Искры на ветру

Задыхающийся и словно бы утопающий в холодном поту, который прошиб всё его тело, Венти вихрем вылетел из штаба Ордо Фавониус, бегом свернул за ближайший его угол и обессиленно припал к прохладной каменной стене, переводя дыхание. Несколько секунд его нещадно трясло, будто его окружали не приветливые мондштадтские улочки, а суровые заснеженные просторы Драконьего Хребта. Из головы у него не шёл острый, пронзительный, пробирающий до костей взгляд Дилюка, когда тот ни с того ни с сего заговорил об Анемо Архонте. Венти отчаянно хотел верить, что это было всего-навсего ужасное совпадение. Дилюк не мог ничего знать, он просто не мог... Душераздирающая мысль, как тяжёлое лезвие копья, вонзилась Венти в голову с новой силой. Та самая, которую все эти ужасные дни он отчаянно старался отгонять как можно дальше от себя, будто надеясь, как и всегда, что проблема растворится в воздухе, если достаточно долго не думать о ней. "Им всем нужен Архонт. Им всем..." С каждым днём, с каждым новым ужасным известием из Снежной безжалостная правда давила на него всё больше. С каждым днём становилось очевиднее, насколько серьёзны намерения обезумевшей правительницы Натлана. Изо дня в день её войска уже терроризировали Снежную, без разбора сжигая деревни и разоряя города; одно лишь число погибших за эти несколько дней повергало в ужас и шок. И всё это должно было быть лишь началом. Ни для кого уже не было секретом - как только со Снежной будет покончено, следующей целью Мураты станут и остальные регионы. А значит, и остальные Архонты. И вполне вероятно, что первым делом она решит избавиться от слабейшего из них... "Прекрати об этом думать!" - почти истерически прикрикнул сам на себя Венти. В бесконтрольном порыве он обхватил себя руками за плечи, будто отчаянно силясь утешить собственное смятение. Глубокий вдох, полная грудь чистого прохладного мондштадтского воздуха, выдох - и сердцебиение барда начало успокаиваться. Ещё несколько раз повторив этот маленький ритуал, Венти в последний раз шумно протяжно выдохнул, прикрыл глаза и устало сполз по стене штаба наземь. Его собственные мысли загоняли его в угол. Ещё несколько минут назад он был твёрдо намерен захватить несколько книг из библиотеки, беззаботно улыбнуться на прощание Мондштадту и в этот же день бежать из региона как можно дальше. Но сейчас, кажется, впервые за всё это время по нему прямо под дых ударило осознание, что смысла бежать может попросту не быть. Что бы он ни делал, куда бы он ни шёл и как бы ни старался спрятаться, от суровой правды не уйдёшь - над Тейватом нависло зло, собираясь просочиться смертоносным дымом в каждый уголок. Судя по тому, что Венти слышал о Пиро Архонте, её народ был с ней единым целым, и это единство питало её разрушительную силу и могущество с каждым днём, с каждой новой победой на окровавленных холодных просторах Снежной. Возможно ли спастись бегством от настолько мощного существа, чья единственная цель - свергнуть Архонтов одного за другим? Что если Снежная не устоит в войне? Подобный трагический исход сулил бы лишь одно: подрыв экономики, всеобщую панику и хаос по всему Тейвату - такой мир в два счёта превратится в лёгкую добычу для завоевателей, и спасения не будет уже нигде и никому... Снова захотелось кричать. Ничего, абсолютно ничего на свете не могло быть ужаснее этого чувства абсолютной заточённости в кошмаре. Пошатываясь и едва ли ощущая своё тело, Венти поднялся на ноги и нервным широким шагом направился вглубь Мондштадта. Где-то в глубине души он всё ещё не оставлял призрачную детскую надежду, что все беды как по волшебству испарятся из мира сами собой, если как следует закрыться от них любыми возможными способами...

***

После той странной встречи с Венти, оставившей яркий вопросительный отпечаток где-то на затворках разума, Дилюк ещё несколько раз проводил по полдня в библиотеке Ордо Фавониус. Надо ли уточнять, что юного барда, горячо обещавшего поделиться любыми сведениями об Анемо Архонте, какие ему только вспомнятся, Дилюк ни разу больше с тех пор не видел. Увы, это для него уж точно не было неожиданностью. Приходилось и дальше ограничиваться личными исследованиями, а они оказались далеко не самой плодотворной работой. Библиотечные книги по большей части загадочно молчали, а если и не молчали - сведения о предположительно последних появлениях на людях лорда Барбатоса путались в них и противоречили друг другу. Всё чаще, стиснув зубы, Дилюк в безысходности выдыхал полушёпотом древние проклятия на натланском языке, пока продирался сквозь очередные письменные дебри. С того дня, когда исследование началось, каждые несколько часов он с какой-то маниакальной одержимостью отрывался от книг, чтобы закрыть глаза и снова обратиться к своему чувству стихий, убеждаясь, что злополучный Анемо Архонт всё ещё находится где-то в Мондштадте. Это превратилось в своего рода ритуал, несущий одновременно облегчение и жгучий бессильный гнев. Эта несчастная цель была так близко и в то же время так далеко, что порой хотелось рвать и метать - ну или хотя бы пробить головой стол, чтобы полегчало. В конце концов Дилюк с мрачной решимостью пришёл к выводу, что на книги рассчитывать бесполезно. Складывалось впечатление, будто кто-то специально замёл все следы, что могли бы привести к зацепке... "Не кто-то, - с безрадостной уверенностью напомнил себе Дилюк, захлопывая уже шестой за сегодня фолиант, - а Барбатос. Что и говорить, над своим прикрытием он поработал на славу. Здесь больше нет смысла ничего искать..." С этими мыслями он покинул библиотеку, чтобы, как он был уверен, больше не вернуться туда за ответами. Отчасти он был этому даже рад. Изо дня в день возвращаться в штаб Ордо Фавониус было тем ещё моральным испытанием - в основном из-за одного человека, с которым Дилюк очень не хотел ненароком столкнуться снова. Кое-как он заставил себя прекратить об этом думать и снова целиком погрузился в напряжённые размышления о неуловимом до жути Архонте. Стоит признать, Дилюк догадывался с первых же попыток, что изучение книг может не дать плодов. Оставался ещё один припасённый козырь в рукаве, и этим козырем была простая человеческая логика. По правде сказать, сейчас Дилюк уже ругал себя за то, что не воспользовался этим методом сразу, настолько пустой тратой времени теперь казались эти злосчастные визиты в библиотеку. Шагая через освещённые ярким беспечным солнцем улицы, слушая краем уха уже ставшие привычными причитания и фальшивый смех граждан, Дилюк не видел вокруг себя ничего. Его тело работало механически, шаг за шагом приближая его к главной площади Мондштадта, где наверняка вновь было не протолкнуться через напуганную до полусмерти толпу, оцепившую равнодушную и безмолвную статую с крыльями. "Барбатос всё это время был у вас на виду." - В задумчивости Дилюк остановился неподалёку от площади и уселся на ближайшую лавочку, устремив рассеянный взгляд куда-то в точку впереди. - "Он может сколько угодно бежать от своего долга...но ему никуда не деться от своей природы. Это может быть только горожанин с Анемо элементом, и никак иначе. Рамки сужаются на глазах..." На этот раз ему даже не понадобилось чувство стихий. Он провёл в этом небольшом городе достаточно лет, чтобы знать каждого жителя в лицо, и уж точно достаточно, чтобы знать назубок всех местных обладателей глаза бога. Оставалось лишь вспомнить тех, кого судьба одарила магией Анемо стихии...сосредоточившись, Дилюк прикрыл глаза и начал вызывать в памяти знакомые имена и образы. Дико было сознавать, что любой из этих людей, которых он знал уже не один и не два года, мог оказаться самой судьбоносной фигурой в истории Мондштадта... "Джинн Гуннхильдр." Разумеется, первой Дилюк вспомнил ту, бок о бок с которой провёл не один и не два незабываемых года в стенах штаба Ордо Фавониус. Какими бы натянутыми ни были его отношения с орденом, Рыцарь Одуванчик всегда была исключением из правил. До сих пор каждый раз, волей случая встречая бывшую ученицу, в глубине души Дилюк испытывал невероятную гордость и восхищение, будто наблюдая за собственным ребёнком, с годами ставшего вполне способным составить конкуренцию прославленному родителю. Каждый раз, когда среди подвыпивших гостей "Доли ангелов" начинались жаркие споры о том, за кем же всё-таки стоит почётное звание сильнейшего воина Мондштадта - за легендарным Полуночным героем или за Джинн Гуннхильдр - Дилюк втайне от всех расплывался в улыбке. Он своими глазами видел длинный и нелёгкий путь Джинн на рыцарском поприще, видел, как она с детских лет превозмогала себя, изо дня в день пытаясь стать лучше и совершеннее, чем та, кем она проснулась накануне. Не могло ведь всё это быть всего лишь идеально проработанным планом Анемо Архонта, чтобы пустить жителям Мондштадта пыль в глаза и всецело убедить их в том, что они годами наблюдают за обычной жизнью обычной смертной девушки? Не могло ведь, верно?.. "Тактика безотказная, - невесело усмехнулся про себя Дилюк, не открывая глаз, - но судьба не может быть настолько иронична, чтобы свести в одном маленьком городе сразу двоих божеств с одним и тем же многолетним планом. Если бы Джинн и была Архонтом..." Тяжёлый вздох сорвался с уст Дилюка и растворился в беспечном мондштадтском ветерке, витающем вокруг него подобно любопытному мотыльку. "...она вышла бы из тени сразу же, едва над Мондштадтом нависла угроза. Джинн не пряталась бы и не бежала бы от судьбы. Глупо было даже предположить о ней такое." Мысли яркими искрами заплясали в его голове вновь, постепенно забредая ещё глубже в Мондштадт. Следующий претендент на звание скрывающегося Архонта уже вырисовывался перед мысленным взором Дилюка, в кромешной темноте. "Валентайн Хортон." Так звали юного слепого врачевателя, служившего вместе с родной сестрой Джинн в соборе Барбатоса. Больше десяти лет назад его родители, заслуженные рыцари Ордо Фавониус, погибли в бою с Магами Бездны, и осиротевшего мальчика взяли на воспитание сёстры-монахини. Будто стараясь загладить свою вину за врождённую слепоту, природа одарила Валентайна особо острым чувством стихий - говорят, второго такого было не найти во всём Мондштадте. Когда в один день над регионом разразилась непрерывная сокрушительная буря, насквозь пропитанная Анемо энергией, именно это мощнейшее чувство стихий помогло Валентайну обнаружить источник мистической непогоды и спасти город от немыслимых разрушений. Думая об этом, Дилюк приоткрыл глаза и вдумчиво прищурился, будто вглядываясь в ткань пространства и силясь рассмотреть в ней все желанные ответы. Конечно, если подумать, такое уникальное чувство стихий у обычного смертного могло показаться крайне загадочным обстоятельством. Могло ли отсутствие зрения, якобы компенсируемое этим даром, быть всего-навсего тщательно спланированным прикрытием? Возможно, вполне могло, но никаких поспешных выводов делать точно не стоило. Мысленно Дилюк добавил в свой план на ближайшие дни миссию как следует присмотреться к юному целителю. Но на нём свет клином не сошёлся. Были и другие обладатели Анемо глаза бога. И Дилюк сразу же подумал о человеке, ничуть не уступавшем Валентайну в таинственном затворничестве. "Сахароза." Едва вспомнив это имя, он нахмурился и напряг память, стараясь припомнить, когда видел эту девушку на людях в последний раз. Бессменная ассистентка гениального алхимика Альбедо всегда была для Дилюка тихим омутом, окутанным тайной. Когда-то в прошлом пару-тройку раз он советовался с ней, когда задумывал эксперименты по усовершенствованию вкусов своего вина. Надо ли говорить, что помощь в этом вопросе была необходима Дилюку как воздух - мягко выражаясь, не так-то просто проникаться тонкими вкусовыми нюансами и творить уникальные новые напитки, когда любой алкоголь для тебя одинаково отвратителен на вкус. Именно поэтому Дилюк решился подойти к вопросу с чисто научной точки зрения, и лучшего помощника в этом деле, чем Сахароза, он не мог себе и представить. Результаты их совместных экспериментов имели ошеломительный успех, до сих пор винокурня "Рассвет" в огромных количествах сбывала изобретённое тогда одуванчиковое вино с изысканными примесями из плодов травы-светяшки и эссенции стеклянных колокольчиков, за которыми даже пришлось отправлять экспедицию в Ли Юэ - всё благодаря сведениям Сахарозы о тайных химических свойствах чужеземных цветов. Это было прекрасное плодотворное сотрудничество, и всё же Дилюк не сумел по-настоящему сдружиться с девушкой. Хотя её разум и был бесконечно открыт новым знаниям, её натура, напротив, показалась Дилюку невероятно замкнутой, словно бы отчуждённой от всего мирского. Что если у неё были по-настоящему серьёзные причины оградить себя такой стеной этой непробиваемой скрытности? Такие многогранные знания об окружающем мире - и такая тотальная закрытость от него...могла ли причиной этого являться одна, самая главная и сокровенная тайна, которую Сахароза прятала от всего Мондштадта годами, а то и столетиями?.. Всё могло быть. В такое безумное время начинало казаться, что никакой возможный исход не будет выглядеть странным. Больше всего Дилюк боялся сейчас перейти грань и сорваться в бездну паранойи, лихорадочно подозревая всех подряд. Чтобы сдержаться, он глубоко вздохнул и прекратил перебирать воспоминания о Сахарозе. Совершенно точно оставался кто-то ещё. Ещё один, последний человек, вспомнить которого оказалось тяжелее всего, не давал Дилюку покоя. Его имя так и вертелось на языке, порхало вокруг разума, словно бабочка, которую всё никак не получалось ухватить в воздухе - но в конце концов наконец получилось. "Венти..." На какую-то долю секунды губы Дилюка почти что тронула скептическая усмешка. Мимолётом мысли снова вернулись к Джинн, чью кандидатуру он решительно отверг, руководствуясь здравой мыслью, что настолько ответственный и надёжный человек скорее умер бы, чем прятался бы от своего долга в тяжёлый для Мондштадта час. "Может быть, с самого начала стоило исходить от противного и искать Архонта среди самых безответственных людей, кого я только знаю?" - Думая об этом, Дилюк всё же не сумел сдержать безмолвную ухмылку. - "А что...это не лишено смысла. В таком случае Венти, пожалуй, имел бы неплохие шансы возглавить список." Он подумал об этом совершенно беззлобно. В глазах Дилюка Венти всегда был вечным ребёнком - пусть и крайне одарённым, но всё же ребёнком, какому чисто физически рука не поднимется продать что-либо крепче ягодного сока. Слишком уж аморальной для Дилюка была сама мысль о том, чтобы позволить себе опорочить это невинное создание алкоголем. Иногда, когда работники таверны клевали на уловки Венти, позволяя ему бесстыдно напиваться почище некоторых матёрых рыцарей, Дилюк даже не скупился на серьёзные выговоры в адрес своих нерадивых подчинённых. И всё же...последняя встреча с юным бардом, когда разговор зашёл о пропавшем без вести Анемо Архонте, получилась чертовски странной. Теперь уже можно было без сомнений сказать, что даже подозрительной. С того момента Дилюк неоднократно прокручивал эту сцену у себя в голове, анализируя и вдумываясь, и сейчас все его мысли снова свелись к выводу, что так и напрашивался после всего увиденного и услышанного. "Венти часто находится в странствиях, но прекрасно общается с подавляющим большинством жителей Мондштадта...что если он прекрасно знает Архонта прямо в лицо, вместе с его историей и тайной? Знает - и покрывает его как только может..." Пожалуй, такой расклад не слишком удивил бы Дилюка. Зная доброту и наивность Венти, он вполне готов был поверить, что, случайным образом узнав личность скрывающегося Барбатоса, этот юноша, стоило только попросить, сохранил бы божественную тайну любой ценой - даже в настолько непростые времена. И судя по тому, как жутко Венти занервничал, стоило Дилюку поведать ему о своих исследованиях, эта теория легко могла оказаться правдивой. "Или же..." - напомнил Дилюку рациональный внутренний голос. - "...покрывает он только самого себя. Такой же претендент, как и остальные трое." Нужно выяснить правду прежде, чем он снова сбежит из города..." Картина оставалась чертовски запутанной. Впереди явно было немало работы, и терять больше время было нельзя. Открыв глаза и на миг сощурившись от яркого полуденного солнца, Дилюк с громким хрустом костей поднялся на ноги с лавочки. Его путь лежал в сторону главных городских ворот и научной обители Сахарозы.