, как никто другой, имел право поблаженствовать.       Но когда минула очередная неделя, к Кэрри вдруг пришло смирение. Она ничего не могла поделать ни со сплетнями, ни со своим новым страхом. Как только она приняла это, её жизнь сразу же вернулась в привычное русло, будто на самом деле ничего и не произошло.

***

      Вторые Ударные сидели в столовой и шумно обсуждали прошедшую тренировку. День был крайне удачным, так как никто из них не получил штрафных кругов. Дженкс был в приподнятом настроении, от него не прозвучало ни одного матерного слова, ибо рот был занят едой. Джаз светился от счастья. Кэрри знала, что вчера он предложил Гамме встречаться, и та сказала «да». День был дивно хорош. И вдруг всё рухнуло.       Что было удивительнее всего, именно Дженкс, тупица и бесчувственная сволочь, первым понял, что произошло. Он как раз обгладывал куриную ножку, когда заметил в Кэрри перемену. Если бы она не была устойчива к телепатии, то он решил бы, что её взяли под контроль. Секунду назад она ещё смеялась, но вдруг её взгляд стал стеклянным, и глаза вспыхнули жёлтым. Не просто изменили цвет, как бывало раньше, а зажглись фонарями, освещая изуродованное лицо. Она вскочила, и её способности, вырвавшиеся из-под контроля, ударной волной разметали тарелки со стола. И пока Джаз и Гамма недоумевающе хлопали глазами, пытаясь понять, что вообще произошло, Дженкс перехватил Кэрри за талию и начал скручивать. Именно из-за него она промахнулась, и выпущенная разрывная волна ушла в потолок. Сопротивление, которое Кэрри оказала Дженксу, было отчаянным. Будучи вдвое тяжелее, чем она, он вынужден был болтаться на ней в попытке удержать. Причина внезапной ярости Кэрри стояла всего в десяти метрах от их стола и гадко скалилась. Огромный мускулистый мужчина был комплекции Майлза, но его волосы были светлыми, длинными и напоминали всклокоченную гриву животного. И Кэрри неистово вырывалась из тисков Дженкса, чтобы напасть на этого незнакомца.       Джаз и Гамма наконец-то смекнули, что пора что-то делать, и поспешили на помощь. Джаз повис на Кэрри сзади, блокируя её руки. Дженкс остался в захвате спереди, методично отталкивая обезумевшую девушку назад, но она стремилась в атаку с силой бульдозера. Незнакомец, будь он неладен, вместо того, чтобы уйти, поднял ближайший стол и запустил им в Кэрри. Она разорвала его паракинезом на лету в мелкие щепки и без задержки выпустила разрывную волну в своего соперника. Если бы Дженкс в этот момент её не дёрнул, то, скорее всего, попала бы в цель. Другие мутанты начали разбегаться из столовой подальше от драки.       — Раз-два-раз, — запел незнакомец, — жизнь так просто не отдаст. Можно бить и потрошить, маленькая девочка очень хочет жить.       Дженксу захотелось дать тому в морду, потому что бешенство Кэрри от песни выросло вдвое. Она выпустила удар телекинеза, и их с Джазом просто сдуло с неё. А вот добежать до соперника Кэрри не успела, так как в её бок врезался откуда ни возьмись появившийся Майлз. Девушка, получив удар, пролетела через несколько столиков, извернулась, приземлилась на ноги и замерла в боевой стойке с заведёнными назад руками. За этим жестом всегда следовала разрывная волна, но между ней и незнакомцем стоял Майлз. К Дженксу и Джазу подбежала запыхавшаяся Гамма, сразу стало ясно, откуда взялась подмога. Кэрри дрожала всем телом.       — Боец, ты на Арене? — голос Майлза был стальным.       — Нет, командир.       Кэрри колотило, и, глядя на неё, Дженкс поставил на то, что она не удержит способности. Изувеченная рука особенно сильно дёргалась от разрядов.       — За использование способностей вне Арены пять кругов. За нападение на своего ещё пять. За то, что меня от дел отвлекла, два сверху. За то, что на товарищей по команде напала, ещё пять. Ты будешь бегать до тех пор, пока из тебя вся дурь не выйдет.       — Майлз, послушай…       — За то, что рот без разрешения открываешь, ещё пять. И я тебе запрещаю возвращаться с Арены, пока все штрафы не закроешь!       — Да, командир.       Кэрри посмотрела мимо Майлза. Там, за его спиной, стоял во весь рост и скалился Старина. Её кошмары вернулись.

***

      Пробежать двадцать два круга было нереально, Кэрри хватило только на пять, на шестом ей уже было плохо, и она его скорее брела, чем бежала, а на седьмом она отключилась прямо посредине маршрута. Майлз не дал ей ничего объяснить и приказал не возвращаться с Арены, пока наказание не закончится. Ему самому пришлось заняться устроенным ей инцидентом. Только шесть кругов позади, ещё шестнадцать займут, должно быть, целую вечность. Не просто суровое наказание, а полное уничтожение. Как и сказал Майлз, пока вся дурь не выйдет.       Кэрри лежала на животе и плакала. Она была уверена, что товарищи хотя бы спросят её о Старине, а когда она скажет им, кто он такой, они всё поймут. Но всё сложилось совершенно иначе, не так, как она себе представляла, и её душили обида, отчаяние и злость. Она поднялась и снова попыталась бежать.       Ночь застала её на восьмом круге, и она легла спать под вышкой по своему маршруту. Ей снились кошмары прошлого, и она проснулась вся мокрая, отчаянно крича. С утра она успела сделать только два круга, когда на тренировочную площадку подтянулась Вторая Ударная. Смотреть на неё они избегали.       Майлз пришёл последним и проверил засечки, которыми отмечались круги. Десять жалких палочек, поставленных дрожащей рукой. За всю тренировку никто не произнёс ни слова, поэтому Кэрри крайне удивилась, когда на финальной пробежке с ней поравнялась Гамма.       — Сегодня он придёт сюда. Они проверяют Майлза.       И она умчалась вперёд, не оборачиваясь.       У Кэрри всё внутри опустилось. Ей не простили её выходку, главное правило гласило, что нельзя нападать на своих и нельзя использовать сверхспособности для нападения вне Арены. Она нарушила оба пункта разом. Так почему они проверяют Майлза? Он заступился за неё?       Гамма сказала правду. По окончании их забега на тренировочном поле их ждали. К Майлзу присоединился Магнето, за его спиной по левую руку стояла его дочь Алая Ведьма, по правую Старина. Вторая Ударная выстроилась в шеренгу и, скрестив руки за спинами, замерла в ожидании приказа.       — Майлз, — Магнето смотрел на Кэрри в упор, но обращался к своему подчинённому. — Твоя дикая кошка успокоилась? Мне нечего опасаться, или она может броситься?       — Всё под контролем.       — Я не уверен, — голос стал мерзким, с издевкой.       Кэрри не боялась Магнето, а вот Алую Ведьму боялась очень. Ни поодиночке, ни группой, Ударным нечего противопоставить умению изменять реальность. Алая Ведьма была мутантом уровня омега, и Магнето не просто так взял её с собой. За себя было не страшно абсолютно, решат наказать — накажут, плевать. За товарищей было страшно до безумия. Вот он, худший кошмар из всех, когда за твою ошибку заплатят другие.       — Саблезубый был на территории Убежища, и ты на него напала, так?       — Да.       Говорить что угодно, лишь бы наказали только её.       — Он мирный житель Убежища, и ты знала, что так нельзя?       — Знала, но потеряла контроль. Я допустила ошибку.       Особый акцент на «я».       — А сейчас? Сейчас ты себя контролируешь?       — Да.       — Похоже, ты и правда выбил из неё всю дурь, — голос Магнето стал расслабленным.       Майлз молчал, но Кэрри чувствовала на себе его взгляд.       — Я верю тебе, Майлз. У тебя всё под контролем, — Магнето отвернулся от Кэрри и зашагал прочь.       Алая Ведьма пошла вслед за отцом. Старина остался стоять, он скалился в гадкой улыбке. Кэрри приказала себе смотреть сквозь него, выбрала точку на вышке и смотрела только туда. И тут он начал идти к ней. Её руки, скрещенные за спиной, задрожали от бессильной злобы.       Ещё шаг. Кэрри медленно опустила правую руку на рукоятку ножа и плавно вынула его из ножен. Боковым зрением она отметила, что Дженкс уловил её движение, его мышцы напряглись, но сам он остался стоять на месте.       Ещё шаг. Кэрри поняла, что теперь и Майлз заметил, что она достала нож.       Ещё шаг, и Старина тянет к ней свою лапу. Кэрри перевернула нож в руке, взяла его за лезвие и изо всех сил сжала, пытаясь сосредоточиться только на боли. Лезвие прорезало перчатку и впилось в пальцы, достигнув костей — подойдёт, то, что надо.       Безжалостная лапа тянулась к её лицу и не останавливалась.       «Майлз, умоляю тебя, прошу, останови его», — отчаяние загнанного в угол зверя, — «не дай ему дотронуться до меня. Всё, что угодно. Убейте меня! Лучше убейте, чем эта пытка!»       По лицу Джаза, стоявшего слева от неё, побежали струйки пота. Он смог прочитать мысли? Или он понимает, как и все остальные, что неизбежно произойдёт.       Дженкс, напряжённый и готовый к прыжку. Тот, кто будет драться до последнего.       Тяжёлое и шумное дыхание Гаммы, она на взводе.       И Майлз, с осуждением и обречённостью на лице.       Если ты дёрнешься, Кэрри, они умрут. И это будет твоя вина. Зверь внутри глумливо зашипел: «Твоя вина, ты будешшшшь виновата. Каждый, кто тебе дорог, умрёт из-за тебя. Ты утопишшшшь здесь всё в крови!»       Старина погладил тыльной стороной ладони её щёку, изуродованную шрамами. Ему понравилось, и он со смаком облизал свои губы. Нет спасения, совсем как в прошлом. Мир Кэрри рухнул, и она вместе с ним, но она осталась стоять на месте, стараясь думать о Майлзе.       — Саблезубый! — Магнето заметил отсутствие своего подчинённого и окликнул его.       Старина раздосадованно рыкнул Кэрри в лицо и поспешил за своим новым хозяином.       Дженксу и Джазу пришлось разжимать руку Кэрри, чтобы забрать у неё нож и перевязать рану. Гамма обнимала её, хвалила и говорила слова утешения. Майлз присел на корточки рядом с ней и пытался заглянуть ей в лицо, но она смотрела мимо него в пустоту. Они наперебой спрашивали её о Старине, пытаясь узнать, почему она напала на него. Задай они этот вопрос днём раньше, Кэрри прыгала бы от счастья, но сейчас она чётко осознала — Магнето всё знал. Знал, кого на самом деле привёл в их Убежище, и знал, что этот поступок не примут люди Майлза. Поэтому и взял Алую Ведьму с собой, вероятно, подозревал, что Кэрри может озвучить правду, которую он хотел ото всех спрятать. Может, даже хорошо, что она так и не открыла свой рот, чтобы всё рассказать? Неизвестно, как далеко был готов зайти Магнето. Однажды она уже утянула Сумрака в могилу, побоявшись пойти в бой одна, теперь она снова рискует теми, кого любит.       В ней образовалась какая-то чёрная дыра, и она затягивала в себя все чувства, надежды и желания. Понимают ли её товарищи, что произошло? Навряд ли. Никто из них даже не заметил, что её снова сломали прямо у них на глазах. Один на один со своими кошмарами, опять. Как только они закончили перевязку, Кэрри мягко освободилась от их рук и побежала на очередной штрафной круг, так ничего им и не объяснив.

***

      Кэрри бежала предпоследний штрафной круг. Сегодня на Арене тренировалась Первая Ударная. Про её выходку знали все, но именно Ударные встретили её с наибольшим озлоблением. Ей не могли простить того пятна, что она поставила на репутацию всей группы. Если обычно к товарищам, получившим штрафные круги, относились скорее с сочувствием, то пробежку Кэрри встречали свистом и улюлюканием. И это лишь усиливало и без того мучительное наказание.       Хайто, командир Первых, приструнил своих подчинённых, но они всё равно перешёптывались. Кэрри, уже привычная к такому поведению, игнорировала злопыхателей, но не в этот раз. Она чётко расслышала, как Трипс назвал её крысой. Возможно, он специально сказал это громко, чтобы она услышала. Это был перебор. Кэрри прекратила свой бег и подошла к ним. Ударные напряглись, почувствовав, что назревает конфликт.       — Трипс, — окликнула его Кэрри. — У тебя нож на поясе для красоты висит?       — Остынь, Фурия! — Командир Первых сразу вмешался.       — Увидел крысу — убей! — Кэрри выкрикнула негласный девиз всех Ударных и с вызовом посмотрела на обидчика. — Если ты считаешь меня крысой, то почему до сих пор нож в ножнах?       — Остынь, говорю! — рявкнул на неё Хайто. — А ты, Трипс, следи за языком! Штрафной круг на сегодня.       — Да, командир.       — Послушай, давай не усугублять проблемы? — Хайто снова обратился к Кэрри. Его тон стал более мягким.       — После случившегося ты считаешь, что я психопатка, которая запросто может наброситься? — догадалась Кэрри. — Нет, Хайто, на своих руки не подниму. Но Саблезубый не свой, если бы хоть кто-то из вас удосужился узнать подробнее, кого привели к вам в Убежище, да у вас бы волосы на голове шевелиться начали. Можете шипеть мне в спину сколько душе угодно, но я не жалею о том, что сделала. Я никогда не была крысой и никогда ей не буду.       — Я знаю, что Майлз во всём разберётся, — отмахнулся Хайто. — И разве он тебе не назначил наказание? Чем скорее штрафные отбегаешь, тем скорее сможешь ему всё объяснить, и это дерьмо наконец уляжется.       Командир Первых был прав, надо было вскрыть этот нарыв. Невыносимо было слышать насмешки и упрёки. И Кэрри вновь побежала.       Когда её наказание закончилось, она, волоча ноги от усталости, побрела домой в первый кампус. Хорошо, что следующий день был выходным, можно было и выспаться, и съездить в город, проветрить голову и подумать, что делать дальше. На сердце было тяжело, и встречи с соседями она старательно избегала.