Neon lights

25 июля 2078 года Сеул, квартира господина Хана Уже несколько дней в городе царствовал хаос. Пожары вспыхивали регулярно, освещая улицы лучше, чем некогда неоновые вывески. Вечные аварии, взрывы, драки не на жизнь, а на смерть, запах освежеванной плоти и смерти, всё это мракобесие наполнило Сеул. Люди прятались по домам, баррикадировались и учились выживать в новых условиях. Страх наполнил всех оставшихся в живых. Нам неоткуда ждать помощи, поэтому надежда умирала чуть раньше самих людей. Сидя в квартире, мы чувствовали себя защищёнными, но вскоре у нас отключилось электричество, и вода стала поступать с перебоями и только холодная. Благо еды было про запас, но и это не будет длиться вечность. Если мы не начнем двигаться к границе, откуда нас смогут спасти, квартира Джисона станет нашей братской могилой или лучше сказать дружеским склепом. Я сидела у окна, всё также изучая улицу, будто это что-то даст. Конечно, мне хотелось увидеть Хёнджина на его мотоцикле, убедиться, что он жив. Но ни его, ни знания о нем, только горы тел, слипшихся между собой и мертвецы, ходящие вокруг них хороводом. Такая мрачная картина пробирала до костей. А осознание, что мы помогли этому произойти, ложилось камнем на сердце. Если бы я только знала… Вот так, лучшее время в жизни, превращается в самое худшее. Есть ли у нас хоть один шанс отсюда выбраться? За входной дверью снова слышатся истошные крики. Все в квартире подрываются и с ужасом смотрят на железную дверь. Когда отрубилось электричество замок закоротило, чтобы выбраться, придется его взламывать. Всем и так понятно, кто этим займется. — Я уже не могу выносить это! — возмутился Джисон и заткнул уши руками, пряча голову между коленей. — Нам нужно выбираться, — согласился с ним Чанбин и тяжело посмотрел на остатки команды. В комнате сидел ещё Феликс. Чонин был в ванной, его снова тошнило, до конца не ясно от чего. Он много жаловался на нервы, но я уже не верила ему. Я давно стала подозревать, что он болен, но сейчас мысль об этом окончательно укоренилась в моей голове. Мой лучший друг серьезно болен и скрывал это от меня. Мне больно об этом думать, тем не менее, я буду рядом с ним до конца, как бы тяжело не было. Я не могу потерять ещё и его. — Как мы это сделаем? — спросила я, встав и отойдя от окна. — У меня была идея спуститься через окно, но она бьется об высоту этажа, — Чанбин стал массировать виски, отчаянно соображая. — Стоит нам сунуться за дверь, эти существа съедят нас, — запричитал Джисон. — Как их вообще убить? Как зомби? Снеся голову? — Пока не попробуем, не узнаем, — хмыкнул Со и подошел к окну, стал изучать улицу вместо меня. — Днем их меньше ходит. Они боятся солнечного света, — подметила я. — Может это наш шанс? — Закидаем их бомбами! — воскликнул Феликс и стал прыгать на диване. На его лице, впервые за несколько дней, появилась улыбка. Джисон сжался и стал выглядеть крошечным на своем дорогущем диване. Его лихая самоуверенность испарилась вместе с пришествием мертвецов, теперь любые желания уничтожались отчаянным страхом выжившего. И я понимала его, мы все понимали. У него и без того не было семьи, а сейчас он не мог знать наверняка эвакуировали ли его родителей. — Да, Феликс, закидаем, — Чанбин по-отечески согласился с вандуконом, слегка улыбнувшись ему. — Допустим, мы выберемся из дома. Куда дальше? Мы датенши, на нас всем плевать. Останемся мы в живых или умрем — не забота общества. — Но мы должны попробовать добраться до безопасности. Пересечь границу, если они уже оцепили город, — сказала я, не имея ни единой мысли о том, как это сделать. — Наверняка в городе уже есть объединения людей, присоединимся к ним и попробуем выжить. А потом со всеми вместе спасемся. Затеряемся в неразберихе. — Твоя картина слишком идеальная. Нам очень повезет, если мы сможем найти такое место и людей, не знающих нас, — Чанбин был прав, наши лица на всех баннерах города уничтожали шансы на спасение по принципу отбросов общества. — Но Джаин права, — вдруг сказал Чонин. Он подкрался незаметно и стоял около входа в комнату, бледный с красными прожилками в глазах. — Мы докажем что полезны, тогда люди охотнее нас примут. Защитим их, поможем достать припасы. Лучшие из худших, верно? Повисла тишина, лишь странные звуки доносились из-за двери, от чего стыла кровь в жилах. Мы все обреченно посмотрели на дверь. Внутри каждого из Эхо велась борьба. Кто-то боролся со страхом, кто-то боролся с тревожными мыслями, а кто-то с болезнью, но, так или иначе, страдали все. — Завтра с утра выдвигаемся. Пойдем на юг, там было больше времени чтобы подготовиться к удару этих… — Чанбин не знал, как их назвать. — Зараженных, — поправил Джисон, поежившись от воспоминаний. — Именно. Там должно быть безопаснее, чем здесь. Я надеюсь, — последнее предложение он произнес очень тихо, но я всё-таки услышала. Даже сейчас Чанбин взял на себя роль капитана и старался продумать план, чтобы мы справились без потерь. Он брал эту ответственность на себя, чтобы успокоить нас и дать шанс на спокойный сон. — Я пойду с Чонином первым, потом пара Джаин и Джисона, — он грустно посмотрел на вандукона. — Феликс, ты будешь замыкать. Справишься? — Конечно, капитан, — быстро отозвался парень, для него это будто очередная игра. — Разрешаю убивать зараженных, — вдруг сказал Чанбин. — Всем.

~~~

26 июля 2078 года Сеул, квартира господина Хана Ночь была до странного тихой. Я быстро уснула, и когда Чанбин стал меня будить, мой мозг совершенно отказывался просыпаться, ведь прошло всего мгновение с прошлого вечера. Завтракать не стала, кусок в горло не лез, пока не окажусь в более безопасном месте. Собрав свои пожитки в рюкзак, я надела кофту и натянула рюкзак. Мы стояли в коридоре, заряжали своё оружие и собирались морально. Чанбин и Джисон разделили между собой запасы еды, мы с Чонином несли воду, а Феликсу досталась утварь и другие полезные вещи. — Пошли, пока есть время, — скомандовал Чанбин. Мы с Яном заранее открыли дверь. Возиться с ней пришлось дольше обычного, хорошие пути кодирования, много ответвлений и отрубленное электричество нас замедлили. Повезло, что был внутренний генератор, иначе пришлось бы ломать, а у Джисона нет нужного инструмента. Дверь со скрипом открылась, и мы поочередно вышли в пустой коридор с большим количеством дверей. Некоторые из них были открыты, в проемах лежали тела людей с отгрызенными конечностями и съеденными внутренностями. Тишина коридора пугала, создавала напряжение, как в фильмах ужасов. Казалось, вот-вот чертяка выпрыгнет из-за угла и нам придется спасаться. Пока в воздухе витал запах разлагающихся тел, крови и конца мира. Пыль уже успела осесть на тела, как пепел в Сайлент Хилле, не предвещающий ничего хорошего. — Идем, — Чанбин повел нас вперед к лестнице и рядом находившемуся лифту. Несколько тел пошевелились, стоило нам подойти ближе. Их пересохшие губы шептали, умоляя о пощаде, о смерти без продолжения мучений. Им повезло, Феликс исполнил их желание очень тихо и с пугающей улыбкой. Алая кровь полилась рекой на бетонный пол. Джисон схватился за рот, чтобы не закричать. А меня будто и не тронула эта картина, внутри что-то сломалось ещё раньше. Нам снова везло, мы приблизились без нежелательной компании к лифту, стоявшему на нашем этаже. Чанбин глянул вниз, на лестницу, идущую по кругу дома, параллельно кабине лифта. Мы тоже подошли к краю и высматривали зараженных. На нижних этажах кто-то суетился, осложняя наш спуск. — Поедем на лифте. Мы больше года будем спускаться по лестнице, — сказал Джисон и зашел в кабину, она чуть просела под его весом. — Он будет шуметь, мы привлечем внимание, — сказал Чанбин на полтона тише. За спиной послышалось скрежетание. Я решила, что это вандукон снова точит ножи, но краем глаза заметила, что Феликс стоял, справа от меня и держал руки в карманах. Волосы мгновенно встали дыбом, тело замерло, а дыхание замедлилось, почти покидая мое тело. Медленно повернув голову к источнику шума, мне на глаза попался заражённый жевавший свою жертву. Он выполз из дальней квартиры и был полностью сосредоточен на добивании бедняги. — Все в лифт, — скомандовал Чанбин и принял стойку, чтобы защитить нас, если чудовище всё-таки переключится на нас. Мы шагали тихо, слаженно, занимая свободное место в лифте. Чанбин зашел последним и нажал на кнопку. Тросы затрещали и металлический лязг разнесся по тихому дому. Кабина двигалась быстро, сменялся этаж за этажом, на шум подтягивалось всё больше зараженных. Они прыгали на сетку отделяющую шахту лифта от коридоров. Мы вжались в противоположную сторону, со страхом наблюдая, как они кричали и рвались к нам, просовывая руки в сетчатый забор. Некоторые, чей мозг был сообразительнее, бежали по лестнице вниз за нами. — Феликс, приготовь бомбы, — попросил Чанбин, уже жалея о происходящем. Стоило лифту с грохотом остановиться и распахнуть створки, мы побежали к выходу из дома. На шум уже сбежались все зараженные первых этажей, они перекрывали нам выход и мы оказались зажаты, толпа сзади почти достала нас. Чанбин стал отстреливаться, попадая в тех, кто стоял около выхода. Феликс держал в руках бомбы, но не мог ими воспользоваться и не зацепить нас. Мы с Чонином присоединились к Чанбину, зачищая проход, пока Джисон в ступоре смотрел на мертвые тела. Вдруг входная дверь распахнулась, яркий луч солнца попал на зараженных и они с визгом стали расступаться, прячась в тени квартир. Образовался небольшой коридор для выхода, куда мы всей толпой рванули, а Феликс наконец-то смог бросить свои бомбы в самую гущу зараженных. Мы бежали не оглядываясь, как в последний раз. Стоило дверям закрыться за нашими спинами, раздались два мощных взрыва. Я даже успела испугаться, что дом обрушится на нас и стала отползать. Он устоял не шелохнувшись, лишь скинул пыль с верхних этажей. Когда я выбежала на улицу, мне не повезло зацепиться за тротуар и упасть на дорогу. Чьи-то ботинки встали около моих рук, когда мне удалось подняться на четвереньки. Я подняла голову наверх, сразу же встретившись с протянутой рукой, но, всё же проигнорировав её, подняла голову и увидела обладателя с ореолом от солнца в области головы. Хёнджин улыбался губами, ожидая, когда я приму его руку, а мой мозг не мог поверить, что это реальность. Отмерев, я всё-таки приняла его руку и, встав рядом, продолжила удивленно изучать его. Он выглядел также как и в первый день нашего знакомства, только сейчас у него за спиной была катана. На видимых участках не было ни ссадины, ни синяка или пореза. Хван был целым и невредимым. — Где ты был? — удивленно спросил Джисон, почти взвизгнув. — Ждал вас в соседнем доме, — спокойно ответил оджи, скрыв улыбку, но не переведя с меня взгляд. — Как же я рад, что ты живой, — сказал на выдохе Чанбин и приобнял парня. Со очень расчувствовался. — Тут происходит дурдом. Чонин оглядел улицу, чтобы убедиться — мы здесь одни. Я тоже, наконец, отвела взгляд и осмотрелась. С высоты всё выглядело иначе, таким маленьким и чистым, сейчас я вижу горы трупов и растекшиеся внутренности по асфальту. Раскиданные вещи покрылись грязью, человеческая жизнь замерла. — Вдохнули, выдохнули и пошли дальше, — сказал Чанбин, выстраивая в голове путь. — Хёнджин, ты с нами? — Составлю компанию, — согласился тот. — Отлично, вставай к Феликсу в конец. Мы двигаемся на юг, надеемся, что там есть, где спрятаться с другими выжившими, — пояснил серьезно Чанбин. — Будем продвигаться, пока солнце не сядет, а на ночь будем искать убежище. Хван кивнул. — Я слышал, уже началось воздвижение стен. Пропускают только в южной и в западной частях города, — будничным тоном добавил Хёнджин. — Северная полностью под властью зараженных. — Значит, мы приняли верное решение, — тяжко проговорил Со. — Пошли, чем дальше пройдем, тем раньше выберемся. Смотрите по сторонам. Мы снова встали в колонну и пошли. Джисон выглядел бледнее Чонина, да и трясло его не хило. Он даже старался не задерживать свой взгляд на домах, ему везде мерещились твари. Я постаралась его успокоить, даже взяла за руку, но лишь на четверть смогла помочь. Внутри я радовалась, что Хван был жив. Мне было сложно перестать бросать на него взгляды через плечо, чувствовать его сосредоточенный взгляд на себе. Хотелось расспросить его, узнать, как он прожил в одиночестве последние дни. Связь между нами укреплялась с каждым шагом вперед. И мир рядом с ним стал светлее, будто кто-то добавил яркости, позволяя увидеть хорошее. Хотя на улицах хорошего было мало. Тела убитых, поглощённых людей встречались постоянно. Внутренности украшали здания, как новогодние гирлянды. Звуки сирен то и дело раздавались из разных углов, а над нашими головами кружили вертолеты. Запах стоял отвратительный, разлагающаяся, горящая плоть, гниль и сломанная система канализаций. Все запахи перемешались и спрятали свежий воздух, от чего нас всех воротило, тем не менее, колона продолжала движение. Наша команда попала в апокалипсис, но вместо Тома Круза спасаемся теперь мы. Шорох из домов, сопровождаемый визгом зараженных, заставлял каждого дергаться и выставлять оружие вперед. Пока солнце светило, мы были в безопасности, они боялись его света как огня. Но их страшные лица в окнах заставляли стынуть кровь, напоминая, что мишени здесь мы, а не они. Сложно разобрать, что конкретно я чувствую сейчас. Возвращение Хёнджина подарило облегчение, надежду и откровенную радость, но мир, который катится к чертям, мир, где приходиться выживать, заставлял страх управлять телом. Тревожность поднимается до недопустимого уровня, а после неё последует нежелание жить, потому что жизнь сейчас равносильна бессмысленному существованию. Я смотрю на опустевший город, лишь отголосок Сеула, вспоминаю каким он был несколько дней назад, до того, как мы выпустили чуму из пробирки. Всё меньше стараюсь об этом думать, но вина гложет. Не знаю, как другие с этим справляются, вот я паршиво. Мы шли долго, прошли несколько районов и успели остановиться перекусить. Я не ела, аппетит так и не вернулся. Хёнджин и Чонин тоже отказались от еды, решили оставить на будущее. Да и при таких ароматах есть вообще не хотелось. Районы менялись, дома перетекали один из другого, а запах так и остался мерзким, удушающим. В скором времени солнце начало клониться к горизонту. Закат неумолимо приближался, а вместе с ним и опасность. Мы оказались зажаты между офисными зданиями из стекла, дорого украшенными фойе и дорогими машинами, брошенными на улице. — Кто же вас бросил, красавицы! — сокрушался Джисон. Я видела, как блестели его глаза, если бы не обстоятельства, он точно бы угнал парочку. Мы не могли позволить себе передвигаться на машине из-за шума. Конечно, зараженные не стали бы бегать по солнечному шоссе за нами, но это большой риск, если даже на шаги они могли отреагировать. Мы видели, как мужчина перебегал от одного укрытия к другому и его схватила парочка зараженных из тени. Мы не успели ничего сделать, даже поднять оружие, всё произошло в мгновение ока. — Там! — указал вперед Чанбин. — Мы спрячемся в торговом центре. Да, риск высок, там может быть толпа зараженных, но по моим данным, там есть вода и запасной генератор. — А нет более безопасного места? — спросил Джисон, гулко сглотнув. — Там есть супермаркет. Может кто-то укрылся там, — предположил Чонин. Он стал ещё бледнее, а руки тряслись. — Солнце скоро сядет, лучше варианта нет, — заверил Чанбин и пошел в сторону здания торгового центра. Мы обреченно двинулись за ним. Казалось, переживали только я и Джисон, все остальные держались увереннее нас. Когда мы зашли внутрь, глаза ничего не видели. Мы стояли в тишине у разрушенных дверей, привыкая к темноте, настраивая свои импланты, вслушивались в происходящее внутри. Мы были одни, только наши шаги эхом разносились по первому этажу некогда красивого торгового центра. Он был одним из последних, где вещи продолжали продавать с полок, как было раньше, все магазины были заполнены сверху донизу товарами, раскиданными в спешке. Где-то входы были перекрыты железными решетками, опущенными лишь наполовину. Мы включили фонари и двинулись вглубь, проходя мимо обувных и косметических магазинов. Внутри всё сжалось, когда мы прошли так далеко, что вход перестал быть в зоне видимости. Мы заводили себя в ловушку глубже и глубже. Нам даже спрятаться было не куда. — Далеко до еды? — спросил Джисон, сжавшись от страха. — Супермаркет на этаж ниже, нам нужно спуститься на эскалаторе, — пояснил Чанбин и повернулся, проверить наш состав. Как учитель на экскурсии, он оглядел нас, недосчитавшись одного, с маской ужаса на лице остановился и осмотрелся. Феликс стоял около магазина с витриной заполненной ножами совершенно необыкновенной формы. Его завораживал каждый экспонат, и руки сами потянулись к стеклу. Даже не задумавшись, ловким движением, он разбил стекло и вытащил несколько ножей с витрины. Прозрачные кусочки со звоном попадали на пол, эхо разнесло шум по всем этажам. Каждый из нас замер, а Джисон сделал обреченное лицо и повернулся в сторону другого источника шума, который набирал обороты в темноте, двигаясь на нас. — Скажите, что это у меня в ушах шумит, — прошептал Джисон. — Пиздец… — проговорила я. — Назад, быстро! — скомандовал Чанбин. Мы сорвались с места и побежали назад к выходу, стараясь не запнуться на руинах центра. Балки и мусор так и норовили попасть под ноги, воткнуться или зацепиться за одежду. Я перепрыгивала через большие кучки и бежала вперед, вкладывая оставшиеся силы. Проход к выходу перекрыли другие твари, появившееся из темноты разрушенных магазинов. Они наступали на нас, окружая, мы уже видели зараженных из глубины. — Наверх! — скомандовал Чанбин, указав на выключенный эскалатор. Мы стали отстреливаться, пытаясь их замедлить и расчистить путь. Бежать по эскалатору было сложно, он был завален балками и другим мусором. Но на втором этаже было тихо, никто не бежал в нашу сторону и не пытался убить. Только пустые полузакрытые магазины и тела людей, не выбравшихся из этого места. Мы подбежали к одному из магазинов и стали дергать за железный занавес, пытаясь скинуть его. Всё заело, без электричества не работала охранная система. Мы побежали к другим магазинам, стали пробовать так с каждым занавесом, пока Хёнджин и Чанбин старались замедлить зараженных и не дать им подняться. Они метко отстреливали каждого, но пули были ценным ресурсом сейчас, мы старались двигаться быстрее, чтобы сохранить все наши запасы. Адреналин гнал кровь по всему телу. В ушах набатом звучало биение собственного сердца. Я не слышала ничего, только бежала и дергала за каждые ворота, что попадали мне на глаза. Из темноты на меня вышел зараженный, рука с пистолетом сама дернулась, и раздался выстрел. Не понимая, что произошло, я предпочла бежать дальше, не смотря на корчащуюся тварь на полу. Наконец, один из магазинов с одеждой в глубине торгового центра поддался, и мы смогли забраться внутрь. Чанбин и Хёнджин бежали последними, их прикрывал Феликс. Стоило им забраться в магазин, мы стали опускать защитные ворота, застрявшие на середине. Вандукон забрасывал зараженных ножами, обездвиживая каждого. Наконец механизм заработал, мы потянули Феликса внутрь, но за его одежду зацепился один из зараженных. Наши руки крепко держали парня, который кричал. Чонин держал приоткрытые ворота, чтобы в нужный момент отпустить. — На счет три…резко тянем, — тяжело проговорил Чанбин, держа за руки вандукона. — Три! Мы вытянули Феликса, за ним закрылись ворота, но вдруг парень закричал так болезненно и жалобно. Он сжался и схватился за голову. Команда увидела на полу кровь, а рядом с голубоволосым торчала застрявшая вешалка, как крюк мясника в крови. Я присела к голубоволосому, попыталась взглянуть на рану, но он не дал, стал кричать сильнее и размахивать рукой с ножом. Кровь запачкала его одежду, оставляла следы на полу. Теперь мы были в ловушке, окруженные зараженными, выставленные как в той витрине ножи. Они бились головой об стекло с железной сетчатой завесой, пытались просунуть руки с черными венами в щели охранных ворот. Мы были для них самой заветной добычей, которая оказалась под стеклянным колпаком. Мы отошли в темноту магазина, повели Феликса к стойке с кассой, чтобы положить его на неё и попробовать ему помочь. Зараженные стали меньше рваться к нам. Не видя нас и наши движения, они принялись расходиться. Но стоило Джисону уронить вешалки, они снова стали биться в стекло. — Может если мы закроем стекло, они перестанут к нам рваться? — предложила я. — Да, хорошая идея, — сказал Чанбин, всё ещё тяжело дыша. Мы прошли внутрь, в поисках того, чем можно было бы закрыться. У кассы я нашла старые каталоги и другие бумаги, которые ещё использовали для документации. Их можно было приклеить на моющее средство, если оно есть в подсобном помещении. Также я проверила другие ящики и нашла небольшую аптечку с швейным набором. Положив всё на стол, я убрала руку с глаза Феликса. К этому моменту он успокоился, но всё ещё трясся. Он побледнел, кровь всё ещё текла, но уже не таким потоком. Вандукон лишился глаза, проехавшись на вешалке, это было очевидно из глубины пореза и того, что его глазная жидкость вытекала с кровью. Я обработала края раны, стерла кровь с лица, он начинал ею захлебываться. Джисон подошел ближе, но всё равно держался на расстоянии, боясь посмотреть на ранение друга. Вскоре рядом оказался Чанбин с лицом полным скорби. — Ему нужно зашить рану, — сказала я, разбирая аптечку. — Ты можешь это сделать? — спросил Со. — Мы подержим его, а ты зашьешь? — Я видела только в кино такое. Уверена, в жизни всё должно быть по-другому, — я замахала руками. — У нас нет выбора. Он потерял много крови, если потеряет хоть ещё немного или получит заражение, нам не спасти его, — Чанбин был прав, наш шанс спасти Феликса утекал с каждой секундой. — Нам нужен свет и защита, — я наложила повязку на глаз голубоволосого. — Ладно, закончим с обустройством и вернемся к этому. Только быстро. Сегодня нам везло, Чанбин нашел чистящее средство для окон, а ещё огромный кусок ткани, который можно было повесить на вход. Мы стали заклеивать окна, пока Чонин пытался разобраться с внутренним генератором магазина. А Джисон с Хёнджином вешали занавеску на железные ворота при входе. Мы действовали так быстро, как могли. К моменту когда мы закончили, Феликс отключился. Свет включился, стоило нам закончить с занавесками. В основном зале мы оставили темноту, чтобы не создавать лишней провокации для зараженных. Мы собрались около кассы, уставшие, голодные и все в пыли. Не найдется подходящих слов, чтобы описать всё происходящее с нами и дать хоть каплю утешения. Парни держали Феликса, вдруг проснется. Я нагревала иглу зажигалкой. От всего пережитого, мне удалось забыть про сигареты, хотя сейчас они бы не помешали снять стресс. Обработав всё необходимое, я ещё раз посмотрела на умиротворенное лицо Феликса и приступила к операции. Игла с трудом вошла в кожу парня, приходилось прикладывать силы пробивая ткани. Аккуратно сшивая края раны, я двигалась сверху вниз, когда перешла к области глаза, вандукон очнулся. Его крик спровоцировал зараженных. Каждый из парней стал прижимать его конечности сильнее к столу. Я шептала ему слова успокоения, пыталась поддержать, пока продолжала пытку. В душе я ненавидела себя за то, что приношу ему настолько сильную боль, от которой его голос каждый раз срывался. Феликс и без того слишком многое пережил в жизни, а сейчас его добивают. Когда всё закончилось, я в очередной раз обработала рану, перевязала её и дала обезболивающее и антибиотики из квартиры Джисона. Чанбин и Хёнджин спустили Феликса на диван около кассы и отошли в сторону, чтобы не мешать ему отдыхать. Мне хотелось верить, что я все сделала верно и не дам ему умереть этой ночью. Каждый из нас по-своему переживал за него. — Давайте поедим и отдохнем, а завтра подумаем, что делать дальше, — предложил Чанбин, с лицом полным усталости. Он продолжал нести бремя капитана, нести за нас ответственность. — Да, я так устал, — сказал Джисон и плюхнулся на пол. — Кому-то придется остаться спать с Феликсом, — тяжело выдохнул Чанбин, осматривая помещение. — Я останусь, — вызвался волонтером Джисон. — Не могу далеко уйти. — Хорошо, а сейчас давайте есть. Мы достали несколько оставшихся с обеда сэндвичей, батончики и чипсы. Лапшу нельзя было заварить без горячей воды, а в магазине мы не решались развести огонь, могла сработать пожарная сигнализация. Поэтому пришлось ужинать тем, что не нужно готовить даже минимально. За едой никто не говорил, все сохраняли трагичное молчание. Мы даже не могли представить своё будущее, как выберемся отсюда, ведь в глубине души знали, что умрем здесь. Оказавшись зажатыми в самом ужасном положении, где выход только один, сквозь толпу зараженных, думать о будущей жизни было непозволительной роскошью. Но единственное что удерживало мои мысли в положительном ключе — близость Хёнджина. Рядом с ним мне удалось забыть, где я и каков риск моей смерти. После еды мы разбрелись по углам. После жизни в одной квартире, мне хотелось больше свободы от людей, которых я видела каждый день, потому воспользовалась широтой магазина и устроила постель в женской примерочной. Здесь была закрытая дверь, ведущая в неизвестность, стоит её проверить завтра, вдруг есть безопасный проход. А пока, я заставила её мешком с вещами, который остался нетронутым после доставки. Собрала вещи по примерочным и сделала из них кровать, накидав их поверх друг друга и положив поверх занавеску от кабинки. Покрывало, взятое со стойки с аксессуарами для дома, я определила как одеяло. Там же нашлась декоративная подушка, я взяла одну себе и оставшиеся раздала парням, также отдав им оставшиеся пледы, их было чуть меньше, поэтому получалось почти по одному на двоих. Я не забыла про Феликса и положила его голову на подушку, а покрывалом накрыла тело. У него поднялся жар, потому пришлось дать ещё одно обезболивающее и жаропонижающее. Джисон улегся на полу рядом с Феликсом, ему нравилось быть рядом с кассой и лежать на занавесках из примерочных. Он сразу же заснул, стоило его голове коснуться подушки. Чанбин и Чонин повторили за мной в мужских примерочных и почти сразу скрылись, выключив свет для экономии ресурсов. Мы бросили один горящий фонарь на стойку, чтобы было хоть что-то видно в кромешной темноте. Он захватывал довольно большое пространство. Я лежала в темноте у себя без сна, прислушиваясь к шагам, движениям зараженных. Мне мерещилось, что они прорываются к нам со всех сторон, от того постоянно вскакивала. Услышав шаги около себя, я подняла пистолет, что лежал около головы, и навела его на Хёнджина появившегося в проходе. Сразу опустив оружие, я села и посмотрела на парня. Его силуэт был слабо освещен фонарем, а стоило ему приблизиться к моей кровати, зайти на тёмную сторону, стали видны лишь очертания. — Не против моей компании? — спросил он. — Конечно. Прости, что наставила на тебя пистолет. Мне мерещится тут всякое, — я прикусила нижнюю губу и виновато опустила голову. — Тогда почему с другими не легла? — Хёнджин присел на мою кровать. — Я устала от них, за время, что мы были заперты в квартире Джисона, — я издала тихий смешок. Но затем резко вспомнила, что всё это время оджи был где-то один и выживал без нас. — Ой, а как ты выбрался с той базы? Где ты был всё это время? — Не переживай так сильно, — заверил оджи. — Когда я выбрался с базы, дом Джисона уже полностью кишел тварями, в отличии от соседнего. Засел там и ждал вас, знал, что рано или поздно вы пойдете искать спасение. — Я переживала за тебя, — честно призналась я. — Не стоило, наби. У меня нет проблем с выживанием, и всегда есть запасной план, — он улыбнулся, и все мои переживания мигом исчезли, ведь я верила ему. — Так всё-таки, как ты выбрался с базы? — моё любопытство не оставляло Хвану и шанса. — Изрубил ближайших, затем сел на свой мотоцикл и уехал. Я ощущаю вину, ведь мог бы зачистить базу. Тогда это всё осталось только там и ничего бы не произошло, — впервые на лице Хёнджина отразилась грусть и сожаление. — Твоей вины в этом нет. Нам стоило остаться и сделать это вместе или просто не соглашаться на сделку с профессором Ли, — я взяла его за руку, ощутив горячую кожу. — Знаешь чему я действительно рад? — спросил он, ожидая моего ответа. — Чему? — я вдруг заметила хитрую улыбку у него на лице. — Вовремя сказал, что дорожу тобой. Даже если бы я умер там, ты бы знала о моих чувствах, — он слегка наклонился ко мне и заглянул в глаза. — Но тогда ты бы не узнал, что я тоже дорожу тобой, — со смешком добавила я. — Что-то мне подсказывало, что это взаимно, — после этих слов он накрыл своими губами мои. Я почувствовала, как его мягкие губы терзают мои, сначала мягко и игриво, затем чувственно и страстно. Язык проскальзывает в приоткрытый рот и переплетается с моим, заигрывая и углубляя поцелуй. Мы оба так долго этого ждали, настоящей любви, чувств, которые смогут унести нас в водоворот. Он улыбается в поцелуй, перемещая свои губы на подбородок, а затем на шею. С удовольствием подставляю шею, выгибаясь навстречу его поцелуям и покусываниям. — Ты хочешь продолжить? — тихо спрашивает Хван, слегка отстранившись. Сейчас он серьезен, не хочет требовать или ставить в неловкое положение. — Только если хочешь ты, — отвечаю я, а внутри что-то заставляет переживать. Я столько раз делала это на камеру с Чонином, с другими парнями и девушками, но сейчас волнуюсь, больше предвкушаю. Мне хочется понравиться ему во всех смыслах, чтобы мы стали едины и получили настоящее наслаждение. Мы не должны трахаться, мы должны любить друг друга. Хёнджин нависает надо мной, прижимая к кровати. Его горячее дыхание опаляет кожу на шее, он снова целует, задерживаясь. Коленями разводит мои ноги в стороны, устраиваясь между. Не упускаю возможности прижаться к нему бедрами, ощутить его возбуждение, как доказательство, что я самый желанный объект на сегодняшнюю ночь. Хван ухмыляется на мои действия и скользит своей металлической рукой под мою футболку. Железо холодит кожу, добавляя ощущений. — Прости, скоро нагреется, — сказал Хёнджин, поцеловав меня за ухом. Он тянет за край футболки, высвобождая меня из её плена. Останавливается, осматривая мою фигуру, проводит рукой по изгибам. Целует нежно между грудей, поднимая взгляд на меня. Стон сам собой срывается с губ. Я кладу руки на его голову, поглаживаю, слегка оттягивая волосы назад, ему нравится. Он переключается на грудь, не забывая про сосок, посасывая его и оттягивая. Его язык сводит меня с ума. — Ты прекрасна, — шепчет он. Его правая рука скользит по животу, добирается до края джинсов, дрожа, пытается их расстегнуть. Мои руки приходят на помощь, приподняв бедра, я стягиваю с себя штаны, ощущаю холод воздуха в примерочной и покрываюсь мурашками. Правой рукой он гладит бедро по внешней стороне, перемещаясь во внутреннюю. Подбирается к влажному месту и через ткань поглаживает клитор, чем вызывает во мне волну приятных ощущений, заставляющих выгнуться и издать стон громче прошлого. Водит пальцы кругами, пока другой рукой сжимает грудь. Он медленно опускается ниже, снимает с себя футболку и я, наконец, вижу его татуировки. Рисунки украшают его подтянутое тело, рассказывая личную историю. Рука невольно тянется, поглаживая горячую кожу. Провожу языком по пересохшим губам, вглядываясь в темноте на тело парня, спасибо, тут импланты заработали. Хван устраивает свою голову между моих ног, ловко раздевая меня и оставляя совершенно нагой. Осыпает внутреннюю сторону бедра поцелуями, медленно поднимаясь выше. Я приподнимаюсь на локтях, устраиваясь удобнее. Его язык скользит по влажным складкам, проникая в самую суть меня. — Черт… — шепчу я, схватив его за шелковые волосы. — Ты так хорош. Я ещё не испытывала такого наслаждения от одного прикосновения, Хван определенно обладал магией. Ерзаю на проклятой занавеске, направляя парня руками, когда он проходится языком зигзагом от вагины до клитора и обратно. Руками сжимает бедра, оставляя красные следы. Я прикрываю глаза от удовольствия. — Посмотри на себя. Как тебе это нравится, — шепчет Хван, прерываясь, чтобы вернуться с новой силой. Повернув голову, я вижу нас в отражении зеркала внутри кабинки. Черные волосы мелькают между моих ног, хлюпающие звуки становятся громче и темп движения языка внутрь меня ускоряется. От того как сильно стенки сжимаются вокруг языка Хёнджина, я понимаю, что приближаюсь к раю. Не сдерживаю свои стоны, продолжая наблюдать за нами в зеркало, не могу налюбоваться нами, тем как мы хорошо смотримся вместе. Слегка оттягиваю его за волосы, заставляя поднять голову, глаза Хвана впиваются в меня, пока юркий язык облизывает влажные губы. Сажусь и жадно целую его в губы, ощущая свой собственный вкус на них. Он стонет в губы, когда я прохожусь рукой по его возбужденному члену, выпирающему из брюк. Покусываю нижнюю губу и оттягиваю зубами, затем давлю на его плечи, заставляя его уже лечь на спину. С огнем в глазах он наблюдает за тем, как я расстегиваю его брюки, резко дергаю, чтобы стянуть. Получается не с первого раза, от чего оджи засмеялся, но помогать не стал. Расставшись с последним элементом одежды, совершенно голый Хёнджин предстал передо мной. Его тело было рельефным, мышцы красиво перекатывались под его кожей. Он гордился своим видом, даже не смотря на шрамы и имплант руки. Лежал расслабленно, как статуя в музее. Я перевела взгляд на его член, вставший во главе картины, достойным продолжением его идеального телосложения. Сев ему на бедра, я слегка стала двигаться вперед и назад, разнося свою влагу по его другу, дополнительно возбуждая его, заставляя мучиться в ожидании. Сегодня ночью мы оба хотели показать лучшее, что было в наших личных арсеналах. Поэтому стеснение первого раза исчезло в мгновение, остался только азарт и интерес к чувственным точкам друг друга. Я наклонилась чуть ближе к Хвану и поцеловала его шею, задерживаясь губами на каждом участке. Его реакция не заставила ждать, он тяжело задышал и хрипло стонал в моё ухо. Покусывая кожу на его ключицах, я снова взяла его член в руку, несколько раз провела по стволу, прежде чем подставила головку к входу и села на него. Его член проскользнул внутрь меня и заполнил всё пространство, приятно растягивая, наполняя так, будто был сделан только меня. — Ты чувствуешь это? — спросила я, начиная медленно двигаться на нем. Хван положил свои руки на мои ягодицы, сжал до приятной боли и стал помогать мне, направляя и устанавливая темп. Мы оба смотрим на наше отражение в зеркале, влажные, наслаждающиеся и с жадностью забирающие любовь друг друга. Каждый жест направлен на наше общее удовольствие любви, не на грязную похоть, живущую без неё. — Я чувствую, что ты моя. А я принадлежу тебе, — тяжело говорит оджи. — Я принадлежал тебе с первой встречи. Всю жизнь искал тебя, мою идеально не идеальную. Он прижимает меня к себе, утыкается в мою шею и начинает работать своими бедрами, вгоняя в моё лоно свой член глубоко и быстро. Я хнычу и выгибаюсь, ощущая, что от его действий приближаюсь к пику. Оджи смазано целует моё плечо, шепчет нежные слова, теряющиеся в вульгарных шлепках наших тел. Мы оба стонем, приблизившись к оргазму. Я кончаю раньше, Хван успевает достать член из меня и моя рука приходит ему на помощь. Какое-то время я лежу на нем, поглаживая его грудь, шрамы на теле. Он протягивает мне салфетку, чтобы я стерла его семя с ладони. Затем прижимает меня своими руками, целует в шею, вдыхая аромат кожи. — Врать не буду, в моей жизни было много разных женщин. Некоторые инён со стажем. Но ни одна не приносила мне столько удовольствия, ни одна меня так не чувствовала, — тихо проговорил оджи. Я повернула голову в его сторону и посмотрела на него с улыбкой в глазах. — Могу сказать тоже самое и о тебе. — Честно скажу, твои видео и вполовину не передают твоей настоящей сексуальной красоты, — Хван прикусил губу и провел рукой по моей спине, остановив её на ягодице. — Ты смотрел их? — я приподнялась на руках, удивленно смотря на парня сверху вниз. Мои брови сошлись вместе, вопрошая больше чем я. — Вы же лучшие, конечно я видел их, — Хван засмеялся, когда я легко стукнула его по груди. Он перехватил мою руку и поцеловал костяшки. — Не знал, что мне выпадет честь любить тебя в этой жизни. Я наклонилась, провела рукой по его щеке и поцеловала парня. Хочу поместить этот момент в бутылку, чтобы запомнить всё до малейших деталей и вспоминать, если всё разрушится. — Может не лучшее время, но я могу узнать, откуда эти шрамы? — спросила я, проведя пальцем по одному из них. — Самое время, — сказал Хван, слегка присев. Он подтянул на себя покрывало и накрыл нас. — Отец был алкоголик и игроман. Он посещал казино, которое держали якудза. Проиграв всё, продал им меня, тогда мне было чуть больше семи лет. Когда за мной пришли, мама плакала, пыталась защитить меня, а отец просто отвернулся. Услышав это моё сердце разбилось. Я представила маленького Хёнджина, который хватал маму за руку, её заплаканные глаза, которые точно достались Хёнджину по наследству. Вся эта картина оживала в моей голове, и в горле встал ком. — Не стоит переживать о прошлом, — он заправил прядь волос за моё ухо, заметив перемену на моем лице. — Якудза увезли меня, стали тренировать, морили голодом. Мои чувства быстро притупились, я стал жестоким и оттого лучшим. Все эти шрамы результаты тренировок. А моя рука стала результатом побега. Выбраться из клана невозможно, только если ты не убьешь всех. Это я и сделал, но перед этим главный за мою просьбу отпустить меня, отрубил руку. Бросил деньги на пол, а я по глупости поднял, хоть и знал, что упавшие деньги не поднимают. За это главарю я перерезал горло, кого-то застрелил, а оставшихся убил взрывом. Вернулся в Сеул, узнал, что мама умерла от болезни сердца, а отец так и остался жить в том доме. Запустил его, маме бы это не понравилось. Он вспомнил меня, когда я пришел. Ничего не смог с ним сделать, жалкий тип, пускай доживает свою жалкую жизнь. Хван рассказал всё без эмоций, будто это дела давно минувших дней, а не то, что разбило его сердце, искалечило и оставило внутри зияющую дыру. В очередной раз я увидела его с другой стороны, стала ближе к нему, ощутила наше единение в некоторых чувствах. — Мне жаль, что с тобой это произошло… — Не жалей о прошлом. Оно было и сделало меня сильнее, но не определило настоящее, и не предопределило будущее. Если бы я остался таким, каким был тогда, скорее всего даже не вернулся бы к вам и уж тем более не стал говорить всё это тебе. Просто помни, через что прошел я и обещаю, что не позволю тебе пройти через страдания, пока могу защитить тебя, — его взгляд был серьезным. — Хорошо, я запомню, — я кивнула. — Я вытащу тебя отсюда, чего бы мне это не стоило, — он погладил меня по спине. — Чтобы наби отдыхала на солнце и улыбалась всегда. — Почему именно наби? — вдруг спросила я, положив голову на его грудь снова. — Нож-бабочка. Ты вышла против нас только с ним. Уже тогда понял, что ты также прекрасна и сильна, как и он. Тогда, почему оджи? — парировал он. — Потому что ты — нефритовый принц. Это мы с Чанбином придумали, — я ненадолго задумалась. — Ну, может всё-таки я, но ему точно понравилось это. — Понял. Был так хорош собой? — хмыкает и ухмыляется. — Был заносчив и невыносим, а ещё опасен и ужасно холоден, — поправила я. — Как хорошо, что ты оказался другим глубоко внутри. — Знай, я не против ещё раз побыть заносчивым и невыносимым, чтобы оказаться глубоко внутри тебя, — он засмеялся, и я тоже не смогла сдержать смешок. — Может как-нибудь потом. Нас ждет тяжелое завтра, а за ним ещё одно, — я легко переместилась с Хвана на импровизированную кровать и прижалась к нему боком. — Я буду защищать тебя даже во сне, — сказал он, и мы оба принялись засыпать, надеясь, что будущее не принесет больше боли, чем мы успели ощутить в прошлом.