Neon lights

27 июля 2078 года Сеул, торговый центр «Хэнбок» Ложе опустело рано с утра. К тому моменту, как я проснулась, Хёнджин уже покинул меня, накрыв ещё одним слоем покрывал, которые нашёл в торговом зале. Оценив его заботу по достоинству, мне всё же пришлось встать и одеться, после чего я направилась к нашим припасам. Очень хотелось умыться, смыть всю усталость и отчаяние. Было пугающе тихо. Отчаяние повисло в воздухе, душило и давило, хоть я и пыталась его не замечать. В центре зала, у самой кассы, были только Джисон и Феликс. Слабое освещение падало на бледное лицо вандукона, умиротворенно спящего на диване и изредка постанывавшего от боли. Джисон сидел напротив, наблюдая с сожалением и волнением. Услышав шорох моих шагов, Джисон привстал и посмотрел в мою сторону. Его лицо просветлело, на губах появилась слабая улыбка. Он помахал мне, приглашая ближе. Я заметила в его руках несколько батончиков для спортсменов. — Как спалось? — спросила я, приблизившись к парню. Мы говорили почти шёпотом, чтобы не привлекать лишнего внимания. — Могло быть и лучше, — он покачал своей пшеничного цвета головой. — Феликс всю ночь кряхтел, — Джисон тяжело вздохнул, слегка посмотрев на бледного парня. — И голубки полночи развлекались, — я была уверена, что мои щёки покрылись румянцем, но вдруг датенши посмотрел в сторону мужских примерочных. — Я видел, что Хёнджин к тебе пошёл спать. Удивительно, что вы единственные, кто не тревожил мой сон. Я выдохнула, отгоняя воспоминания о вчерашнем завершении дня. Тем не менее, ноги уже подкашивались и кожа стала гореть. А где же причина моего возбуждения? Моя голова стала крутиться в разные стороны, вглядываясь в силуэты в темноте, ища его. — Ну, ладно. Это совсем не моё дело, — вдруг сказал Джисон и протянул мне завтрак. — Поешь, а то бледнее Феликса, — парень улыбнулся. — Мы тут в конце зала сделали туалет, можешь воспользоваться. — Супер, — я раскрыла упаковку шоколадного батончика и откусила немного. — А где все? — Чанбин и Хёнджин пошли на разведку по вентиляции. Чонин лежит у себя, кажется, ему нездоровится сегодня. — Хм… Проведаю его, — озвучиваю мысли вслух. — Нам давно нужно поговорить. Джисон кивает и дает мне бутылку воды. — Главное поешь, благо еды много, — после этих слов он снова занимает своё место, продолжая следить за Феликсом. Какое-то время стою возле кассы и ем несчастные батончики, запивая водой. Я никогда не могла представить подобной ситуации, что это действительно будет происходить со мной и моими друзьями. Мы просто герои «Ходячих мертвецов» в большом магазине, которые застряли в нем навсегда. Уверена, мы и умрем здесь. Покончив с едой, я двинулась в сторону Чонина. Перешагивая через мусор, куски украшений для витрин, старалась не создавать много шума, но ноги путались в витиеватых конструкциях. Не получилось подобраться к другу бесшумно, мои чертыханья были слышны довольно ясно. Когда я заглянула к нему из-за перегородки, Ян склонился над небольшим ведром, его тошнило бордовой жидкостью. Моя улыбка сползла, глаза с ужасом впились в его спину. — Выходи на свет, — сказал Ян, вытирая губы трясущимися руками. Я сделала, как он просил. Села на пуфик напротив него, изучала родные черты, пытаясь запомнить их навсегда. Они с Чанбином тоже накидали вещей и сделали из них подобие кровати. Вытащили пуфики из примерочных и поставили в ряд, как изголовье. Здесь работали лишь два светильника, освещая кровать и путь к ней. То, что было за ней, тонуло в темноте и слабом свете. — Я не хотел, чтобы ты видела меня таким, — он слабо улыбнулся. В уголках его губ собралась кровь. — Поэтому не хотел говорить? — мягко спросила я. — Да, не хотел расстраивать, — мрачно ответил Чонин. — Как давно ты болен? — я прекрасно понимала, что ему осталось недолго, весь внешний вид кричал об этом. Но есть ли хоть малейший шанс отложить его смерть. Не хочу, чтобы он умер в таких условиях. — Чуть меньше полугода. А узнал об этом ещё позже. Мне ни одна терапия уже не помогала. Мальпротеинома успела распространиться по органам. Когда я присоединился к вам, уже знал, что ходячий мертвец. И мне было плевать, поймают меня или нет, — Чонин хмыкнул. — Ты рассчитывал что лекарство профессора Ли тебе поможет, — это осознание ударило по сердцу. — Именно так. Когда Чанбин рассказал мне о профессоре и о том, что пошел на это ради меня, я не смог остаться в стороне. Я верил, что это лекарство спасет меня, но никак не превратит в зараженного. Ещё и поэтому не хотел говорить тебе. Ты бы точно стала рисковать, могла пострадать или отказаться от Хёнджина, а это я себе бы точно не простил, — Чонин выдал слабую улыбку. — Сестра, — я упала на колени перед ним, аккуратно взяла за руки покрывшиеся пятнами. — Мы можем добраться до исследований профессора, восстановить их и найти того, кто продолжит его дело. Мы ещё найдём лекарство, спасем тебя и сами выберемся из Ада. Я говорила это глядя в глаза умирающего друга и заставляла не только себя поверить в слова, звучавшие сказочным рассказом. В реальности такого не бывает. В настоящем мире люди умирают, сердце останавливается, а кровь вытекает изо рта. На глазах начали наворачиваться слезы. — Не плачь, прошу, — бледная рука друга прошлась по моей щеке, ловя соленые капли. — Лучше умереть среди друзей, когда твой любимый парень и подруга, которая всегда была сестрой, держат тебя за руки, чем в больнице среди капельниц и мониторов. — Не говори так… — я прижимаюсь к его груди и слышу тихое биение сердца. — Я всегда был реалистом, пока ты настоящий мечтатель, — Чонин гладит меня по голове. — Мне ничего не стоило принять мою судьбу. Прими и ты её. Я уже боролся, пора отступить. Вот тут, именно в этой точке, я не могу изменить ничего. У меня не получится повлиять на его решение, давшееся очень тяжело. Моего понимания недостаточно, как и недостаточно просто быть рядом. Я готова отдать ему всю себя, лишь бы это помогло, и он прожил жизнь, которую заслужил. Только бы мы успели добраться до острова. — Я подниму тебя, если упадешь. Я понесу тебя, если не сможешь идти. Мы должны добраться вместе до острова, и только потом я тебя отпущу, — сказала я, глядя в его тёмные глаза, наполнившиеся слезами. — Не позволю тебе умереть среди развалин торгового центра. Чонин улыбнулся, так ясно и тепло, как самое жаркое солнце в безоблачный день. Он давно не был таким, с ясными глазами и слегка порозовевшими щеками. Болезнь отступила на мгновение, подарив новый кислород моему близкому другу. — Только пообещай одну вещь. Просто обещай… — прошептал очень тихо Ян и лицо стало серьезным, почти печальным. — Конечно, что за вещь? — не раздумывая согласилась, лишь бы угодить другу. — Если я стану зараженным, ты убьешь меня до того, как я превращусь. Я не хочу быть таким… — он отвел взгляд, а я молчала, осмысливая в голове. — Просто сделай это и не сожалей. — Хорошо, — на выдохе ответила я, спустя долгую минуту молчания. Это обещание будет дорого мне стоить. Поднимется ли моя рука против лучшего друга, моего настоящего брата? Я не могу перестать думать о том, как ему тяжело с его болезнью и всем, что сейчас выпало на судьбу, вместо мирного доживания своего срока. Зря я решила, что хоть немного моя жизнь наладилась. Мы ещё долго сидели и разговаривали, отвлекаясь от всего происходящего вокруг нас. Разумеется, Чонин желал услышать во всех подробностях о ночи проведенной с Хёнджином. Насколько тот хорош в постели, о содержимом его штанов, в каких позах ему нравится и другие вопросы без границ от моего лучшего друга. Компрометировать Хвана и в мыслях у меня не было, поэтому приходилось отшучиваться. Тем не менее, за каждой шуткой доля правды. — А я с самого начала отметил, что он красивый и горячий, — сказал Ян с лисьей улыбкой. — Врёшь. Ты называл его пиздюком, — я слегка толкнула друга в плечо и тот принялся с улыбкой потирать его. — Ну, ошибся. Будто ты нет? — и без лишних усилий лицо Яна было похоже на лисью мордочку, а когда он начинал так заигрываться, он превращался в настоящую кицуне. — Но я всегда знал, что вы сойдетесь. — Чони, прекращай. Ничего ты не знал, — я сделала самое снисходительное лицо, какое могла себе позволить. — Может наверняка и не знал. Но когда я увидел как он смотрит на тебя, для меня всё стало очевидно. Это тот человек, которого ты обязана была встретить и не потому что он твоя любовь, — Чонин сделал жест кавычек на последнем слове. — Он твой партнер, судьба и всё что ещё могут сказать люди, описывая такого человека. Одно его присутствие меняет тебя, делает тебя самой собой. Я рад, что ты не останешься одна, когда меня не станет, — в конце своей речи Чонин заметно погрустнел, хоть и постарался сдержать улыбку на лице. Глаза были невероятно печальны в этот момент. — Чонин, — я постаралась улыбнуться, но после его слов это было сложно сделать. Чанбин и Хёнджин вернулись с вылазки. Со сразу же пошел к Чонину с обедом в руках, поэтому застал нас молча держащимися за руки. Без лишних слов он понял что произошло и присел рядом, совершенно не тревожа нас, позволяя закончить только нам известный ритуал. В скором времени я отправилась назад к себе в берлогу, где меня уже ждал Хёнджин. В его руках был обед, похожий на тот, что принес Чанбин для Чонина. Увидев меня, его лицо сразу смягчилось, острые черты слегка округлились, подобрели. Его лучезарная улыбка появилась и в глазах отразилось счастье. Он потянул меня за руку к себе и утянул в невесомый поцелуй, который углубил по своей инициативе и слегка прикусил мою нижнюю губу, прежде чем отстранился. Я никогда не чувствовала себя такой счастливой и нужной, важной для кого-то без особой причины, безусловно. В его объятиях тепло, комфортно. Даже его металлическая рука, приятно холодит кожу и не приносит никакого дискомфорта, пока поглаживает по открытым участкам или тонкой ткани топа. — Я не думал, что буду скучать по кому-то так сильно, как я скучал по тебе, — он проводит кончиком носа по щеке. — Не шути так, — я стараюсь выглядеть серьезно, но улыбка всё-таки пробивается. Моё предупреждение не имеет никакой силы. — Никогда бы так не пошутил в твой адрес, — он берет меня за руку и целует тыльную сторону. — Может лишь раз. — Значит вы ходили на вылазку, — медленно проговариваю я. — Что-то нашли? Хван тянется рукой за спину и достает пачку моего любимого кислого мармелада. Протягивает её мне, ожидая моей реакции. Не разочаровывая его, улыбаюсь и радуюсь, будто ребенок новой игрушке. Целую в щёку и шепчу слова благодарности, пока на его щеках появляются небольшие ямочки от широкой улыбки. — Как и думали, супермаркет на нижнем этаже — наполовину разрушен и кишит зараженными. Есть несколько отделов пустых, возможно когда-то там прятались люди. Там смогли достать ещё больше припасов. В следующий раз пойдем с полностью пустыми рюкзаками и забьем их до отказа, — ответил Хёнджин, продолжая поглаживать мою спину. — Вы хотите ещё раз туда пойти? — удивленно спросила я. Нет, конечно, это хороший вариант для пополнения припасов и долгого нахождения здесь, но разве наша цель заключается в этом? Разве мы не должны сбежать отсюда, выбраться любой ценой? Слова оджи заставили меня нервничать. Я устала бояться за жизнь каждого из нас, чувствовать, что смерть дышит в затылок. Но даже если мы все выберемся живыми, пока будет биться сердце Чонина, я буду чувствовать ужас и постоянное беспокойство за него. Хван сразу заметил перемену в моём лице и настроении. Он был удивительно чутким и внимательным, что я ранее совершенно не замечала в его характере. С каждым моментом нашего сближения, Хёнджин раскрывался с совершенно новой стороны. Его ледяная стена растаяла, вместе с его сердцем, открыв нового человека, которым Хван никогда ещё не был. — Переживаешь, — он утверждал, глядя в мои глаза. — Это необходимо для нас. Феликс ранен и пока сам не сможет идти, мы даже попытаться выбраться отсюда не можем. Мы обеспечим вас едой, восстановимся и будем надеяться, что генераторы не отключатся раньше, чем необходимо. Я вздохнула, пытаясь выгнать всю внутреннюю боль. Из торгового зала послышались печальные стоны Феликса, приходящего в себя и ощущая мучения от срастающихся швов. Мы оба грустно смотрели в проход, понимая, что для любого из нас этот день может стать последним. — Мы нашли спортивный зал, случайно забрели пока искали магазин с едой. Там всё ещё работает вода в душе и саунах. Можем отправиться туда помыться. Зараженных там немного, но рисковать и отправляться по одиночке не стоит, — Хван говорил это так, будто боялся, что я истолкую его предложение превратно. — Я в любом случае попросила бы тебя пойти со мной. Я банально не знаю дорогу, — мы оба засмеялись. — Давай поедим и отправимся в новое путешествие, — оджи протянул мне еду, предлагая начать сейчас.

~~~

27 июля 2078 года Сеул, торговый центр «Хэнбок» Закончив с едой, мы надели на себя плотные кофты и забили рюкзаки чистой одеждой. Лаз в вентиляционную шахту был открыт, рядом никого не было. Хёнджин предупредил Чанбина о нашей вылазке, которую одобрил капитан. Теперь почти все действия приходилось согласовывать, даже походы в туалет. Я очень надеялась, что в спортивном клубе всё ещё работает уборная, даже под страхом смерти, ходить в ведро некомфортно. Хван подсадил меня и зацепившись руками за край вентиляционной шахты, я подтянула себя и плюхнулась на железный каркас всем телом. А в фильмах это выглядит так легко! Я покряхтела, после чего поползла дальше, чтобы освободить место Хёнджину. Он с грацией пантеры забрался внутрь, осмотрелся и повел меня в нужную сторону. Разумеется, ему пришлось перелезть через меня, мы были слишком плотно сжаты узкой трубой, но даже в этот момент ему сложно было удержаться от ухмылки, которая пробирала до замирания сердца. Я не могла удержаться от томного вздоха, что стало для него наградой. Больше мучать не стал и двинулся в сторону цели, позволяя следовать за ним на четвереньках. Пыль была повсюду, огромные клочья цеплялись за одежду. Головой сбивали паутину, оседавшую на наших плечах. Нам приходилось заново прокладывать путь, труба слишком сильно заросла пылью, что даже у Чанбина и Хёнджина не получилось с первого раза очистить. Спустя десять минут движения в замкнутом пространстве, мы оба начали задыхаться, система тела стала сбоить и выдавать ошибку на каждый вздох. Меня начинала накрывать паника, но я старалась двигаться дальше, не отставая и не концентрируясь на окружении. — В порядке? — тихо спросил Хван, не останавливаясь. — Да, да, — я старалась не открывать рот, боясь вдохнуть ещё больше пыли. — Немного осталось, — заверил парень. Мы скатились по небольшой горке, затем повернули налево и ещё раз съехали вниз, после чего оказались у тупика, ведущего в заброшенный бассейн, вода была всё такой же лазурной, как и во времена, когда им пользовались. Только вот вещи, разбросанные вокруг, выдавали плачевность его состояния. Я пригляделась, изучая с высоты помещение. Ни одной кровавой полосы, трупа или останков не было обнаружено. Словно это место просто покинули его обитатели, оставив всё на своих местах. Первым спустился Хёнджин, спрыгнув с высоты примерно трёх метров. Затем помог мне, подхватив в нужный момент. Оказалось, что выход из вентиляционной шахты был в стене, около двери ведущей в раздевалки, прямо под инвентарем для аквааэробики. Мы чуть не упали на него, пока пытались найти вертикальный баланс спустя долгое время на четвереньках. В нос ударил резкий запах застоявшейся хлорки и теперь лазурь воды изменилась, вблизи стала видна грязь, налет и зеленоватое цветение. А на разбросанных вещах стали видны следы крови. Красивая картинка развеялась, стоило спуститься вниз и взглянуть ближе на детали. Это вернуло меня в реальность. Обернувшись, я увидела Хёнджина в дверном проеме. Он держал рукой дверь, пропуская меня внутрь. Мы зашли в темную комнату, впервые за всё время нахождения здесь, я заметила, что крыша была стеклянной, а освещение естественным. Хван включил свет, а меня на пару секунд ослепило. — Прости, надо было сначала включить свет, — он улыбнулся своей самой хитрой улыбкой, с блеском счастья в глазах. Я лишь хмыкнула и огляделась. На лавках у выхода ровной стопкой были сложены полотенца, которыми никто больше не воспользуется. В душевых кабинках, видневшихся в проеме, были брошены вещи, чужие косметички валялись на полу с разбитыми флаконами и растёкшимся содержимым. И снова болезненно сжалось сердце, а по спине прошлась липкая волна страха, заставившая живот скрутиться. Как же всё изменилось за мгновение. Оджи подошёл сзади, так тихо, что я испугалась от его горячей руки на моей талии. Цепкие пальцы легко сжали мою кожу и потянули на себя. Я врезалась в его мускулистую грудь и ахнув, выдохнула. Ему нравилось демонстрировать свою одержимую любовь, показывать как он во мне нуждается, когда все карты раскрыты и нам больше нечего терять, кроме друг друга. — Я буду рядом, — прошептал он, так будто это было не только обещание на сегодня, но и на целую жизнь. Затем он ловко чмокнул меня в щеку и пошёл вперед. — Я пока проверю помещение, а ты можешь переодеваться. Молча подойдя к лавке, принялась переодеваться. Сегодня грязная одежда снималась даже быстрее, чем вчера. Я настолько ушла в свои мысли, что не заметила как осталась абсолютно нагой. Повязав на тело полотенце, я пошла к душевым, собирая по пути шампунь, гель и другие принадлежности для комфортного принятия душа. Хёнджин возвращается из чёрной раздевалки и кивает в сторону одной из душевых кабинок. — Только в этой есть вода. Другие по каким-то причинам не работают, — он покрутил вентиль у дальнего душа, демонстрируя правоту своих слов. Я уже собиралась принять душ, но остановилась под пристальным вниманием Хвана. Его глаза пожирали меня, желая не упустить ни сантиметра моего тела. В этом не было ничего грязного или непристойного, только так мог смотреть человек на божество, на самое прекрасное в жизни. Впервые я видела такой взгляд направленный на меня, не на девушку в романтическом фильме. Может это и не решило все мои проблемы, толпа заражённых не исчезла, а друг чудом не излечился, но от этого взгляда мне стало легче. Стало легче от осознания, что рядом со мной человек готовый разделить всё лучшее и худшее. — Ты так и будешь там стоять и смотреть? — самое глупое, что я могла спросить в такой ситуации. — Хочешь, чтобы я присоединился? — он заливисто смеется. — В душ и без меня? Он продолжает смеяться, закидывая голову и сбросив со лба непредсказуемые чёрные пряди. Когда у него успели отрасти волосы? — Ладно, прости. Это было очень смешно, — сказал он успокоившись. — Не стесняйся, чего я у тебя не видел. — Например, личного пространства и немного защиты? Вдруг сюда кто-то проберется, а ты будешь стоять спиной и пялиться на меня? — настала моя очередь смеяться. — Твоя правда, — Хван лишь хмыкнул и отвернулся. — Я буду тут, ждать пока ты закончишь. Он отошёл к двери откуда вернулся не так давно и встал к ней лицом, позволяя мне остаться ненадолго наедине с собой и тёплой водой. Удивительно бурный поток смывал с меня грязь, усталость и переживания, очищая не только кожу. Сейчас всё казалось нормальным, особенно закрыв глаза и представив, что ты принимаешь душ дома, а не в полуразрушенном спортивном зале. Плотная пена окутала мою голову и стало так радостно от простого жеста человеческой жизни. Моим лучшим решением было подстричь волосы, сейчас не приходится намывать голову часами. Промывая голову второй раз, я ощутила гнилостный запах. С ужасом я отшатнулась от воды, считая что она является источником зловония. Стирая пену с глаз, снова придвинулась к воде и поняла — это не от неё исходит затхлый аромат. Выглянув из-за перегородки, у двери ведущей в бассейн, стоял маленький мальчик. Его одежда была грязной и оборванной, кожа серого цвета, напоминающего разгоряченный бетон, с чёрными жилами и чирьями на них. Его лицо было прекрасно юным и обезображенным болезнью. — Х…Хёнджин, — из моего горло доносилось только хрипение. Он отреагировал молниеносно, обернувшись на ходу и вооружившись катаной, ждавшей своего часа за спиной. — Помогите… — прошептал белесыми и потрескавшимися губами мальчик. Его глаза заплыли чёрным, так что даже цвет радужки был еле различим, не говоря о зрачке. Сделав несколько широких шагов Хван оказался между мной и заражённым, защищая и готовясь к атаке. Он не спускал с него взгляда, готовый в любой момент сделать последний удар. Мальчик резко потерял свою человечность, витавшую призраком последние пару минут, после чего начал издавать нечленораздельные звуки, пробирающие до костей. Я выключила воду, эхо разносилось по комнате из кафеля и пугало ещё больше. — Держись за мной, — сказал Хван, двинувшись к заражённому. Лицо мальчика снова приняло осознанный вид, его глаза смотрели на Хёнджина с надеждой. Он снова попытался что-то сказать, но кровь заражённая вирусом брала вверх. Брюнет замахнулся, из моего рта раздался крик, жалостливый и сдавленный. — Ты чего? — Хван бросил на меня короткий взгляд. — Он же ребёнок… — мой голос прозвучал тихо, будто на горло наступили. — Он заражён, — он сказал это жёстко, бескомпромиссно. Любые мои дальнейшие слова были бы бесполезны, он уже всё решил. — Ему плохо! — что-то внутри меня заставляет заступаться за него, хоть и понимаю, что он скорее убьёт нас, чем мы поможем ему. — И страдания его закончатся, — ловким движением он замахивается катаной. Звук рассечения плоти сопровождается глухим стуком капель чёрной крови, стекающей с лезвия. Я крепко зажмурилась, отвернувшись обратно к душу. Стою голая, замерзшая, вся в растаявшей пене и напуганная, боюсь повернуться назад, только слушаю как Хван легко поднимает тело мальчика и куда-то несет. — Мойся, я обо всём позабочусь, — холодно, без единой эмоции, говорит оджи, выходя из душевой. Я остаюсь в одиночестве, только горячая вода стекает по моей голове и плечам. Наконец могу заплакать и никто этого не увидит.