Вернуть Надежду

      Сумерки давно спустились над морем, солнце зашло за горизонт, и все вокруг погрузилось во мрак. Открытое водное пространство озарялось лунным светом, воцарилось затишье, и только изредка непослушные волны бились о борт корабля, который, казалось, единственный существует сейчас в этом море. Приятную ночную тишину нарушали громкие разговоры, резкие выкрики и яростные споры, доносившиеся с этого судна. Фонари, разгонявшие непроглядную тьму, качались то ли от столкновения корабля с мелкими волнами, то ли от множества криков. – Торговый фрегат идет завтра, мы обязаны взять его! – капитан корабля в порыве гнева метнул столовый нож с тарелки в ближайшую мачту. – Капитан! Поберегите корабль! – команда взвыла, больше боясь за собственные шкуры нежели за сохранность корабля. – Я знаю он будет там, нельзя и в этот раз...в этот раз отдать то, что положено нам! – он с остервенением опустил глаза в карту.       Мужчины тут же потупили глаза, будто их поймали за какой-то непристойностью, задумавшись. – Вы определенно правы, – вдруг сказал один юнга и, обратив на себя чуть больше внимания, чем планировал, с испугом сжался, даже немного зажмурившись. – Разве не достаточно мы отдавали этой морской крысе? – капитан, умерив свой пыл, оглядел команду вновь.       Еще несколько секунд палуба находилась в молчании и эта тишина уже начинала давить, но тут же раздались одобрительные возгласы, окончательно разрушающие спокойство ночи. – Но, капитан, завтра пятница... – прозвучал озадаченный голос. – Что ж... Плевать на суеверия! – мгновенно прозвучавший ответ придал толпе больше уверенности, и она разразилась новыми воплями.       Вплоть до рассвета капитан пиратского судна Ян Чонвон продумывал план захвата торгового судна с давно желанной наживой, деньгами и продовольствием, так необходимой его команде расстроенной чередой неудач.

***

      Торговое судно должно было пройти через эти воды точно в обед, как только солнце будет в зените, по достоверным источникам из города. Чонвон, нервничая только при взгляде на туманное море, смотрел на минутную стрелку своих часов; трофея, украденного из-под носа его главного и злейшего врага - Пак Чонсона - также капитана, но уже другого пиратского корабля. "Много же пиратов здесь обитает", – думал он, нахмурившись, хотя из всех известных пиратов в этом море командовали лишь они вдвоем. Может их, наверняка взаимная, ненависть образовалась благодаря тому, что они выбирают себе одинаковые цели? Каждый раз им приходится обходить друг друга, ведь, где один запланировал поживиться, невероятным образом появляется второй. И не всегда победа достается именно Чонвону, чему и он и его команда никогда не рады. В этот раз капитан намерен взять это судно любой ценой. В данном действе есть свои необходимости - нехватка продовольствия и денег, ну и, конечно, личное удовольствие для капитана - обойти соперника. Но туман никак не входил в расчетливый план Чонвона. Он забирает большую часть видимости, что порядком усложняет поставленную задачу. И все же чонвон неспостра капитан, и его точно не остановит какой-то туман.       С каждой минутой он, казалось, становится только гуще. Чонвон еще раз смотрит на море и понимает, что дальше бушприта видно от силы сотню метров. Капитан подумывает о том, чтобы остановить все, объвить план недействительным и развернуться пока не поздно, но эгоистичное желание встретиться лицом к лицу с Чонсоном, увести добычу у него из-под носа и наслаждаться всеми красками его гнева, взяло верх.       Солнце скрылось, но время прибытия торгового судна к засаде становилось все ближе. Чонвон направил подзорную трубу на место, где ожидал увидеть белые паруса корабля и стал внимательно следить, спиной ощущая напряжение всей команды, их тяжелые взгляды. Она с нетерпением ждала приказа.       Сквозь туман наконец были видны очертания торгового судна, Чонвон весь напрягся. "Все по местам", – слишком тихо, словно для себя сказал Чонвон, но затем повторил громче. – Все по местам! Подходим близко с левого борта. – Капитан, мы идем бакштагом... – оповестил штурман. – Я знаю, нам это только на руку, – ответил капитан, продолжая следить за кораблем стремительно приближающимся к ним. – Сообщите канониру, чтобы тот был наготове!       По мере приближения торгового фрегата из тумана все четче показывался галеон под грязно-серыми парусами; только завидев их Чонвон не сомневался - это корабль Пак Чонсона, снова наметившего на его добычу. Но Чонвон был уверен, что в этот раз у Джея (одно из многочисленных прозвищ Чонсона) не получится перехватить его торговое судно.       По плану чонвона корабль должен был подойти вплотную к фрегату, чтобы его команда смогла на него попасть. Открыть огонь лишь при необходимости, чтобы ненароком не потопить собственную абордажную команду. Каждый из них имеет при себе 2 мушкетона, пистолет и саблю, так что потери должны быть сведены к минимуму. А также на борту корабля Човона присутствует отличный врач. В этот раз он точно не провалится.       Через подзорную трубу он видел Джея, отдающего команды своим людям, он как всегда был в своей раздражающей треуголке с широкими полями и до безумия изящным пером, ничуть не измятым и вечно пушистым. Сколько раз Чонвону хотелось прострелить ее из пистолета и не счесть. Он перевел подзорную трубу на торговый фрегат и уже заметил, как засуетились матросы на палубе, как забегала гвардия, сопровождающая их, то какими дрожащими руками они держат свои ружья. Один капитан судна был спокоен, ни единый мускул не дрогнул на его лице при виде сразу двух пиратских кораблей, его фигура держалась статно и неподвижно. Разве что крохотную ухмылку можно уловить на его лице. Это казалось немного странным.       Чонвон оставил наблюдение и с нетерпением ждал, когда наконец корабли окажутся достаточно близко друг к другу. Пиратские галеоны окружили фрегат с обоих бортов, от чего не были в восторге ни их капитаны, ни паникующие матросы торгового судна. Рукой уже можно было коснуться фальшборта, поэтому абордаждная команда Чонвона начала претворять его план в действие.       Пираты, прыгающие с палубы одного корабля на другой, не встретили особого сопротивления, они носились по палубе, стреляя под ноги бедным матросам, по морю разнесся мерзкий громкий смех. Команда бегала, ныряла в трюмы и каюты, выносила все, что помещалось в руках, а Чонвон был безмерно доволен. Но к его великой ярости Чонсон также отдал приказ высадиться на палубу фрегата, и теперь его команда буквально отбирала награбленное у Чонвона. Пираты стреляли друг в друга, обнажили свои сабли и ножи, сражались за то, что собирались украсть и отнести своим капитанам. Чонвон кричал через все море, ругался, рвал и метал, как и Джей на своем корабле. Они заметили и начали проклинать друг друга, хотя ни один не услышал ни слова, адресованное ему. Оба капитана выглядели как рыбки-петушки, находящиеся в разных аквариумах, но по какой-то причине стоящих рядом. – Пошел к черту! – голосил Чонвон. – Будь ты проклят! – эхом доносился голос Чонсона.       Они бы еще долго могли кричать, срываться и ненавидеть, пока к каждому из них не подбежал кто-то из команды, оставшейся на корабле. – Капитан! Смотрите! – с дичайшим ужасом юнга показывал пальцем в туман, – капитан Чонвон...!       Чонвон отпихнул мальчишку подальше от фальшборта, вглядываясь в туман. Он потихоньку рассеивался, и из него, словно из леса выходили голодные волки, выплывали другие фрегаты, уже явно не торгового характера.       Пять...семь...десять...пятнадцать кораблей смог насчитать Чонвон, пока не пошатнулся от нахлынувшей безысходности. Тот самый точный источник из города и словом не обмолвился о сопровождении торгового судна пятнадцатью военными кораблями! Это оказалось отвратительнейшей засадой! Западней! Ловушкой! Чонвон еще долго придумывал синонимы данной афере, пока его корабль не вздрогнул от попавшего в него пушечного ядра: "Изверги!" – все, что вырвалось у бедного капитана.       Его команда, все еще находящаяся на борту торгового фрегата, старалась отобрать у Чонсона как можно больше добычи, несмотря на безвыходность ситуации, в которой они оказались. Чонвон смотрел на них и был безумно горд, он бы пустил скупую слезу, но у него есть дела поважнее. Например: придумать, как уйти невредимыми от пятнадцати вражеских кораблей. – Всем назад! – скомандовал Чонвон, и его абордажная команда, теряя деньги и продовольствие на ходу, начала возвращаться назад на борт пиратского корабля. Капитан не следил, но кажется Джей отдал тот же приказ, и, похоже, волновался не меньше самого Чонвона.       Корабли все приближались, теперь галеон Чонвона был окружен в точности, как и торговый фрегат несколькими минутами ранее. И в момент все затихло, слышны были только щелчки ружий, оповещающие, что они заряжены. Чонвон поднял голову и увидел целую шеренгу солдат с мушкетами, направленных на него и его команду с одного из военных суден. – Сдавайтесь! Как же долго мы пытались взять неуловимого Джея и капитана Ян Чонвона. И вот, сегодня они оба здесь! – солдаты рассмеялись, и их оружие задрожало у них в руках.       Чонвон лишь поправил свою шляпу и оглянулся на море. Не вся флотилия подошла к ним вплотную, что порядком насторожило юного, но весьма успешного капитана. Отсюда он сделал вывод: либо не все корабли хорошо подготовлены для боя, либо добрая их половина вообще не оснащена пушками. – Сдаваться не будем! Можем только принять честный бой на борту моего галеона, либо вашего фрегата тут уж как пожелаете, – ответил на колкость капитан. – На тебя уже направлено около 40 ружий, зачем нам, благородным, добропорядочным солдатам, принимать бой? – офицер со шрамом на лице вел, как он думал, бесполезнейший разговор, и взял бы всех пиратов мертвыми, если бы не имел приказ вернуться с ними всеми живыми на сушу. – Помню наша дуэль так и не была окончена, – Чонвон провел по своему лицу на месте, где у офицера красовался уродливый шрам, и с удовольствием наблюдал за тем, как медленно он краснеет.       Офицер взвешивал все за и против, пересчитывал своих солдат и людей на корабле Чонвона, а затем широко улыбнулся. – Конечно, ты прав, нельзя бросать бой незавершенным, – и после этих слов солдаты стали перебираться на борт галеона.       Не только корабль Чонвона подвергся высадке на нем солдат, но и Джея постигла та же участь. На него тоже все это время было направлено куча ружий, вот только с ним никто не хотел вести беседу. Все очень хмуро стояли и не шли на разговор, только внимательно слушали. Как не пытался Чонсон договориться с ними, ничего не получалось. И вот теперь на его корабле высадилась почти целая армия и норовит насадить самого Джея на острые шпаги. Он проклиная пуще прежнего этого черта, Ян Чонвона, в суматохе боя, под звуки лязганья гвардейских шпаг и пиратских сабель поспешил как можно быстрее и незаметнее спустить на воду шлюпку. И как у прекрасного вора и фокусника в прошлом, у Чонсона это вышло. Его прошлое во многом ему всегда помогало в его нынешнем. Не приходилось выбирать прошлое и нынешнее, зато сейчас Чонсон самостоятельно смело ищет себя в будущем, но он все еще не может ухватиться за столько тонкую, почти невидимую нить, поэтому не видит его. Все время Джею чего-то в нем не хватает, будто одному ему там совсем нет места. Он получил все, о чем мечтал - прекрасный корабль, верную команду, богатство, все о чем мечтало его нищее сознание, которое перебивалось каждый день парой крошек от хлеба. Теперь он богат, знаменит, но никакой привязанности к этой жизни у него нет, он готов променять ее на то самое, чего сам пока не знает, только выдастся момент и он отдаст все золото за...это. И даже сейчас, сбегая, как самый последний трус, он забыл о своей команде и, наверное, является самым ужасным капитаном за всю историю пиратства, но он чувствует, что кажется это тот самый момент, который он никак не мог поймать столько лет. Чонсон всегда бежит и все равно не может схватиться, получить какую-то опору, уверенность в следующем дне, но, возможно, именно сегодня он ее получит, если не будет замечен и убит каким-нибудь солдатом. Ну уж нет! Так его великолепная, праздная жизнь пирата точно не закончится, не оборвется так бездарно и бессмысленно. Именно поэтому он плывет сейчас в этой шлюпке в тот самый момент. Но в одиночестве он не покинет кусочек видимого в тумане моря, который стал для него всем миром на, казалось бы, последний час его жизни.       Чонсон гребет, спасает свои годы, которые непременно приведут его к старости, где...кто же там будет? Он в упор никого не видит и именно это его пугает с детства. Джей точно возьмет хотя бы одного человека с собой и...и он поможет ему ухватиться за нить жизни, наполненную богатством, но не тем, что он привык видеть подле себя, а более глубоким, значимым. Если так подумать, Чонсон несчастный человек, ведь пират - путь явно не от великого счастья выбранный. Может быть, ему нравится отбирать и присваивать, как когда-то все вокруг Чонсона делали, но только не он. А может он что-то пытается заполнить в своем сердце? И лишняя монета уже совсем не лишняя? О чем, конечно, еще можно думать, позорно сбегая из рук смерти на виселице. Джей бы посмеялся себе в лицо, что он в силах сделать, лишь выглянув за борт шлюпки. Он стремительно падает в бездну паники, потому что одному ему находиться уже давно не приходилось, и команда всегда была верна ему, но ее капитан...сейчас не испытывает и капли стыда за содеянное, пусть их даже всех вздернут на многолюдной площади, или они сгниют за решеткой.       Что же там впереди? И это даже не метафорический вопрос в пустоту, из-за тумана действительно мало что видно. Чонсон вглядывается в море, нервно косясь на корабли, которые, он надеется, никогда не заметят его.Он всякого насмотрелся и наслушался, но проводить взглядом всех этих пиратов, случайно попавших в такую неприятную западню, Джей считает своим долгом.       Беспрестанный гул и лязг, будто выводил шлюпку из строя, и она закачалась в спокойном море. "Откуда взялись эти волны? – чонсон с ужасом подумал, что корабли сдвинулись и все разом идут на него, – секундочку... Что-то упало??"       Джей прищурился, и действительно в море что-то упало и взволновало его вокруг места своего падения. Нечто было похоже на человека. "Неудивительно", – пронеслось в голове у Чонсона, и он вновь побледнел, как недавно при виде заряженных ружий. Упавшее тело могло значить только одно - на судне происходила борьба точно не на жизнь, а на смерть. И одежда на трупе казалась до боли знакомой. Джей пересилил себя и подплыл к телу. "Боже, это Чонвон", – Джей бы соврал, если бы сказал, что он ни капли не рассроен его смерти. Сколько Чонсон помнит свое пиратское начало, этот парниша всегда забавлял его и смешил. Где бы он сам не появился, Чонвон, словно магнитом притянутый, оказывался рядом. Несмотря на то, что он порядком раздражал Джея, да и парень частенько уводил добычу у него из-под носа, он не мог не отметить, что Чонвон привлекал его и интресовал. Джей с удовольствием выпил бы с ним в мирной обстановке какого-нибудь роскошного рома. Мальчонка выглядел, как хороший собеседник. Да, выглядел...Чонвон наверняка не помнил, но они много раз пересекались раньше. Даже на одном корабле юнгами служили...но с тех пор Чонсон до неузнаваемости именился, возмужал, может даже немного растолстел, и не стал бы злиться, если бы Чонвон его не помнил. Этого Джей уже никогда не узнает. Он все смотрел на тело, одиноко принимающее удары волн, и заметил, как тихо вздумается его грудь. "Неужели живой!" – Чонсон не стал медлить и утянул тело с собой на шлюпку.       "Бывший" капитан более не задерживался и стал усусердно грести подальше от кораблей, от их с Чонвоном галеонов, от гвардии, его команды...Во всяком случае, не в одиночестве.

***

      Чонвону много разных галлюцинаций мерещилось. Будто он оказался посреди моря, а вокруг него кружилось множество акул, которые не прочь были схватить его и разорвать на мелкие кусочки. Виделось, как он выходит на сушу и ступает на твердую землю, наконец чувствуя надёжную опору и не ощущая никакой качки. А после он в абсолютном спокойствии лежал в каком-то поле, согреваемый ярким солнцем, не имея более никаких забот.       Как он попал в море, парень помнил очень смутно. Он в честном бою на шпагах бился с этим самодовольным офицером, которого не смог поставить на место в прошлый раз, и вдруг почувствовал, как земля уходит из-под ног и его тело обволакивает соленое море. Кажется, так все было? Обо что же он умудрился споткнуться и так позорно умереть? Он все-таки умер! Пройдя такой тернистый путь к тому, кем он смог стать! Он же никак не мог выжить в подобной ситуации, верно?       И вдруг, Чонвон закашлялся в судорогах, и вода наконец вышла из его легких, он снова смог свободно дышать. Глаза с трудом открылись, слишком ярко было вокруг, веки тяжело распахнулись. Чонвон огляделся, лишь синее-синее море в который раз приветствовало его. Никакого тумана, офицера со шпагой, солдат, ружий, пятнадцати чужих кораблей...Ничего нет! И только кто-то устало опирался на весла и, похоже, дремал. Чонвон мигом подскочил, раскачивая шлюпку, и чудом не падая, попытался вынуть свой мушкетон. К несчастью, он весь вымок и не представлял никакой пользы, разве что его можно было бы кинуть обидчику в лоб и надеяться на то, что он окажется обезврежен. Джей подскочил, только ощутив малейшее движение у себя за спиной, и сразу выхватил оружие у парня из рук. – Эй, не будем размахивать этим, пока мы застряли тут вместе! – он кинул мушкетон на пол и, сильно нахмурившись, посмотрел на ошарашенного Чонвона. – Почему мы застряли тут вместе, ты мне скажи?! – Чонвон указал руками на море с одной стороны лодки, с другой, а затем продолжил, – почему я здесь?? С тобой!       Чонсон почувствовал себя очень оскорбленным и топнул ногой так, что парень напротив потерял равновесие, тут же рухнув на кормовое сиденье, – и вообще, скажи мне спасибо. – За что мне тебя благодарить? – гордый капитан вопросительно выгнул бровь. – Я спас тебя между прочим. Если бы не мой благородный поступок, ты бы точно утонул или еще от чего-нибудь умер. У тебя было куча вариантов, – сказал Джей и с недовольным и обиженным лицом сел на корточки, принявшись что-то искать. – Отлично, теперь вся моя команда окажется на виселице! – молодой капитан был просто в ярости, кажется, даже покраснел. – Ты жив! Скажи мне спасибо, – Чонсон достал откуда-то бутылку рома, видимо, из припасов шлюпки, и открыл зубами пробку. – Твоя команда тоже скорее всего мертва, – Чонвон попытался надавить на мужчину, но у того дрогнули лишь плечи. – Живые пьют за их благородную смерть, – ответил он, но в его глазах явно отражалась какая-то грусть.       Чонвон успокоился, ему все еще было не по себе от того, что он оставил свою команду, хоть и не по собственной воле, но по его вине они все подписали себе смертный приговор. Около получаса капитан смотрел в даль, надеясь увидеть там свой галеон и живую команду, но это было уже вряд ли возможно. – Если ты так беспкоишься за свой корабль, то зря. Они скорее всего просто пришвартуют его где-то и будут использовать. Корабли нынче тяжело делать, – и Чонсон выпил очередной глоток рома из почти опустевшей бутылки. – Ты просто чудовище...столько людей умерло по нашей вине, а ты можешь говорить такое и пить при этом, – Чонвон выхватил у него бутылку и протянул руку с ней за борт шлюпки. – Слушай, не лишай меня единственного удовольствия... – голос Джея стал мягче, ласковее. – Удовольствия...да что это по сравнению с человеческой жизнью! – и он вылил ром в море, возвращая пустую бутылку владельцу. – Блять! Они тоже были мне дороги, но что мы можем уже сделать! – Чонсон не на шутку рассердился и уселся на среднюю банку. – Верни мою "Надежду", верни мой корабль!       Чонвон считал, что все произошедшее случилось из-за Джея, он был расстроен, страшно огорчен, и ему нужен был тот, кто примет шквал его эмоций на себя, но он не ждал ответа на свою просьбу. – Вернуть? А если верну, что тогда?! Что ты можешь мне предложить? –он выбросил бутылку в море и, сраваясь на крик, продолжил, – сделаешь мне одолжение? Заплатишь за меня в таверне? Купишь мне женщину? А, точно, у тебя ни денег, ни команды, ни корабля! Как и у меня.       Джей, который, как уже понял Чонвон, страшен в гневе, наконец замолк и, надев маску, полную безразличия, не обращал на спутника уже никакого внимания на протяжении нескольких часов. Отданное на размышления время дало младшему понять, что он зря устроил всю эту неприятную сцену, и единственный, кто виноват в том, что сейчас у него не осталось ничего - он сам.       Потихоньку начало темнеть, и Чонвон только догадался задать вполне логичный вопрос: – А куда мы плывем? У тебя есть компас? – Мы уже на месте, присмотрись, – сказал Чонсон шепотом, доводящим до дрожи, и показал куда-то пальцем в темноту.       В этом направлении лежал огромный, кажется, практический без деревьев остров. Он был таким большим, что Чонвон даже не понял почему ему не удалось сразу его заметить. Наверняка это из-за отсутствия высокой растительности остров сливался с горизонтом, превращаясь в тонкую линию белого песка, от того его тяжело увидеть с первого раза, особенно в темноте. Высадившись на нем, Джей сразу принялся разжигать костер. Он вышел безумно крошечным, вокруг была сплошная трава, которая быстро сгорала, не давая костру стать хоть немножко сильнее и ярче. Чонвон, будто вкопанный, стоял все это время и с широко открытыми глазами наблюдал за действиями старшего товарища по несчастью. Как они добрались сюда? Парень ни разу не видел, чтобы Чонсон пользовался какими-то ориентирами. – Как мы оказались здесь... – Такой глупый вопрос, заданный пирату, – Джей сел на песок и завороженно смотрел на пламя, которое ему удалось разжечь, – по звездам и внутреннему чутью.             Старший снисходительно посмотрел на Чонвона, а затем на усыпанное звездами небо, показывая какие именно привели его к этому острову. – В прошлом...я часто попадал сюда. Мимо очень много контрабандистов ходит, может завтра или послезавтра нас кто-нибудь из моих знакомых подбросит в город.       Чонвон впервые за день смог расслабиться и впервые за несколько лет сесть рядом со своим "злейшим врагом", который спас его и продолжает это делать, пытаясь доставить их на берег. Его единственно напрягала мысль о том, что может никто и не пройдет мимо, а еда на острове вряд ли найдется. В таком случае они либо умрут от голода, либо один точно не выдержит и попросит другого утопить его в море. Чонвон от безделья зарывался руками в прохладный песок, не зная куда их ещё деть, и изредка поглядывал на старшего, который за все время ни разу не пошевелился все также увлечённый маленьким огоньком. Его ресницы чуть подрагивали, может быть от холода, может быть от каких-то тяжёлых дум, занимавших его голову. Веки с каждой минутой становились тяжелее, и младший совершенно не заметил, как начал засыпать. До его сонного сознания слабо доносился голос, напевающий какую-то песню, которую Чонвон много раз слышал в каждом пабе их города: И я был столь плохим, что отказался от Божьих законов, Когда я плавал, когда я плавал. Я скитался туда и сюда, много встречал кораблей, Которые я топил и жёг, когда я плавал. .... Не будет помилования, я должен умереть, я должен умереть, Прощайте, ведь я должен умереть. 

***

      Чонвон проснулся от того, что кто-то настойчиво тряс его за плечи. От испуга и волнения у него скрутило живот, и он поспешил открыть глаза. Джей, пытающийся вытрясти из него душу, сиял словно самый яркий бриллиант, который Чонвону удавалось видеть в жизни; он широко улыбался и что-то говорил, но сонное сознание парня с трудом воспринимало информацию и радостные возгласы Чонсона остались пустым звуком. Через пару секунд Джей с силой потянул Чонвона на себя, и он вынужден был подняться. Его ноги разъезжались на белом песке, и он почти упал, но старший вовремя подхватил его. – Взбодрись, красавица! Наш корабль уже прибыл! – Джей, убедившись, что младший наконец-то твердо стоит на ногах, указал на шлюпки приближающиеся к острову и крупный корабль позади них.       Чонвон не вымолвил и слова, только восторженно закричал и практически запрыгал от счастья. Он никак не рассчитывал, что спасут их так скоро и они даже с комфортом смогут добраться до суши. Только лишь в чужой шлюпке горе-капитаны осознали своё положение. Улыбка сошла с лица Чонсона, и весь путь до корабля он сидел угрюмым, словно грозовая туча. Он нервно бегал глазами по этим людям, и сразу было понятно, что он рассчитывал увидеть совсем не их. Некоторые матросы смотрели на него, криво улыбаясь, видимо зная о мылслях Джея, и испытывали величайшее удовольствие, рассматривая его озадаченное, хмурое лицо. – Он все еще капитан на вашем судне? – сердце Чонвона замерло, когда старший нарушил тишину, царившую в этой шлюпке. – Если ты про того старика... То нет, он давно отбросил ноги, – почти смеясь Джею в лицо, произнёс один из мужчин.       Похоже тот самый "старик", которого имел в виду Чонсон был его хорошим другом, а раз уж его больше нет на этой бренной земле кто-то другой руководит кораблём. И уж он точно не жалует старшего, судя по его выражению лицо, отражающее сплошное разочарование, печаль и злость. Высадившись на корабле, команда уже не сдержанно хохотала над новоприбывшими, Чонсон смотрел на них с нескрываемым отвращением, и только младший стоял в полном неведении в глубоком замешательстве. Спустя несколько минут пристальных взглядов и мерзких смешков из трюма вышла пухлая дама в шикарном пышном платье. – Давно на виделись, мой мальчик! – она своими короткими ножками затопала по палубе, подбегая к Чонсону, одаривая его щеку небрежным поцелуем.       Джей ничего не говорил, лишь смотрел на сцену, развязанную этой дамой, будто бы он не принимал в ней никакого участия. Он ещё раз оглянул всю команду, а затем развернулся к морю, от чего на секунду Чонвону показалось, что тот прыгнет прямо за борт. – Где он? – такой тихий неоднозначный вопрос, который могла слышать только эта женщина, случайно донесся и до Чонвона. – Как это где? Несомненно там, где он провёл всю свою жизнь. В море! – женщина и команда разразились диким хохотом. Младший подумал, что Чонсон вот-вот слетит с катушек и прирежет их всех на месте. – Зачем... Зачем вы подобрали меня и моего вынужденного спутника? – было видно, что Джей из всех сил сдерживает свою грусть и рвущийся наружу гнев.       Женщина не ответила. Она махнула рукой и молодых людей обступила команда, ехидно улыбающаяся. Несколько рослых мужчин повели их в одну из кают на этом корабле. Он по истине впечатлял своими размерами, и сколько Джей себя помнил ему очень нравилось прятаться в каком-нибудь углу здесь и дремать, пока никто не видит. Это судно было первым, на которое ступил будущий капитан Пак Чонсон. Сначала он бегал неопытным юнгой, затем простым матросом помогал повару на кухне, вскоре стала заметна его страсть к картам, и Джея научили основам навигации, что не раз ему понадобилось, а позже он и вовсе стал прекрасным штурманом. И даже в этой каюте, которая уже давно обустроена по-другому, все напоминало ему об этом хорошем времени.       Мужчины небрежно толкнули парней вглубь каюты и спешно удалились, напоследок громко хлопнув хлипкой, скорее для красоты, чем для функционала, дверью. Чонвон выглядел таким озадаченным, будто его сейчас заставляли читать сложнейшую книгу по астрономии. Он нервно крутился вокруг себя, оглядывая помещение, и вид его становился жалким от этого действия, но он словно маленький ребенок продолжал открывать рот, пытаясь задать какой-то невнятный глупый вопрос. Наконец Чонвон с ужасом посмотрел на Джея и задал так терзающий его вопрос: – Что они хотят с нами сделать...? – он говорил шепотом, боясь, что его услышит кто-то помимо старшего. – Ничего особенного. Наверняка вернут на сушу, в общем, я на это надеюсь. А пока до поры до времени нам придется совершенно по-рабски работать на этой рухляди, – и нет Чонсон точно не считал корабль из своих счастливых воспоминаний рухлядью, он просто был чертовски зол и раздражен. Кто угодно мог подобрать их, но это оказались именно они. – Может, в таком случае, расскажешь хотя бы кто они? – в каюте не находилось практически никакой мебели, разве что стол и старая неустойчивая табуретка на трёх ножках, которая не внушала никакого доверия, поэтому Чонвон оперся на стол, ожидая ответа на свой очередной вопрос. – Это...Жена моего бывшего капитана, взявшего меня впервые в море. Они никогда не любили друг друга, знаешь, но почему-то были по-прежнему вместе, и теперь я понимаю почему. Она как и хотела всегда завладела его кораблём, а он... – Да, я понял, прости, – Чонвон слабо помахал руками, давая понять, что этот разговор должен быть завершён.       Капитаны около 20-ти минут сидели в тишине, размышляя каждый о своем, пока дверь в их каюту не отворилась. Они подскочили на месте, машинально опуская руку на пояс, где раньше красовались сабли с изысканными узорами на рукояти. От непривычки, сердце Чонвона ухнуло вниз в осознании своей беззащитности. – Мадам, хочет кое-что сказать вам, морским чертям.       В каюту прошла женщина и начала свой бесконечно долгий рассказ о потере мужа, и она говорила об этом с таким упоением, будто она избавилась от давно давящей на неё ноши. Но, кажется, от этой весьма печальной истории Чонвон все-таки расчувствовался, несмотря на то, что женщина переодически хохотала во время своей речи. Он явно терял бдительность, напряжение в его руках ушло, губы все время сжатые в тонкую полосу расслабились, и он смирно стоял, завороженный рассказом. Женщина внимательно следила за объектом своего интереса, не за Чонсоном, он давно наскучил ей. Джей же догадался, что главным героем её мыслей стал не он, а его младший. Он не представлял себе какие у этой коварной женщины планы на Чонвона, но это безумно его беспокоило. Над ним она могла издеваться сколько душе угодно, и Джей понял бы за что. Но что не так с Чонвоном? Это потому что они вместе, и она думает, что они близки?       Их глаза встретились, и в её взгляде сверкнул нездоровый блеск, не предвещающий ничего хорошего. – В общем, что я хотела сказать, – она наигранно смахнула слезу в уголке глаза, появившуюся вероятно от смеха, и продолжила, – прибудем на сушу мы примерно через 4 дня, хотя все может резко поменяться.       Джей с облегчением вздохнул, новость о том, что они направляются на сушу осчастливила его. Он успел подумать, что они вечно будут заложниками этого корабля, но все его опасения напрасны, а потерпеть нужно лишь меньше недели. Но неожиданно женщина вновь заговорила. – Ваше пребывание на корабле должно быть как-то оплачено, если вы понимаете, что я имею в виду, – она оглянула парней, – каждый из вас будет выполнять мои поручения и поручения моей команды, если мне вдруг это понадобится. Уборка, помощь на кухне и другие несложные дела. Это вас не затруднит? – она больше наблюдала за Чонсоном и ждала его реакции на своё предложение. – Ни в коем случае, – ответил он, как она и хотела. – Что ж, тогда с этим мальчиком я еще поговорю, – она указала на Чонвона и быстро скрылась за вновь захлопнувшейся дверью.       Из всех этих непонятных переглядок между Джеем и этой дамой, Чонвон понял одно – они друг друга ненавидят самой настоящей чёрной ненавистью, которая вообще может существовать. Той самой, которая поглащает человека и ничего более от его чувств не оставляет. Ни призрения, ни отвращения. И пока младший раздумывая над такими их отношениями, почему они могли возникнуть, Чонсон сам начал свой рассказ. – Я уверен, она убила моего старого друга, – безумно страшная догадка так легко вылетевшая из его уст, заставила Чонвона задержать дыхание, – знаешь, их семейная ссора могла закончиться только так. Она забрала корабль и теперь без зазрения совести продолжает их дело. – Но она сказала, что то был несчастный случай...это было нападение и он упал в море, разве не так? – Я бы не стал верить её словам. Да и мы здесь точно не в безопасности. Быть заключёнными на корабле с возможным убийцей, такая себя прерогатива...       Вид у Чонсона стал ужасно подавленным, будто он действительно не знал, что они могут ещё сделать, кроме как во всем слушаться эту женщину, дожидаясь прибытия в город. Подчинение было точно не по его части. И сейчас загнанный в тупик, он точно бездомный котенок вот-вот жалобно замяучит. Младшему некуда было себя деть, ведь выйти из каюты он не мог, потому что больше чем уверен, что её все же заперли, а не обращать внимания и просто промолчать - тоже. Он подошёл к Джею и похлопал его по плечу, обращая на себя внимание: – С нами все будет в порядке. 4 дня и мы уже в городе. Чуть-чуть потерпеть, разве это сложно? – он взглянул на старшего, и тот казался менее потерянным чем был. А ведь действительно разве это срок? Чонсон мгновенно улыбнулся.

***

      Еще через несколько часов, а того и больше, когда парни голодные и утомленные начали стремительно засыпать, в каюту зашел угрюмый мужчина, покрытый шрамами, и почти шепетом сказал: – Ты иди за мной, а ты сиди здесь, – он указал сначала на Чонвона, а затем на Джея и поманил первого пальцем.       Сердце у Чонсона заколотилась от волнения. Он не любил, когда что-то выходит из-под его контроля, или он находится в неведении. Младший медленно поднялся, видимо тоже взволнованный, но все же последовал за мужчиной. Они шли по палубе в носовую часть корабля. – Мадам велела отвести тебя в камбуз, ты напомнил ей одного услужливого мальчика, работавшего здесь пару лет, и который был не прочь, чтобы об него обтерли грязные руки, – мужчина издал мерзкий смешок, и Чонвон до боли закатил глаза, его раздражали подобные люди, считавшие себя выше других, имеющими право без причин оскорблять его. Чонвон ни за что не даст вытереть об себя руки. – Пышное платье твоей "мадам" более походит на тряпку, чем я, – капитан сказал это громко, не боясь ответной реакции, а стоило бы, потому что в следующий момент он был прижат к фок-матче, так, что его ноги даже на некоторое время оторвались от палубы. – Знаешь, тебе нужно следить за языком! К тебя так обходительно относятся, а ты смеешь говорить подобные вещи, – мужчина с силой швырнул Чонвона на палубу, и он проскользил по ней, больно ударяясь о фальшборт плечом, – вместо того, чтобы отдыхать в камбузе, вполне мог бы драить палубу, чем и будет заниматься твой спутник. Хотя мадам найдет ему задание поунизительнее, либо же выбросит его за борт.       Мужчина поднял Чонвона и даже оттряхнул, словно вспомнив, что ему передали относиться к нему бережнее или, в конце концов, не использовать физической силы. Вечерело, капитан не мог представить, что сейчас ему нужно делать на кухне. Разве что ужин? Может ему просто отравить всю команду? Но тогда следовал логичный вопрос чем, и Чонвон отмахивался от этой соблазнительной мысли посмотреть, как лицо сопровождающей его гориллы корчится в предсмертных судорогах, а он стоит над ним и улыбается такой кончине. Попав в камбуз, он не заметил ничего необычного - простенькая кухня, даже слишком для подобного рода корабля. Помещение освещали пара масляных ламп, и глазам приходилось напрягаться все время проведённое в этом полумраке. Мужчина в шрамах оставил его один на один с коком и растворился в темноте коридора. Сразу было видно, что кок либо неразговорчивый, либо у него вовсе нет языка, потому что в такой мертвой тишине Чонвону давно не приходилось находиться. Даже те несколько часов в лодке с Джеем после их конфликта звучали громче, чем несколько минут здесь. Чонвон вообще уже скучал по саркастичному старшему, с ним как-то намного спокойнее. Чонвон прокашлялся, пытаясь разогнать напряжение в камбузе, давая понять коку, что он все же находится в помещении не один: – От меня что-то требуется? – Чонвону точно не хотелось помогать и тем более кормить этих бессовестных людей на корабле, но кажется ему не предоставили выбора. Кок обернулся и присвистнул, – не знаю, что такая белоручка, как ты, может делать, – он окинул капитана взглядом и добавил, – я бы сказал ты походишь на роль девчонки по вызову, но не работника. – К вашему сведению, я капитан одного из знаменитейших пиратских суден. Любая работа на корабле мне по плечу, – Чонвон весьма оскорблен такого рода сравнением, – и, если вы не заметили, я вполне себе мужчина. – Удивительно, что для тебя все еще есть разница, – кок продолжил нарезать овощи, как ни в чем ни бывало, будто он не сказал никакой чуши. – Я Вас не понимаю...Так, что же мне делать? – Чонвон искренне хотел развернуться и убежать из мрачного камбуза от чокнутого кока, но куда бежать? Вокруг одно тёмное, глубокое море. – Плыть по течению, а сейчас помыть вот эти ножи, – мужчина указал на ножи подле себя. Они были огромные под стать рукам кока, на вид они казались безумно большими, как и сам мужчина - он как минимум на две головы выше Чонвона, что нагоняло на последнего пущей скованности и страха.       Движения капитана с каждой секундой становились ещё более рваными, а руки по какой-то причине трясло, все тело дрожало, как это бывает после дождя в мокрой липкой одежде, которую не представляется возможности сменить. Чонвон не мог найти причину своей дрожи, все это от стресса, усталости или непонятного страха перед коком, командой и всем кораблём в целом? Ни одна дуэль не вызывала таких чувств у капитана. Может это связано с тем, что у него всегда были пути отхода - запасные варианты - каких в данной ситуации нет. Дрожь по телу Чонвона шла лишь в предвкушении, возбуждении или перед встречей лицом к лицу с тем, кем тот восхищается. Но если вспомнить мурашки бежали по спине от ненависти к Джею, когда он в очередной раз рушил его планы, перехватывал суда, смеялся, глумился и смотрел с этой нежностью, пока Чонвон спал на острове. На счет последнего капитан не уверен, и тело тогда могло реагировать на ночную прохладу, а, отходя ко сну, его сонные глаза увидели что-то не то. "Да и о какой нежности идет речь", – отмахнулся Чонвон, вытирая острые ножи трясущимися руками, что не скрылось от маленьких внимательный глаз кока. – Как Чонсон поживает? Похоже, жив и здоров, – совершенно безразлично спросил мужчина, хотя в его лице все равно было видно некое беспокойство. – Он...он в полном порядке, – такой неожиданный, даже немного неуместный вопрос, заставил Чонвона вмиг расслабиться. Кок уже не казался опасным и страшным, после того как капитан увидел лёгкую улыбку на его тонких губах.       Тихое "Хорошо" развеяло всю накалившуюся обстановку между ними, и Чонвон уже охотнее помогал этому рослому "пугающему" мужчине.

***

      Джей, ожидаемо, попал прямиком в каюту "мадам", как её звала вся команда. Они долго просто сверлили друг друга взглядом, в приглашённом свете ламп их глаза сверкали огнём ненависти, превращая их противостояние во что-то более страшное нежели обычная дуэль с холодным лезвием в руках. – Ты, я должна понял, что твоя ситуация вызывает у меня неподдельный интерес? – она вальяжно приподнесла бокал с вином к своим губам, но даже так Джей заметил её улыбку. – Решила поиздеваться? Подобрала двух нуждающихся голодных благородных мужчин с такой низкой целью, кажется теряешь хватку... – Чонсон знает, что в прошлом эта женщина была весьма уважаемой особой, которой не свойственно проявлять свои эмоции подобным образом, ведь ей всегда нужно было "держать лицо". – Даже, если и так, – она отпила из бокала и чересчур громко поставила его на стол возле себя, показывая своё раздражение, – меня мучает насколько вопросов на протяжении всего нахождения тебя и твоего милого товарища на корабле. Где твой галеон? Куда ты направляешься? – Мне незачем говорить, – Чонсон был и так оскорблен своим бедственным положением, а рассказывать о нём ненавистному ему человеку и подавно не собирался. Он представить боялся, как эта информация может быть направлена против него. Она путём своих связей выдаст их с младшим местоположение или просто использует её в своих целях? – Хорошо, не нужно говорить. Я уже все знаю, – мадам была спокойнее удава, и тихим вкрадчивым голосом продолжила, – а еще я знаю ваш с милым ложный источник из города, и где он находится...ты хочешь знать, я права?       Чонсон нахмурился, слишком тяжело понять, что творится у этой женщины в голове. Она ненавидит его еще с того момента, в который он ступил на этот корабль. Ненавидит за то, что помогал ее мужу, мешал ей избавиться от него, просто путался под ногами, словно корабельная крыса, портил все ее планы, точно запасы продовольствия. И может что-то уже забылось, но некоторое навсегда останется в ее памяти. Поэтому эти намерения помочь озадачивают Джея. – Он, мягко говоря, задолжал мне большую сумму, и, как ты видишь, корабль слегка "опустел", – она обреченно вздохнула, – не терплю лишения. – Понимаю, – Чонсон продолжил шепотом, – где Сонхун сейчас?       Мадам хитро улыбнулась, прикрыв веки, и Джей видел, как затрепетали ее ресницы от удовольствия. – Любая информация чего-то стоит, – она прищурилась и уже полностью походила на лисицу, – корабль милого капитана и мы в расчете. – Что?! – мирная и тихая обстановка в каюте разбилась от громкого крика Чонсона, – на кой черт он тебе! – капитан знал, как это позорно - лишиться корабля, по сути всего, что держит пирата на плаву в буквальном и переносном смысле. Такой судьбы для невиновного Чонвона он не хотел, да и какова будет скука без этого дерзкого мальчишки на море? – Восполню им свои денежные ресурсы, вот зачем! – женщина тоже перешла на крик, – Ты хоть представляешь, какого мне испытывать эти тяготы? – кажется маленькая наигранная слезинка скатилась по ее пухлой, порозовевшей от вина щеке, – У тебя и выбора-то нет! – она в ту же секунду покраснела от злости и швырнула бокал со стола в дверь позади Чонсона.       Дверь в каюту распахнулась,и Чонсона обступили несколько мужчин, сбежавшихся на крик своей мадам. – Бросьте мерзавца в трюм, чтоб глаза мои его не видели до рассвета! – женщина махнула рукой и отвернулась к столу в гневе, скидывая все, что на нем находилось: бумаги, перо с чернилами и бутылку вина, которая разбилась о деревянный пол. Красная жидкость расползлась по полу.       Джей вздохнуть не успел, как его уже волокли по палубе к трюму, больно скрутив руки. Еще через мгновение его с силой швырнули к лестнице, и он скатился по ней, словно бездушная тряпичная кукла, чудом ничего не повредив. Уже там он лежал, уставившись в потолок, и от ужасной усталости и боли в теле провалился в сон.

***

      В камбузе Чонвон чувствовал себя уже намного лучше. Глаза привыкли к полутьме, а он сам к неразговорчивому, но, кажется, вполне добродушному коку. Пока Чонвон усердно "помогал" готовить, хотя скорее делал вид, потому что кормить эту комнду ему все еще не хотелось, у него получилось набить карманы некоторой едой. Капитан полагал, что снабжать его и Джея едой никто не собирается, поэтому взял на себя это небольшое дело. В кармане широких штанов уже лежало несколько кусочков хлеба и яблоко, удивительно откуда им удалось достать свежие. Чонвон не представлял, где сейчас находится старший, и как передать ему такой скромный перекус. По привычке Чонвон все еще думал о Джее с раздражением, но раз уж они оказались вместе в такой непростой ситуации, их соперничество могло и подождать.       По ощущениям сталось совсем уже поздно, и когда глаза капитана почти закрывались, а он норовил заснуть на ходу, повар вдруг заговорил впервые за долгий час: – Вы сможете спустить шлюпку завтра около полуночи и уплыть в противоположную сторону, потому что в данный момент корабль держит курс, который вас явно никуда не приведет, – мужчина не поворачивался к Чонвону, и говорил так вкрадчиво, что у последнего не было желания его перебить или начать задавать вопросы, – я знаю, когда палубу патрулируют, и хочу, чтобы вы поскорее смогли выбраться отсюда. Не задавай лишних вопросов, просто сделайте все, как я вам скажу.       И Чонвон не вымолвил и слова, лишь коротко кивнул. Вскоре кок оповестил, что на сегодня они закончили, и он может идти, потому что сейчас за ним никто не придет. Капитан по памяти направился в каюту, из которой его забрали, не встретив ни одного человека по пути. Он шёл мимо трюма, когда услышал слишком громкое шуршание для такой тихой ночи оттуда. Чонвон заглянул в него, и увидел перекатывающегося с боку на бок Джея, который похоже пытался уснуть на твёрдом полу. Он аккуратно постучал по деревянным доскам, и Чонсон мгновенно подскочил, нервно оглядываясь. Старший заметил Чонвона и невольно улыбнулся, черты его лица смягчились и уже не выражали прежнего беспокойства и тревоги. – Кажется тебе повезло больше меня? – сказал он, потирая затекшую шею. – Да, – младший, удостоверившись в том, что Джей смотрит и следит за ним, кинул в него яблоко.       Старший без труда поймал его и, кажется, сказал спасибо, после чего они еще пару минут сидели в тишине, погрузившись в свои мысли. – Завтра нас здесь уже не будет, – младший заметил все замешательство Джея, но продолжил, – не спрашивай. Повар здесь отличный мужик.       Чонсон не переспрашивал, будто и без объяснений все было ясно, как день. Чонвон молча поднялся и, прошептав какое-то пожелание спокойной ночи, ушел в "его" каюту.

***

      Наутро Джей, издавая как можно больше громких звуков, добивался внимания хозяйки корабля. Шумел, разговаривал, топал, стучал и все время задирал членов команды, которых поставили следить за ним, от чего они заводились и кричали на него, поднимая лишь больше ненужной суеты вокруг трюма. – Ну скажите вы ей, что это важно! – закатывая глаза от тупости этих необразованных бестактных обезьян, называемых командой, Чонсон сдерживался изо всех сил, чтобы просто не разбить голову о летсницу. – Если ты не заткнешься, я спущусь и заставлю тебя это сделать! – один из мужчин плохо себя контролировал и на любую колкость или просьбу Чонсона отвечал угрозами, которые больше забавляли капитана, чем пугали. – Я люблю такие игры, – Чонсон лег на крутую лестницу, подпер голову рукой и, мечтательно улыбнувшись, подмигнул ему. – Да не могу я уже! – мужчина толкал товарищей, пытающихся удержать его от жестокой расправы с их заключённым. Их безуспешные попытки навели такого оглушающего шума, что дверь в каюту Мадам наконец-то распахнулась.       Она оглядела в мгновение утихшую палубу совершенно дикими глазами. Похоже Джей "ненарочно" разбудил ее. Женщина разразилась отчаянным истошным криком человека, ясно дающего понять, как сон важен для него. – Я убью вас всех ничтожные крысы! Убирайтесь с глаз моих!       Палуба тут же опустела. Куда попряталась целая толпа мужчин, Чонсон не уследил, но теперь слышал частые постукивания невысоких каблуков в свою сторону. – Чего ты хочешь от меня, идиот?       Джей состроил безумно оскорблённый физиономию и скрестил руки на груди. – Это насчет вчерашнего предложения, помните? Это там где с Вам полагается информация, а с меня кое-что поинтереснее. Женщина загорелась в предвкушении и торопливо выпустила Джея из трюма. Она прижалась к нему всем телом, словно боялась, что он убежит, и повела его в свою каюту. Мадам села на своё вчерашнее место у стола, но по ней сразу было видно в каком нетерпение она находится, поэтому Чонсон, как истиный джентельмен, не стал томить её. – Я принимаю Ваше предложение, с меня корабль, с Вас... – Да-да, все помню, мой мальчик! – она не в силах сидеть спокойно, вдруг подскочила и начала рыться на своём столе, перебирая небрежно сложенные бумаги. Она вытянула из стопки помятый лист бумаги, напоминающий письмо. – Вот, смотри. Сонхун писал мне, где он находится, сколько там пробудет и как его найти, все здесь! Ты точно отыщешь его, затем он поможет тебе выкрасть корабль, а ты доставишь его мне, чтобы я расправилась с долгами! Я всегда знала, что ты все-таки полезен, – она по-матерински потрепала Чонсона за щеку, и капитан еле сдержал рвотный позыв от этого действия. – Конечно, все так, все верно, – он мило улыбался ей, а она уже грезила о том, как разбогатеет благодаря ему. Джей незаметно спрятал письмо у себя за поясом, пока женщина крутилась по комнате, воображая какую новую золотую статуэтку на стол она приобретет. Но Мадам внезапно вспомнила о чем, и вновь подбежала к своему столу. Она взяла перо, быстро окунулся его в чернила и что-то начала писать на чистом листе. Как только она закончила, передала свернутый лист Чонсону. – Покажешь письмо Сонхуну и работа пойдет быстрее. Просто скажи, что оно от меня, и он немедленно займется твоим делом. – Обязательно, – Джей бережно сложил его пополам ещё раз и с благодарностью поцеловал женщине руку. – Поужинать сегодня вместе в честь нашего договора. Я, ты и твой милый товарищ. Негоже морить гостей голодом, согласен? Чонсона тошнило от её двуличности, но он снова улыбнулся ей, благодаря её за столь заманчивое предложение. Учитывая, что вчера он съел всего одно яблоко, Чонсон вполне был не прочь поужинать. Младший наверняка поддержит его в данном стремлении.

***

      Условившись держать в тайне причину такого добродушия и щедрости, Мадам обосновала Чонвону все доходчиво и невинно, будто они с Джеем обсудили былые обиды и больше не держат зла друг на друга. Чонвон не глупец и не поверил ни единому её слову, но он доверился старшему, отмечая, что данное действо, верно, его какой-то гениальный план. Но напряжение царящее в комнате все время их неожиданного пиршества, так четко ощущалось в воздухе, что протянув руку, казалось, можно его коснуться и пощупать. Женщина болтала на неопределённые темы, делилась своими далёкими воспоминаниями и тем, чего она ещё не успела сделать, где не успела побывать и с кем завести выгодную крепкую дружбу. От такой скуки старший начинал засыпать, ему было совершенно неважно, о чем говорит хозяйка корабля, потому что все нужное ему он уже от неё получил. Осталось, как сказал Чонвон, вовремя убраться с судна и, желательно, забыть о встрече с этой женщиной раз и навсегда.       Они закончили трапезу около 10 вечера, и чем быстрее время близилось к полуночи, тем заметнее нервничал Чонвон. Никаких определенных и чётких инструкций от кока он не получил. Повар указал только место встречи - камбуз, как не странно. Джей и Чонвон сидели в своей каюте, потому что им наконец её предоставили в полное пользование в связи с перемирием старшего и хозяйки. Никто не беспокоил их, никто не звал Чонвона вновь помогать повару, и от этого безделия и оглушающей тишины младший медленно, но верно ехал крышей. – Знаешь, я не хочу заканчивать так глупо на чужом корабле, – его нога, будто отдельно от тела, постукивала каблуком по деревянному полу. – Я точно также думал 2 дня назад, когда мы чудом ушли от целой флотилии. – Я все еще ненавижу тебя за это, – младший нахмурился, – но наша ситуация не дает мне ненавидеть тебя в полном объеме. – Ненавидишь, потому что я спас твою жизнь? Это очень интересно. Так ненавидишь, что стащил для меня яблоко из камбуза? Не смеши меня.       Младший сверкнул глазами, и, без шуток, Чонсон подумал, что сейчас в него ударит молния. Но, как очаровательно Чонвон не строил из себя жертву обстоятельств, Джей уже не обращал на него внимания и пристально следил за минутной стрелкой на настенных часах каюты. Если бы не шум волн, размеренное тиканье часов давно бы свело их двоих с ума. Но приятные слуху моряка удары волн о борт корабля успокаивали куда лучше любой ромашки и валерианы. – Пора, – произнёс Чонсон почти шепотом, стараясь не создавать лишних волнений.       Два капитана, словно две серые мышки, на носочках вышагивали по палубе в направлении камбуза. Ни единой живой души, будто судно действительно пустует. В тишине ночи низкий каблук на ботинках издавал невообразимый шум, и Чонвон каждый раз морщился, когда слишком резко опускал ногу на следующую ступеньку крутой лестницы.       Встретившись с гостями лицом к лицу в положенное время, кок печально улыбнулся, и Джей встретил его с такой же тоской. Он провёл их к запасным шлюпкам, и им даже не пришлось никого обходить - все как сказал мужчина, ни одного свидетеля. Они втроем без проблем осторожно спустили тяжёлую шлюпку на воду, она встретилась с водой лёгким всплеском. Пока Чонвон спускался, старший о чем-то спросил повара, а затем последовал за ним.       Пираты снова сбегали, но как чертовски удачно. Обы чувствовали на коже этот ветер свободы.