Когда Роберт - олень

И вот тебе здрасте-нате! Нет, всякое бывает, если так напиться: глюки, на пол блевануть, заснуть на улице, а проснуться не пойми где, но чтобы под тобой что-то утопляющее мягкое, под башкой - фигня, пахнущая травой, около всего этого — горшок, как в детском саду, только какой-то дорогой на вид, комната огромная, а света почти нет… И икота с изжогой одновременно мучают. Конечно, хотелось воды. Конечно, хотелось одновременно набухаться и бухать завязать. «Если вы уже устали — сели, встали, сели, встали». Встать, впрочем, даже сесть, пока не получалось. Мне сорок восемь, и я давно живу в Америке, я программист, разведен, детей нет… Мне сорок восемь, и я довольно давно не дурак по части заночевать, где придется - после изрядного злоупотребления. Но тут - что-то новенькое подвернулось. Аккуратно, стараясь головой особо не крутить, нашел глазами источник освещения. Окно? Это что, окно? И как оно открывается? Где-то сзади скрипнуло, и кто-то что-то сказал, вроде как, юным, а то, может, и девичьим, голоском. Елки-палки, староанглийский. Не признал сперва — хорошо, что мистер Эвзек нас по нему гонял, хоть я весь курс и не понимал, зачем нам это. — Государь, я прошу прощения, что должен вас разбудить, но милорд десница очень настаивает, что хочет вас увидеть. А учитывая, что ему нездоровится… Чо, бля? Тодд сейчас не понял. Какой десница? Какой государь? Это даже на реконструкторов не похоже! Сон, может, дурной? Потом я еле успел поднять с пола горшок, и меня вывернуло. -Воды, — прохрипел я, — дайте воды, пожалуйста. И зубную щетку с пастой. -Да, — проговорил кто-то, к кому я, от стыда, даже не посмел повернуть голову, а ну еще, девушка, — государь. Простите мне дерзость, но я не знаю что такое зубначетка. Все. Завязываю. Были, конечно, галюны по пьяни, но до такой степени не доходило никогда. Я теперь уже государь у себя в голове. «Диги-диги-талис, диги-диги-дигли. Вот и долетались, вот мы и достигли.» -Просто воды, если не сложно. -Давайте, я уберу ночную вазу, и верну тут же. — Кто-то говорил так раболепно, что нарисовался какой-то утрированный фильм про средневековье. — А вода здесь, в кувшине, позвольте, я налью, ваша милость. Сил у меня не было никаких, потому я просто кивнул и чуть не свалился с кровати — так сильно закружилась голова. Принимая довольно странную кружку, я сумел посмотреть на подающего: совсем юный паренек, навскидку — лет 10, что ли, светловолосый, зеленоглазый. Лет еще через пять девчонки с ума по нему будут сходить, стопудово. Кстати, про сходить. По-малому. Раз я временно не то милость, не то государь… неприятно мочиться в горшок, тем более, при ребенке, но едва ли мальчик доведет меня до унитаза. -Подождите, — сказал я, — мне нужен этот… сосуд. Не думал, что выпил столько пива — но, оказалось, выпил. Перед мальчишкой стало стыдно: ему это выливать; но сам донести до унитаза я был не в состоянии. -Извините, что вам это приходится делать, — сказал я виновато, — но я сейчас только упасть могу. -Ничего страшного, ваша милость, полежите еще, пока вам не полегчает. Хрен с ними, может, и вправду реконструкторы, — подумал я, повалилися на кровать и почти сразу опять уснул. Десницы меня сейчас не интересовали.