Кроссовер! Mo dao zu shi + Word of Honnor (Faraway Wanderers) Если бы Сюэ Яна воспитали Странники?
29 января 2023 г., 01:36
Примечания:
Внимание! Очень жирные СПОЙЛЕРЫ к Далеким Странникам. Если вы не знакомы с данным произведением, но планировали ознакомиться, настоятельно рекомендую отложить прочтение данной главы до того момента (новелла или дорама - не важно, хотябы одно из них), иначе потом можете пожалеть, что проспойлерили себе некоторые моменты так же грубо и бездарно, как в Неукротимом проспойлерили пересадку золотого ядра.
Дорогой дневник. Некоторое время назад я открыла для себя дораму Word of Honnor, она же Далекие странники по новелле Priest «Далёкий странник». Что понравилось в этой дораме, так это то, что персонажи там по-настоящему живые, многогранные, а не привязанные к одному архетипу. Например, один из главных героев, это потрясающая помесь Вэй Усяня, Не Хуайсана и Цзинь Гуанъяо, а второй — невероятная, но тем не менее вполне реальная, помесь Цзян Чэна, Лань Чжаня и Лань Сиченя. Конечно, сравнивать две эти вселенные — довольно глупо, как и персонажей (я не очень понимаю людей, которые так делают, потому что всерьез сравнивать между собой дораму жанра уся с дорамой жанра сянься — как-то немножко нелогично, как по мне). Но к чему я вообще об этом… так вот. Все персонажи там не однозначные и вселенная Странников не делится на черное и белое, это в прямом смысле полнейший спектр палитр, полутонов, граней и ракурсов, там все не то, чем кажется на первый взгляд.
Когда я начала анализировать эту самую многогранность, мне в голову пришла мысль «Вот где Сюэ Ян мог бы по-настоящему жить и быть понятым». Ну а дальше дело за малым, точнее большим. Большой фантазией. Сперва я просто представила, что было бы, если бы на своем пути Сюэ Яну довелось встретить таких людей, как Вэнь Кэсин и Чжоу Цзышу. Я подумала, что вот кто мог бы по-настоящему научить Сюэ Яна жить, направить его ум и таланты в правильное русло, вытащить его из бесконечной пучины ненависти и безумия, ведь они сами, как никто, познали эти пути.
После этого начались раздумия и расчеты, когда же именно была бы в тему такая встреча, чтобы и не слишком поздно (иначе натворит Ян дел таких, что уже никто не поможет), но и не слишком рано, чтобы он успел уже более-менее сформироваться в личность. Ну а как только отправная точка была определена, «гейзер прорвало» и понеслось неудержимым потоком:
***
«Сюэ Яну 15. Даочжан Сяо Синчень наконец поймал отвратительного убийцу клана Чан и встретившись со своим другом Сун Цзыченем, конвоировали того на суд. По дороге им пришлось вступить в схватку с какими-нибудь тварями — битва была непростой, так как нужно было сражаться, а заодно следить за хитрозадым пленником, который так и норовил удрать. В конце концов не уследили, и одна из тварюшек полетела прямо на Яна, который был немножечко связан, и не успевал уклониться. Но тварюшку обезглавил брошенный кем-то веер. На «сцене» появились еще трое. Один поймал пущеный веер, второй ставил на землю подхваченного и отведенного на безопасное расстояние Яна, третий снес мечом голову еще одной тварюшке. В пять пар рук с нечестью разделались быстро. Трое странников представились путешественниками с соседнего континента — Империи Цин. Вэнь Кэсин и Чжоу Цзышу путешествовали со своим учеником Чжан Чэнлином с целью показать ему методы совершенствования жителей Поднебесной и тварюшек, которых на их континенте отродясь не водилось. Вечерело, вся компания решила разместиться на привал. Между делом Вэнь Кэсин поинтересовался, почему парень, которого они спасли, связан. Даочжаны поведали ему, что тот страшный злодей-убивецдуховилюдей, преступник, и вообще маньячина которых поискать, умертвил жестокой смертью целый заклинательский клан и бла-бла-бла. И тут Чжан Чэнлин (наивная и добрая душа) простодушно спросил «А почему он это сделал?». Немая сцена. У даочжанов глаза аки блюдца, смотрят друг на друга. Сюэ Ян в ахуе смотрит на Чэнлина. Кэсин видя недоумение новых знакомых поддержал Ченлина, мол «И правда, какое же зло те люди причинили этому ребенку, что он в пятнадцать лет был вынужден обагрить руки кровью. Нашему Чэнлину тоже 15, так этот балбес даже курицу зарубить не в состоянии» (Тут Чэнлин возмутился «Шишу! До конца жизни смеяться будешь?»). Чжоу Цзышу понял, что судя по виду, эти два недоправедника даже не додумались спросить у пацана причину такого деяния, а просто потащили на суд. Так что он подсел поближе к Яну и спросил «Чем те люди были виноваты перед тобой?». А Сюэ Ян не то, чтобы болтливый, но в свою очередь был шокирован тем, что кто-то реально не стал с ходу судить, а начал задавать вопросы, так что на волне шока спокойно рассказал историю про мальчика, который хотел пирожные и чем это обернулось. Даочжаны, понятное дело, начали возмущаться, мол «Всего-то из-за пальца ты вырезал толпу народа», но Вэнь Кэсин и Чжоу Цзышу, успевшие хлебнуть жестокости людей (особенно Вэнь Кэсин, который жестоко убивал и за меньшее в итоге), только встали и велели Чэнлину перенести вещи: «Мы сядем у другого костра». Но вопреки ожиданиям даочжанов, окатили презрительными взглядами полными отвращения не Сюэ Яна, а их самих. Пока Вэнь Кэсин готовил ужин, Цзышу тренировал Чэнлина. Тренировал, как всегда, сурово, без поблажек, не скупясь порой на ядовитые комментарии. Каждый раз, когда Чэнлин ошибался или делал неправильную стойку, Цзышу стрелял в него орехами под вопли Вэнь Кэсина «А-Сюй, Мои орехи не бесконечны! У реки вон сколько гальки!» — «Лао Вэнь, не ной, я потом куплю тебе новые» — «На этом континенте нет достойных орехов!». Чэнлин пыхтел и тренировался сцепив зубы. Даочжаны наблюдали за этим недоуменно (Сяо Синчень «Он слишком суров к мальчику») и с ноткой одобрения (Сун Цзычень «В Байсюэ порядки тоже были суровы). Сюэ Ян наблюдал с завистью. Позже Вэнь Кэсин приготовил ужин, и пока Синчень и Цзычень давились сухими пресными лепешками, выдав аналогичную Сюэ Яну, от соседнего костра шел аппетитный запах мясного супа со специями. Но тут за «вкусным» костром произошли шевеления. Чэнлин поднялся на ноги, Вэнь Кэсин подал ему плошку с супом в одну руку и еще что-то в другую, после чего улыбающийся Чэнлин подошел к костру даочжанов и сел возле Яна, полностью игнорируя первых. «— Брат Сюэ, ночь обещает быть холодной, вот, поешь горячего — Он поставил перед ним миску с божественно пахнущим супом и промасленную бумагу с несколькими сладкими пирожками. — Какой я тебе брат? Иди нахер со своими подачками. — Это не подачки. Мой шишу потомок целителей, он заметил какой ты бледный. Тебе нужны силы. И как мне тебя называть, если не братом? Мы одного возраста — и обезоруживающая лыба маленького солнышка — кстати, ты когда родился? — Зимой, — буркнул опешивший Ян. — А я летом. Выходит, ты старший братец Сюэ. Твои руки связаны, не думаю, что эти люди позволят мне тебя развязать, поэтому я помогу тебе поесть суп, — под охеревающие взгляды даочжанов он начал кормить Сюэ Яна с ложки. Как ни странно, у него это действительно получилось — познав жесточайший в своей жизни разрыв шаблонов из-за доброго к себе отношения, Сюэ Ян аки сова вытаращился на Чэнлина и уже открыл рот, чтобы что-то сказать, но Чэнлин вовремя засунул туда ложку с супом. Вэнь Кэсин готовил как Боженька, так что разомлевший от настолько вкусной и горячей еды, Сюэ Ян больше не возмущался и, удивляясь себе самому, покорно ел с ложки». Даочжаны заметили взгляды, которые кидали на их четверку наставники мальчика — умиленные и слегка смеющиеся на Чэнлина с Яном и злые и холодные на них самих. Они спросили у Чэнлина почему его наставники, столь талантливые и благородные мастера, столь резко стали неприветливы с ними, монахами, и, наоборот, очень внимательны и добры к преступнику и убийце, на что Чэнлин бесхитростно ответил: «Мой Шифу — глава поместья Четырех Сезонов. Но до этого он больше 10 лет работал цепным псом и главой организации убийц под руководством принца, он фактически своими руками погубил 81 ученика своей школы, которые последовали за ним, подвергал их пыткам и казни по приказу принца. По его вине погиб его младший брат, и он собственноручно напоил ядом свою невестку, а потом ему все это надоело и он подверг себя медленной казни, засунув в себя семь ядовитых гвоздей разрушающих меридианы, и должен был умирать медленно, теряя пять чувств в течении трех лет. А шишу — бывший владыка Долины Призраков — это у нас орден темных заклинателей и отступников по вашему. Будучи ребенком, его родителей убили злодеи и он, чтобы выжить и отомстить им, ел плоть собственного отца, а когда вырос и стал сильнее — содрал кожу с предыдущего владыки и занял его трон. Он повелевал тремя тысячами «призраков», выпустил их в Цзянху, и погрузил его в пучину смерти и крови. А еще он косвенно виновен в гибели моего клана. Хотя я так не считаю, но он винит себя, а он упертый. Его переспорить только шифу может, и то не всегда. Они оба от макушки до пят в крови и считали, что не заслуживают хорошей жизни, но потом встретили друг друга и оказались родственными душами, а еще шишу оказался давно потерянным вторым учеником усадьбы Четырех Сезонов и шиди моего наставника. Так они поняли, что судьба дала им шанс начать жизнь с чистого листа. Они взяли меня на воспитание и теперь творят добро. Шишу отговорил шифу умирать и с тех пор они счастливы друг с другом и живут, искупая прошлые грехи. Поэтому вы им и не нравитесь. Вы судите поверхностно и даже не спросили братца Сюэ о причинах его поступков. Его они могут понять, потому что знают, как жестока может быть жизнь. А вас — нет». Цзышу одернул его: «Чэнлин! Если есть силы языком чесать, будешь лишний час перед сном тренироваться!». Когда утром даочжаны проснулись (Спасибо Цзышу за его усыпляющие благовония), ни троицы путешественников, ни Сюэ Яна на месте привала уже не было. Кэсин и Цзышу забрали парня с собой и сразу же направились обратно на свой континент. По прибытии в усадьбу Четырех Сезонов их встретил присматривающий за поместьем Е Байи. Увидев Яна, тут же спросил, что за крысеныша притащили «Вы, два идиота и мелкий баран». Сюэ Ян уже наслушался в пути о Байи от Кэсина, и в ответ на крысеныша обозвал того старым скунсом (черно-белые волосы и «воняет» без повода). Вэнь Кэсин пришел в восторг, Е Байи вошел в раж. Спустя полчаса упражнений в ядовитости языков, Е Байи заявил, что берет этого «пацана» в ученики. Вэнь Кэсин отбрил, мол парень теперь ученик школы Четырех сезонов, так что «Обломись, старая черепаха, и изобрази снежный ком со своей горы». Байи не смутился, и заявил что раз так, он переезжает к ним жить. Ченлин рад, Кэсин не очень. Сюэ Ян думает, что зря завидовал Чэнлину. Накаркал. С тех пор минуло десять лет. За эти годы Сюэ Ян окончательно стал Чэнмеем (Чэнмей и Чэнлин, хи-хи), вырос, повзрослел. Е Байи взялся за него всерьез, как и обещал. За десять лет Сюэ Ян познал суровость зим на горе Чанмин, нежность весны в поместье Четырех Сезонов, летние странствия с Чэнлином (Лин-ди) по Цзянху, и семейный уют осени по возвращению в ставшее родным поместье. Но ни что не вечно под луной, даже бессмертие. Спустя десять лет, закончив обучение первого за многие годы и последнего ученика, Е Байи с чистой совестью отошел в мир иной. Перед смертью он завещал Сюэ Яну свой меч — Хребет Дракона — чем невероятно удивил всех, считающих, что Е Байи попросит похоронить его вместе с мечом Жун Чанцина. Е Байи сказал, что так бы и было, но он взял Сюэ Яна в ученики, потому что увидел в его горячности, безудержности и попытках везде нарваться на драку, самого себя в юности (Кэсин ответил, что он и в старости себя особо не ограничивал). Так что нечего хорошему оружию лежать в земле без дела, раз есть тот, кто сможет достойно о нем позаботиться.***
История уже пошла по другому пути. Сюэ Ян, пусть и не с раннего детства, но в итоге вырос под присмотром мудрых наставников, узнал, что такое семья, научился заботиться не только о себе, и в целом вырос почти нормальным адекватным человеком (насколько вообще может вырасти адекватным человек воспитанный тремя пьяницами, двое из которых вечно собачатся и пытаются набить друг другу морду, а третий задолбавшись их разнимать, метлой гонит обоих спать), просто со сложным колючим характером. Но что дальше? Можно ли закончить на этом историю? Нет, нифига! Почему? Потому что я СюэСяо шиппер! К тому же уж очень мне хотелось утереть нос праведным даочжанам (бу-га-га), так что я стала думать как снова столкнуть их всех вместе, и поняла, что в таком случае Сюэ Яну нужно вернуться на родной континент.***
Сюэ Ян делал вид, что смерть наставника его никоим образом не всколыхнула, но все знали, что это лишь притворство. Его сердце рвалось от боли — за все эти годы Е Байи стал для Сюэ Яна практически отцом (пусть и своеобразным). Он тяжело переживал утрату и, чтобы очистить разум и дать ранам затянуться, решил сменить обстановку и проветриться, так что отправился в путешествие и впервые за десять лет посетил родные земли. Поскольку он не знал, как обстоят дела в заклинательской среде и кто чем дышит, решил не рисковать и не соваться в «людные» места — отправился странствовать по захолустьям и помогать людям. В одном из небольших городов он наткнулся на Сяо Синченя. Точнее, на умирающего Сяо Синченя. Какая-то белоглазая девица, признав в нем заклинателя, умоляла помочь спасти ее братца-даочжана, который был ранен на ночной охоте и теперь умирает. Сюэ Ян пришел за ней в хлипкий дом (точнее лачугу) и признал в умирающем Сяо Синченя — тот был безглазым, осунувшимся, раненым, отравленным и метался в горячке. Сюэ Ян зла не держал за прошлое, тем более что попытки отвести его на суд в итоге обернулись для него судьбоносной встречей, так что помог Сяо Синченю — залечил раны, опознал яд и приготовил противоядие, даже наварил питательный суп и кормил его в полубредовом состоянии с ложечки. Когда Сяо Синчень оклемался, Сюэ Ян спросил мол как же ты, дорогой даочжан, докатился до жизни такой? Сяо Синчень узнав, что перед ним Сюэ Ян, тут же впал в бешенство, разорался-разистерился и бросился на него с мечом, крича, как ему вообще хватило наглости после всего так просто заявиться, издеваться, чудовище-мразь-и бла-бла-бла-вырезал Байсюэ-ослепил Сун Ланя-линчевал Чан Пина-умри скотина (да я прям поэт). Сюэ Ян порядком прихуел от такого наезда, быстренько скрутил ослабевшего даочжана, обездвижил, и объяснил, в чем тот не прав в этой жизни и конкретно в своих претензиях, мол что покинул континент спустя сутки с их последней встречи и вернулся только несколько дней назад, а в доказательство дал ощупать именной нефритовый жетон: «Сюэ Чэнмей. Поместье Четырех Сезонов». Поговорили, Сяо Синчень рассказал, что спустя несколько месяцев с тех пор, как Сюэ Ян сбежал, кто-то под его личиной убил всех в Байсюэ, ослепил Сун Ланя и обвинил во всем Сяо Синченя, мол все из-за того, что тот влез в дело клана Чан. А спустя еще несколько лет Чан Пина нашли линчеванным, и на месте казни была подпись о том, что убивший всегда держит свое слово и весь клан Чан отныне вырезан до последней собаки. Сюэ Ян понял, что его подставили, так что решил заодно растормошить Синченя от его уныния и прихватив их с А-Цин, отправился на поиски правды. На самом деле он догадывался, что все это дело рук его бывшего преступного друга Яо, чтобы выманить его, ведь тогда Ян исчез вместе с осколком печати и кучей компрометирующей инфы на Цзыней и его самого в частности (печать, кстати, Ян уничтожил после выволочки от Байи). В общем не столько ему нужна была та правда, сколько почему-то хотелось помочь Синченю. Ну и Яо подгадить за подставу. А тут слушок пошел, что Старейшина Илин вернулся, так что Сюэ Ян зная о прошлых делишках Яо, решил что неплохо было бы развенчать его корону и они отправились искать Вэй Усяня. По пути в одном из городов столкнулись с Сун Ланем. Тот был зрячим (ну да, с Синченевскими то красивыми глазками — Сюэ Ян от злости чуть снова по старой памяти убивать не начал), начались разборки и попытки покромсать Яна в капусту. Но Чэнмей тоже не пальцем деланый, его десять лет бессмертный мечник с горы Чанмин по этим самым горам как только не гонял, так что Цзычень очень быстро оказался свернытум в собственном ханьфу аки рол в нори. Синчень ему все объяснил, что Сюэ Ян не тот, кому стоит мстить, что его подставили. Цзычень не очень поверил, и даже жетон и второй меч того не убедили. Все разрешил, как ни странно, Чжан Чэнлин, вылезший из ниоткуда, как гуй из ночного горшка, и накинувшийся на Сюэ Яна: «— Брат Чэнмей, ты скотина! Какого черта сбежал за тридевять земель и ни слуху ни духу? — Я не сбежал! Я оставил записку! — Мы видели! — Тогда что ты тут делаешь? У тебя ведь жена через четыре месяца родить должна. — Шифу сказал, что засунет тебе твою записку туда, куда старший Е грозился засунуть Цзянзцай. Шишу его сначала успокаивал и выгораживал тебя, сказал, что когда вернешься, запрет на два года на кухне, и успокоился, но, когда от тебя три месяца ни весточки, начал переживать. А ты знаешь, как шишу переживает! Шифу с дипломатической миссией в орден буддийских монахинь отправился лишь бы в тишине побыть. А меня с собой не взял. Сяолянь меня за ворота школы выгнала и велела без тебя не возвращаться! Так что я здесь за тобой. Возвращайся в поместье и прими на себя гнев шишу, иначе твой племянник родится неврастеником!» После этой отповеди даочжаны окончательно уверовали в то, что Сюэ Ян правда невиновен. Тот, в свою очередь, объяснил брату, что у них тут происходит, Чэнлин пообещал помочь, а Чэнмей в свою очередь пообещал, что как только разберется с происходящим, вернется с ним домой. В итоге, конечно же, правда победила, Яо развенчали и наказали, а Сюэ Ян отправился с Чэнлином обратно в поместье Четырех Сезонов, заодно пригласив с собой и Сяо Синченя. «Пойдем в гости. У нас там знаешь какой фэн-шуй? А какая гармония? А пейзажи какие! Красота! А еще я дяде У Си напишу — он Великий Шаман Наньцзяна, что-нибудь придумает с твоими глазами, точнее с их отсутствием. Там совершенствование другое, но не значит, что хуже, в общем пойдем, тебе понравится». На самом деле Сюэ Ян, который уже по уши втрескался в этого проблемного даоса, ясно видел, что между ними есть «искры», и, что Сяо Синчень тоже испытывает к нему интерес, но для него такие отношения противоестественные (однажды, узнав про Старейшину и Ханьгуанцзюня, он сказал, что «Как же так может быть? Они же оба мужчины»), так что как мог морозился от Яна и его попыток перевести их отношения за рамки дружеских. В общем Чэнмей надеялся, что понаблюдав какое-то время за сладкими женатиками всея поместья — Чжоу Цзышу и Вэнь Кэсином, Синчень поймет, что в таких отношениях нет ничего зазорного и наконец подпустит к себе. Его план сработал наполовину. У Си действительно помог даочжану со зрением — просто пересадил ему глаза человека, которому те были без надобности (умирал от тяжелой болезни, например, и, в обмен на глаза, Ян пообещал финансово позаботиться о его семье). И Сяо Синчень действительно понаблюдав какое-то время за главой поместья и его супругом, начал спокойнее относиться к тому, что между мужчинами может быть не только крепкая дружба. Но наблюдал за женатиками не только Сяо Синчень. Сун Лань, увязавшийся «в гости» вслед за Синченем и А-Цин, тоже что-то начал понимать об этой жизни и периодически начал бросать на Сяо Синченя взгляды, которые очень не нравились Сюэ Яну. Так что в поместье в срочном порядке был вызван любимый дядюшка Бэйюань. Выслушав от племяша суть проблемы, Бэйюань сказал, что нет никого прохаваннее в завоевании упрямцев и слепцов, чем Вэнь Кэсин, так что, позвав того на рюмку вина, термоядерная троица принялась за разработку плана по завоеванию даочжана. Чжоу Цзышу случайно услышал этот разговор (он не то, что бы подслушивал, просто, как Лорд поместья, должен знать, что происходит в его школе и из какой пьяной передряги спасать Лао Вэня). Он немного обиделся, что его не взяли в клуб «сводников», но быстро пришел к выводу, что ему и без того хорошо живется, и решил от чистоты души помочь второму ученику поместья в делах сердечных, так что на следующий день «Ой даочжан Сун, вы не заняты? Славно. Вы же в монастыре обучались? А покажите нашим младшим несколько приемов? Так сказать культурный обмен опытом. Ну что вы, совсем ненадолго, так пару упражнений с мечом…» — а за несколько минут до этого «Значит так, ученики, если в течении следующей недели я увижу даочжана Суна праздно шатающегося по поместью, или находящегося наедине с даочжаном Сяо, я вдвое увеличу ваши тренировки!». План сработал — еще никто не смог обойти Цзышу в умении замотивировать — ученики не давали Сун Ланю прохода, так что он не путался под ногами у главных заговорщиков. В итоге главное правило Кэсина «Даже самая упрямая женщина не устоит перед настойчивым мужчиной» сработало, и бастион пал. Сяо Синчень таки принял свои чувства к Сюэ Яну и искренне проникшись поместьем Четырех Сезонов, а также тем, что эта школа основана не на кровном родстве, решил остаться там. Сун Лань, поняв, что проиграл по всем фронтам, ушел, пообещав заглядывать в гости. А-Цин очень напомнила Вэнь Кэсину Гу Сян, так что он предложил ей остаться в поместье вместе с Сяо Синченем. Сначала она, как фактически вторая девушка в поместье, помогала Сяолянь после родов и с ребенком, а позже она сошлась с одним из учеников и вышла за него. И жили все долго и счастливо!***
Да, редко, когда мне удается додумывать свои идеи по сюжету от начала до конца через середину, но тут прямо вот лягло! Итого имеем пейринги: Сюэ Ян/Сяо Синчень Вэнь Кэсин/Чжоу Цзышу Чжан Чэнлин/Гао Сяолянь
Примечания:
Ну что ж, не совсем в одной странице макси, но я старалась) Как вам такой вот кроссовер?)
