Искры на ветру

Минуло несколько дней и ночей, а внушительных размеров долг Венти в "Доле ангелов" так и оставался неоплаченным, тихо и тоскливо ожидая своего часа. Впрочем, ничего другого от барда ожидать и не стоило. И, стоит признать, это было наименьшим, что волновало сейчас владельца таверны. Стоял самый конец очередной рабочей смены Дилюка. Народу за столиками уже заметно поубавилось по сравнению с предыдущими часами, постепенно в стенах таверны становилось всё тише, и не более чем через полчаса заведение предстояло закрывать. Именно в этот момент в "Долю ангелов" и ворвался Хайнрих, высокопоставленный рыцарь Ордо Фавониус, возглавлявший сегодня один из бесчисленных патрулей на границе Снежной. Именно ворвался, ударив дверью о стену настолько громко, что больше половины посетителей резко обернулись на него. По его лицу казалось, будто за время патрулирования он постарел на пару-тройку лет. Тяжёлым шагом приблизившись к стойке, он не своим голосом заказал два стакана "Полуденной смерти", крепче которой в таверне не было. Опустошив первый, рассказал, что видел и слышал. Из Снежной в Натлан была направлена дипломатическая делегация. Потрясённые и сбитые с толку новостью об объявлении войны, члены Фатуи силились хотя бы выяснить, что послужило причиной для такого удара, именно поэтому было решено попытаться мирно переговорить с Пиро Архонтом и её приспешниками. А сегодня, едва встало солнце, только один из посланников вернулся в Снежную живым. В Натлане он видел, как его спутники горели заживо, пока не были испепелены дотла. Ему одному Мурата оставила жизнь, чтобы он донёс до остальных, что за участь ждёт каждого жителя Тейвата, который безрассудно попытается остановить неизбежное. Больше она не собиралась скрывать, что захват Снежной - лишь начало грандиозных планов, которые Пиро Архонт вынашивала много веков подряд. Наблюдая, как Хайнрих, завершивший свой рассказ, припадает ко второй порции "Полуденной смерти", безмолвствующий Дилюк с ощущением тяжёлого камня в груди мог думать лишь об одном. "Во всём Тейвате не найти земли более грозной, чем Натлан. Всё его боеспособное население - одна огромная армия, наполненная ненавистью ко всему, что находится за пределами их региона. Даже Фатуи едва ли могут тягаться с ними в бою. У Снежной критически мало шансов устоять под таким дьявольским натиском, а вслед за Снежной поражение потерпят и все другие регионы. И что тогда?.. Что станет, когда Архонту войны больше не с кем будет воевать? Может, её планы куда сложнее и страшнее, чем мы думаем...а может, она не думает о будущем...может, сейчас она не может думать ни о чём...кроме жажды крови." Впрочем, во всём Мондштадте вряд ли кто-то, кроме Дилюка, думал сейчас о таком долгосрочном будущем. Людей заботило настоящее, и только настоящее. С каждым днём он видел город охваченным всё большим и большим страхом. Хоть рыцари и твердили из раза в раз, что ситуация под контролем, что защита населению обеспечена...но каждому было ясно как день, что это неправда. Каждому, включая и их самих. По сей день Дилюк прекрасно помнил кодекс Ордо Фавониус, обязующий рыцарей повторять эти заученные фразы в любой непредвиденной ситуации. Но какие бы успокаивающие речи ни слетали с их уст, в их глазах он видел лишь жгучий ужас, не уступающий ужасу простых горожан. Неудивительно, ведь, как бы высоки ни были их звания, все они - просто люди, большинство из которых даже не защищены наличием элементальной магии. Им страшно даже думать о столкновении с настолько огромной силой, как армия Пиро Архонта. Говорили, что глобальная война обещает стать бескрайним простором для зверских бесчинств Ордена Бездны по всему миру - и это ещё наименьшая из возможных катастроф. Да и как людям Мондштадта не бояться, если их собственный бог-покровитель, не появлявшийся в регионе уже столетиями, так же загадочно отсутствовал даже сейчас... "Дело дрянь." Теперь, проводя в собственной таверне больше времени, чем когда-либо прежде, и подслушивая бесчисленные разговоры мондштадтцев, вновь и вновь Дилюк покидал заведение только с этой нехитрой мыслью на душе. Так было и сегодня. Что и говорить, не такую добела накалённую обстановку он привык видеть в "Доле ангелов". За сегодня он услышал столько ужасных слов, увидел столько страха на лицах, что теперь чувствовал себя переполненным негативом до краёв. И, судя по всему, это ощущение было только началом. Сегодня Дилюк ждал особых вестей из самого пекла, из самого сердца ада, который некогда был Натланом. Сегодня, когда город уже окутала ночь, похожая в этот раз на тёмные объятия вулканического дыма, после закрытия таверны Дилюк не отправился привычным путём на винокурню. Вместо этого он неспешным шагом пересекал безбрежное поле за стенами города. Луговая трава, в свете луны казавшаяся серебристо-синей, тихо мелодично шелестела под его ногами. Обычно, когда только что тебя окружал многоголосый хаос до полусмерти напуганнного города, такая тишина и умиротворённое спокойствие природы кажутся греющей сердце отдушиной. Но сейчас, хмуро глядя на простирающиеся кругом живописные луга под взором молчаливой россыпи звёзд, Дилюк мрачно думал лишь о том, как долго этой красоте суждено оставаться нетронутой, неосквернённой смертоносными челюстями войны. Сопровождаемый шлейфом безрадостных мыслей, он поднялся на поросший высокой травой холм. Неописуемое тихое чувство внутри точно говорило ему, что это здесь. Остановившись на самой высокой точке, Дилюк замер в ожидании и полной грудью вдохнул полный холодной свежести ночной воздух. Чувство отчуждения от всего мира, тотального неумолимого одиночества, часто настигавшее его за пределами городских стен, уже казалось неотъемлемой частью его собственного "я", вот только сегодня это ощущение было очень некстати разбавлено едкими нотками болезненной тревоги. Несколько минут прошли в безмолвии, нарушаемом лишь тихой симфонией сверчков и далёким заунывным волчьим песнопением. Затем, словно из ниоткуда, в ясном небе, похожем на распростёртый тёмно-синий шёлк, вырисовался неясный крылатый силуэт. Неподвижный, словно статуя, Дилюк не сводил с приближающейся фигуры глаз. Ещё минута, другая - и наконец на его подставленное предплечье с шумом опустился крупный величественный орёл. Несколько раз он мощно взмахнул крыльями, восстанавливая равновесие, и бросил пронзительный янтарно-жёлтый взгляд Дилюку в глаза. Тот улыбнулся ему лёгкой приветственной улыбкой, и на миг показалось, будто тяжесть на сердце стала немного более терпимой. - Здравствуй, Аждархид. Добро пожаловать в Мондштадт, - негромко проронил Дилюк, и сразу же после этих слов улыбка испарилась с его лица. - Полагаю, сегодня от тебя не стоит ждать благих вестей... - Боюсь, ты прав. Натлан давно уже не тот, что был прежде, - со вздохом ответил ему орёл глубоким рокочущим голосом. - Не стану скрывать, нет никакого желания слышать об этом в деталях. И всё же...я должен попросить тебя рассказать всё, что ты смог узнать, - тихо проговорил Дилюк, усаживаясь вместе с орлом на траву, после чего хищник осторожно перебрался на его плечо. Пролетающий мимо них ветер тихо шевелил орлиные перья и невзначай развевал волосы Дилюка. Безрадостно склонив свою могучую голову с крепким изогнутым клювом, Аждархид начал рассказ, и, как и стоило ожидать, это была история далеко не из приятных. - Мурата как никогда полна решимости. Один лишь её боевой дух повергает людей Снежной в ужас, и кажется, весь Натлан готов беспрекословно пойти за своим Архонтом. Но признаю, ничего другого я и не ждал...уже не первое и не второе поколение насквозь пропитано её ненавистью ко всем без разбора. Нахмурившись, Дилюк со вздохом закрыл глаза и кивнул, призывая продолжать. Казалось, что каждое услышанное слово было острым когтем, полосующим старые полузажившие раны где-то в глубинах его существа. - В Снежной уже прикидывают масштабы грядущего бедствия...и результаты неутешительные. Однако Крио Архонт до сих пор ни словом не обмолвилась об объединении с другими народами... Горький смешок сорвался с уст Дилюка, вынудив Аждархида замолкнуть. - Кто бы сомневался. Зная Царицу...она не пойдёт на это до тех пор, пока не станет слишком поздно. А что же до Мондштадта...ты ведь знаешь не хуже меня, что рыцари никогда на это не согласятся. Немеренный риск для маленького беспризорного региона. - Это было ясно давным-давно. Вот и настал тот день, которого нам было не миновать, верно?.. - Увы, совершенно верно. Никто не знает, что делать дальше. Несколько секунд стояло тяжёлое молчание. Мрачные взгляды Дилюка и Аждархида устремились в усыпанное звёздами небо, на полную луну, что освещала сейчас весь Тейват, от безмятежных мондштадтских лугов до свирепого ада, в который превратился некогда счастливый Пиро регион. Затем орёл медленно повернул к парню голову, и в его круглых янтарных глазах блеснула слабая надежда. - Не знает никто, кроме тебя, так?.. Губы Дилюка от этих слов тронула смутная, кривая улыбка душераздирающей тоски. - Я не был бы собой, если бы не знал, Аждархид. После ещё нескольких минут молчания, что прошли для Дилюка в глубоких и напряжённых раздумьях, он решительно поднялся на ноги. - И ты только что прояснил для меня нечто чертовски важное. Хех...как и всегда. - Покосившись на орла, он улыбнулся уже куда более искренне и тепло. - Спасибо, друг. Тяжело представить, что я делал бы в такой ситуации без моего верного адепта... В приливе благодарности орёл тихонько прислонился к нему головой. Его длинные мощные когти на удивление приятно и даже мягко сжимали плечо Дилюка. - Поверь, для меня нет большей чести, чем по-прежнему служить тебе. После стольких лет... - Глубоко вдохнув свежий воздух полей, орёл с шумом встрепенулся, готовый расправить крылья. - ...а сейчас прошу простить меня...я долго был в пути и надеялся поохотиться по прибытии. Береги себя, Анкалагон...только на тебя теперь вся надежда. С резким кличем он снялся с плеча Дилюка, резко оттолкнувшись сильными когтистыми лапами. Мощные крылья с шумом рассекли воздух, и через несколько секунд грозная орлиная фигура уже вновь таяла в бездонном тёмном небе, оставляя Дилюка наедине с такими же бездонными и тёмными, как пропасть, мыслями. Теперь они окутали его настолько плотно, что он едва ли заметил, как с момента прощания с Аждархидом минули почти сутки. Сегодня он, как и днём ранее, неспешно покидал свою таверну, собираясь закрыть её до наступления утра. Его мысли вновь витали где-то бесконечно далеко, пока он с тяжёлым утомлённым взглядом выталкивал из "Доли ангелов" очередного засидевшегося рыцаря, который с горя перебрал настолько, что ноги отнимались намертво. В последнее время подобные случаи как-то уж слишком резко участились. Чуть ли не каждый день Дилюк с горькой иронией гадал, кто же из бравых защитников Мондштадта окажется не в силах дойти до дома сегодня. Обычно железная выдержка членов Ордо Фавониус ныне трескалась по швам, выдавая их беспомощный ужас на глазах у всех. Казалось, каждый новый патруль со стороны Снежной приносит новости ещё более жуткие, чем предыдущий. Проходя в полумраке через площадь мимо статуи Анемо Архонта, Дилюк с тяжёлым сердцем наблюдал уже привычную глазу смятенную толпу горожан. И каким бы далёким от них он себя ни чувствовал, тот же единственный отчаянный вопрос, с которым они взывали к статуе, днями и ночами не давал покоя и самому Дилюку. "Где ты, Барбатос? Где ты, когда они так нуждаются в тебе?" Эта мысль неприятно пульсировала у него в голове с каждым шагом на протяжении всей дороги до винокурни "Рассвет". Сегодня в небе над винокурней снова тяжело клубились мрачные тучи, а гулявший по полям ветер был неприветливым и резким, так что Дилюку искренне не терпелось оказаться под родной крышей. Он вошёл внутрь, предчувствуя долгую, очень долгую ночь наедине с самим собой...а заодно и тонны формальностей, которые предстояло уладить перед этим. В его роскошной столовой для него уже был накрыт ужин, заранее приготовленный прислугой, пара человек из которой без промедления почтительно поприветствовали Дилюка в дверях. Сегодня он разговаривал с ними будто бы чисто рефлекторно. Его мысли блуждали далеко за пределами Мондштадта, и предсказуемые учтивые речи служанок едва ли достигали его разума. Лишь когда, уже покончив с ужином, Дилюк неспешно поднимался в свой кабинет, один голос всё-таки смог пробиться в его сознание сквозь туман мрачных раздумий. - Господин Дилюк...около полудня мне передали письмо для вас... Он резко остановился прямо посреди лестницы и медленно обернулся на хрупкую светловолосую служанку с аккуратным конвертом в руках. С расстояния нескольких шагов хорошо было видно до боли знакомую Дилюку печать Ордо Фавониус на конверте. Он тяжело вздохнул, протягивая за письмом руку, в этот момент показавшуюся ему свинцовой. - Оно от капитана Кэйи, не так ли? Служанка ограничилась коротким деликатным кивком. Её слегка утомлённый взгляд говорил яснее тысячи слов, в какую обыденность превратились для прислуги эти бесконечные визиты Кэйи с его письмами в отсутствие Дилюка. Некоторые работники винокурни уже по-тихому перешучивались, называя эти визиты своего рода еженедельным ритуалом во имя процветания Ордо Фавониус. Бывало, они даже делали ставки, в какой день недели капитан объявится на пороге на этот раз... - Спасибо, Ида. Не забудь напомнить Чарльзу о завтрашней смене в таверне, - негромким деловитым голосом отчеканил Дилюк, дождался нового кивка от служанки и направился дальше по лестнице. Он едва ли сознавал, насколько сильно и в то же время аккуратно и почти трепетно его пальцы сжались на шероховатой бумаге конверта. Элегантный кабинет на верхнем этаже винокурни встретил Дилюка родным тёплым полумраком. Резные окна на стенах целиком закрывали тёмно-бордовые шторы из дорогой сумерской парчи, однако мягкого света от высоких свеч в роскошных золотых канделябрах, что стояли по углам письменного стола, на эту ночь было более чем достаточно. Ещё на ходу, едва закрыв за собой дверь, Дилюк медленно, с тяжёлым настороженным взглядом распечатал конверт...пусть даже он и уверен был, что прекрасно знает о содержимом письма заранее. И он не ошибся. Уверенный, аккуратный, витиеватый почерк капитана Кэйи он узнал бы из тысячи. На миг ему показалось, будто зимний щекочущий холодок просочился в комнату из ниоткуда, как только он начал читать. "Здравствуй, Дилюк. Давненько мы не говорили, правда? Как и обычно, надеюсь, что ты в добром здравии. Я бы также понадеялся на твоё хорошее настроение, но...сомневаюсь, что в наши непростые времена это возможно. Да, конечно же, я пытался поговорить с тобой о происходящем, когда ты дежурил в таверне, но понимаю, на работе у тебя есть дела и поважнее болтовни. Впрочем, тебе не хуже меня известно, что деньки в Мондштадте наступили ещё те, не правда ли? Ты бы видел, что происходит сейчас в Ордо Фавониус...боюсь, только тебе я и могу рассказать об этом, Дилюк. Джинн сама не своя с тех пор, как всё началось. Хоть она и пытается держаться молодцом, но я слишком хорошо её знаю, чтобы не разглядеть, каково ей на самом деле. Она без устали говорит, что сейчас у нас каждый рыцарь на счету, и я не могу с ней не согласиться. Ты знаешь, я и раньше тосковал по временам, когда ты ещё был частью ордена..." На этом месте, даже не дочитав предложение до конца, Дилюк с тяжёлым вздохом опустил руку, державшую письмо, и резким шагом направился к своему столу. В шаге от стола он остановился, чтобы выдвинуть верхний из трёх ящиков из лакированного красного дерева. Чуть ли не до краёв ящик был переполнен вскрытыми конвертами с такой же печатью Ордо Фавониус, и в каждом из них покоилось по одному исписанному всё тем же изящным почерком письму. В конце каждого - дата написания, а также короткая, деликатная и ёмкая подпись...подпись, местами заметно выбивающаяся из аккуратного вида письма своей лёгкой неровностью, будто из раза в раз рука писавшего на этом моменте бесконтрольно вздрагивала. "Твой брат Кэйя." Ни на одно из этих писем их отправитель так и не дождался ответа. Скрепя сердце Дилюк осторожно уложил сегодняшнее письмо обратно в конверт - так бережно, словно это была живая и тёплая маленькая птичка. Через секунду конверт присоединился к остальному содержимому ящика, и сейчас же тот был с мерным шумом задвинут обратно в стол. Сегодня ночью Дилюк не мог позволить своим мыслям отклониться от нужного курса ни на минуту, чего бы ему это ни стоило. На кону стояло больше, чем когда-либо. Усилием воли заставив себя сосредоточиться и очистить свой разум от натиска ненужных эмоций, Дилюк разложил на столе огромную, пожелтевшую от времени карту Тейвата почти трёхсотлетней давности. Не более чем двумя минутами позже к карте присоединились пара перьев для письма, три чернильницы с разными цветами чернил и несколько объёмистых книг об истории, географии и политике Тейвата - местами выцветших и потрёпанных, но без единой пылинки, как и любая другая книга из домашней библиотеки Дилюка. И лишь тогда, как только все нужные компоненты оказались на месте, владелец винокурни позволил себе сесть за стол и приступить к своему главному плану на сегодняшнюю ночь. Весь мир для него в этот момент исчез. Осталась лишь цель, ответственнее которой в его жизни не было никогда. Он не замечал, как пролетающие мимо часы сменяли друг друга, пока изучал пристальным взглядом карту, снова и снова сверялся то с одной книгой, то с другой, десятками откладывал в уме даты и названия, делал на карте аккуратные цветные чертежи и пометки. Его кристально ясный и трезвый рассудок - главное его оружие против любых невзгод - работал без устали и в полную силу, с каждой минутой превращая хаотичную россыпь мыслей и знаний в аккуратную, идеально упорядоченную цепь логических заключений. Детали головоломки, которая ещё недавно могла бы показаться непостижимой, теперь послушно вставали на свои места, повинуясь велению голоса разума Дилюка. Чем больше проходило времени за стратегической работой, тем большее спокойствие и уверенность привычным теплом распространялись по сознанию Дилюка. В этой сосредоточенной тишине, в крепких стенах своего кабинета, отрезавших его от внешнего мира с его неминуемыми бедами, Дилюк чувствовал себя уже почти полностью готовым вершить судьбу этого мира. Наедине со своими знаниями, со старой картой, на которой причудливо мерцали янтарно-жёлтые отсветы свечей, он с каждой минутой всё более явственно ощущал, как медленно и неотвратимо разгорается знакомая твёрдая решимость внутри него. В то время, как его тело находилось в уютной тёплой изоляции от всего мира, разум молниеносными скачками путешествовал по самым разным его уголкам, от региона к региону, от Архонта к Архонту, преследуя одну, как никогда великую и судьбоносную цель. Взгляд его пламенно-алых глаз, в очередной раз бродя по уже изрядно исчерченной карте, невольно остановился на регионе, отмеченном немного стёршимся от времени, но всё таким же гордым и звучным именем Натлан. И на этот раз Дилюк не сумел миновать гнетущей тени тревоги, промелькнувшей где-то на затворках его сознания. Натлан...в лёгком забытье Рагнвиндр едва ли заметил, как его пальцы бесконтрольно коснулись сухой и жестковатой поверхности карты прямо рядом с именем злосчастного Пиро региона. Что могло происходить в этих краях прямо сейчас, что мог готовить завтрашний день...одной Селестии известно. Неожиданно Дилюк осознал, что не может прекратить думать о Мурате. Спит ли сейчас Архонт войны или, как и он, целиком поглощена мыслями о будущем? Вспоминает ли то время, когда её кровожадные планы пытался остановить родной брат, лишь затем, чтобы быть поверженным и буквально выжженным из памяти собственного народа? И хранит ли ещё её захваченная эрозией память те сокровенные воспоминания, что когда-то грели им обоим душу...

***

Бескрайнее небо над Натланом, обычно синее, глубокое и в размашистых узорах редких облаков, ныне застилал густой ядовито-зелёный дым. Удушливый, угрожающий и пропитанный мощнейшей Дендро энергией, он медленно и неотвратимо опускался на столицу, будто бы целенаправленно устремившись к Якатану, необъятной каменной пирамиде в двести футов высотой, что служила обиталищем для нынешнего Архонта. Извержения вулканов в этом суровом краю отнюдь не были редкостью, однако такого люди Натлана ещё не видели и даже представить не могли - вместо магмы, пепла и раскалённых каменных обломков из жерла вулкана Хуракун вырвалось огромное облако этого странного зелёного дыма, который с молниеносной скоростью охватил небеса над столицей. Пиро Архонт Ахаги и его приближённые были повергнуты в смятение. Огромная доля стражей пирамиды была направлена на разведку к вулкану, в самое пекло. И вернуться им предстояло очень, очень нескоро - опрометчиво приближаясь к источнику неизвестной опасности, они один за другим валились с ног, погружённые этими странными Дендро испарениями в глубокий и непробудный сон. А когда не возвращались одни, вслед за ними посылались другие. В считанные часы пирамида Якатан осталась практически без защиты. Даже на диво несложно оказалось сразить жалкие остатки стражи до того, как они подняли бы тревогу... - Ха! И ты ещё говорил, что это будет наша разминка? В жизни не видала таких скучных битв! - торжествующе усмехнулась во всю ширь Мурата, пренебрежительно переступая через тело последнего поверженного стража. Она почти не запыхалась в ходе короткого, но яростного сражения, а её массивное зазубренное копьё, превосходящее её тело по высоте, продолжало воинственно полыхать в полной боевой готовности. Его пламенные отсветы лихо плясали на тёмных каменных стенах пирамиды, сплошь покрытых причудливыми письменами и рисунками. Анкалагон не сводил настороженного взгляда с этих стен, оставив позади выведенную из строя стражу и шагая вглубь пирамиды следом за сестрой. Его собственная Пиро энергия, пульсируя в такт биению сердца, ощутимо струилась по венам до самых пальцев, сжимавших рукоять раскалённого добела двуручного меча. - Не твой уровень, да? - негромко снисходительно хмыкнул он. - Оно и к лучшему, Мурата. Побереги силы для настоящего боя. - Об этом можешь не беспокоиться! Мы без труда справились бы и с остальными... - Может, и справились бы, - строго охладил пыл сестры Анкалагон, - но без толку. Нам повезло, что Лилуай согласился подстроить это извержение. Только представь, как быстро поднялась бы тревога, если бы стражи здесь было в десяток раз больше? Мурата небрежно фыркнула, решительно шагая вперёд без оглядки. Сейчас её рубиново-алые глаза застилала пелена боевого жара, но Анкалагон прекрасно знал, что как только битва будет окончена, его сестра остынет и сможет спокойно и беззлобно признать его правоту, и это признание как ничто другое согреет его сердце. Как и всегда. - Это ему повезло, что ты вообще позволил ему участвовать в твоём плане! И как у него только хватило смелости просить нас о таком? С его-то элементом он должен дрожать от страха перед такими, как мы! Анкалагон протяжно вздохнул, пристально всматриваясь в извилистые коридоры, что начинались сразу после входа в пирамиду. Ненавязчивым шагом он обогнал сестру и повёл её за собой в самое сердце строения, стараясь в точности запоминать каждый поворот и каждый особо броский рисунок на стенах. - Дендро магию не стоит недооценивать, - серьёзно проговорил он на ходу. - Никто не выманил бы отсюда стражу более надёжным способом, чем Лилуай. Только благодаря ему мы и прошли сюда настолько незаметно. Берегись..! Последнее слово он выкрикнул в полный голос, молнией метнувшись в сторону от места, где стоял. Всего в паре дюймов от него в стену вонзилась полыхающая стрела. Новая группа до зубов вооружённых стражников, не менее дюжины человек, стремительно окружали незваных гостей, и каждому из них предстояло горько пожалеть об этом. С боевым кличем Мурата бросилась в бой, её копьё рассекало воздух с жутким свистом, оставляя ослепительный пылающий след. - Не выпускай их отсюда! Не дай им известить его! - с рычащим хрипом скомандовала она брату, одним ударом копья об пол отбрасывая сразу нескольких стражей силовой волной. Коротко кивнув, Анкалагон бросился к тяжёлым каменным дверям, ведущим в следующую комнату, и вскинул на изготовку меч, ставший в этот миг словно кровным продолжением его тела. Точными и ожесточёнными Пиро атаками он разбрасывал пытающихся приблизиться стражников, как сухие листья на ветру. Не прошло и нескольких минут, как с этой засадой тоже было покончено. Брат с сестрой в решительном и мрачном молчании продолжили свой путь, всё больше и больше углубляясь в каменный зев пирамиды. Чем ближе они были к тронному залу Ахаги, тем душнее и неприветливее становились коридоры, освещаемые лишь магическими вечными факелами на стенах. Когда двое Архонтов подошли вплотную к обиталищу ничего не подозревающего Ахаги, обоим уже казалось, что сами потолки давят на них своей огромной неумолимой каменной массой. Испещрённые рисунками стены теперь показывали поистине ужасающие картины. Немудрено, ведь здесь, вблизи тронного зала Архонта, они показывали самые главные его исторические заслуги и деяния. По крайней мере, по мнению самого Ахаги. Эти рисунки на стенах показались Анкалагону выходцами из чьих-то кошмарных снов, но страшнее всего был тот факт, что всё это была сухая и голая реальность. Прямо сейчас на стене по правую руку от Анкалагона находилось изображение людей, корчащихся под кнутами в непомерных муках денного и нощного строительства под палящим солнцем. Это был рабский магический труд тысяч людей, что несколько веков, из поколения в поколение строили для своего правителя пирамиду Якатан. По левую руку был другой, не менее жуткий рисунок. Прилюдные казни множества натланцев, обречённых на смерть лишь потому, что по достижении двадцатипятилетнего возраста они всё ещё не получили глаз бога, а значит, всегда были никчёмны и бесполезны как люди...Анкалагон услышал, как Мурата тихо зарычала, на ходу обводя страшные картины взглядом. В полутьме её глаза светились праведной яростью, как догорающие угли. - Мерзость. Как же он гордится всем, что сотворил, - процедила она сквозь свои острые змеиные зубы, до побеления костяшек сжимая копьё в руке. - Этот гнусный выродок не достоин жить! Анкалагон протянул руку и крепко сжал свободную от копья ладонь сестры. Его голос, тихий и решительный, безудержно подрагивал от клокочущего внутри гнева. - Больше он никому не причинит зла. Пришло время нового Натлана, верно? Мурата ответила ему долгим взглядом, полным настолько горячего рвения и ярости, что, казалось, даже камни могли бы расплавиться под ним. Сестра выглядела как точное отражение Анкалагона, по малейшей прихоти Селестии воплощённое в женской телесной оболочке. Те же пышные волосы до талии, ярко пылающие в полумраке алым, синим и янтарно-жёлтым цветами. Те же мощные, длинные, изогнутые в сторону затылка рога, будто выточенные из чёрного камня. Те же глаза, ярко-алые, как убийственно горячее пламя. Одна кровь в жилах и одна цель в сердце. Всё его существо загорелось чувством необычайного, непреодолимого единства с сестрой, вместе с которой он готовился к этому роковому дню веками. Настал час наконец воплотить то, на что весь Натлан уже давно потерял надежду... - Я...не смогла бы добраться сюда без тебя, - неожиданно приглушённым голосом, без тени злобы признала Мурата. Анкалагон тепло улыбнулся, прежде чем отпустить её руку и вновь покрепче сжать обеими руками меч. - Взаимно. Я рад, что ты здесь. Следуя его примеру, Мурата в готовности взялась обеими руками за копьё и разгорячённо усмехнулась знакомой ухмылкой предвкушения славной битвы. Самой судьбоносной в их жизни и в жизни всего Пиро региона... - Ну что...размажем этого урода по его же залу? - азартно рыкнула она, занося с новой силой загоревшееся копьё. Анкалагон издал тихий смешок и подмигнул ей. - Как думаешь, какое лицо у него будет, когда он увидит нас? - А зачем гадать? Знал бы ты, как давно я мечтаю это выяснить! Вперёд! По всему телу в жилах Анкалагона полыхнуло буйное танцующее пламя. За плечами у него была война Архонтов, но никогда в жизни он не чувствовал такой решимости, как сейчас, бок о бок с сестрой, на пути к новому и счастливому будущему Натлана... - Вперёд.

***

Должно быть, Дилюк не заметил, как воспоминания унесли его в пучину сна. Он проснулся тяжело, будто посреди приступа лихорадки, и не сразу осознал, где находится. Оторвать голову от сложенных на столе поверх карты рук оказалось нелегко, и едва сделав это, Дилюк потерянно уставился невидящим взглядом куда-то в пустоту перед собой. Его глаза были полны горячих, безудержных слёз. Внутри всё окутала траурная горечь, и казалось, будто разум превратился в мёртвые останки дотла сожжённого леса. Так мучительно пусто и безжизненно на душе не было давно, и всё же...он по-прежнему не мог позволить себе отдаться эмоциям и сбиться с запланированного курса. Он уверен был в одном - неважно, как сильно происходящее разбередило твои старые раны. План есть план, и что бы ни случилось, ты обязан следовать ему безукоризненно - на этот раз во имя блага всего Тейвата. Свечи на письменном столе давно погасли - должно быть, в ту самую минуту, когда Дилюк провалился в сон. Огромным и болезненным усилием он заставил себя собрать всю волю в кулак и привычным образом загнать все эмоции как можно глубже в недра своего сознания. Он бы избавился от них и вовсе, если бы мог, но, кажется, настолько всесильным не суждено быть ни одному живому существу. Чувствуя себя так, будто всё тело налилось свинцом, Дилюк поднялся на ноги, подошёл к окну и раздвинул шторы, надеясь понять, сколько времени отнял его злополучный сон. Сразу же, едва он это сделал, его глаза были на миг ослеплены лучами занимающегося рассвета. От дождевых туч не осталось и следа, и всё небо заливал нежный, будто написанный акварелью градиент из лазурных, розовых и солнечно-золотых оттенков. Виноградники, зелёные росистые луга и прилегающий лес были живописны и спокойны, словно с тихой радостью встречали начало нового дня в Анемо регионе. Словно и не было опасности, тяжёлым роком нависшей над миром... Нахмурившись, Дилюк со вздохом отступил на шаг от окна и вернулся мыслями к своему ночному исследованию. Сощурив глаза, он уставился через плечо на исчерченную карту Тейвата, будто молча требуя от неё ответов. По поверхности карты медленно скользили золотистые лучи встающего из-за горизонта солнца, в свете которых беспечно кружилась пыль. На несколько секунд показалось, будто один из лучей красноречиво указывает прямиком на Мондштадт, и в пристальном взгляде Дилюка загорелся мрачный огонёк сомнения. Стратегия дальнейших действий, которую он от начала и до конца обрисовал для себя этой ночью, выглядела для него простой и кристально ясной...если бы не одно весомое "но". В его плане, от которого могло зависеть будущее всего Тейвата, остро не хватало сейчас краеугольного камня. И этим камнем был Анемо Архонт. Собравшись с мыслями, Дилюк раскрыл окно, набрал полную грудь холодного рассветного воздуха и закрыл глаза, активируя своё чувство стихий. На пределе своей концентрации он позволил ему разлететься невидимой сетью по всему Мондштадту, проникая в каждый потаённый уголок. С каждым мигом он чувствовал всё больше и больше, сильнее и сильнее, всё явственнее ощущал на расстоянии магию самых разных и непредсказуемых элементов, переполняющую тела множества мирно спящих или просыпающихся горожан. Это разнообразие магии было поистине завораживающим, однако сейчас Дилюка интересовало только одно. Не открывая глаз, он оградил свой разум от всех стихий, кроме одной. Теперь он прислушивался только к Анемо элементу, самому судьбоносному для этого региона. Это был решающий момент, и невольно сердце Рагнвиндра замерло в неконтролируемом волнении. А затем...затем оно взбудораженно забилось вдвое сильнее прежнего. Неосязаемая, тихая, но мощная магия Анемо элемента пронизывала каждый уголок Мондштадта, каждый закоулок и каждую травинку в бескрайних полях и лесах. А вместе с этой рассеянной повсюду магией...Дилюк отчётливо ощутил её источник. Мощнейшую и чистейшую концентрацию Анемо энергии, что ему когда-либо доводилось встречать. Она ошеломляла своей силой. Она вмиг ослепила его чувство стихий, как полуденное солнце слепит глаза...а это могло значить лишь одно. Сомнений быть не могло, где-то в Мондштадте билось сердце бога. Хватило всего доли секунды, чтобы это понять. Но вместе с этой потрясшей воображение магией Дилюк ощутил и кое-что ещё. Искусно сделанный непроницаемый барьер мгновенно запутывал все его мысли, стоило ему только попытаться ментально вычислить местонахождение источника. Как бы отчаянно он ни старался, разум вновь и вновь заволакивало туманом, будто мгновенно лишая Дилюка способности мыслить в этом направлении. Маскировочная магия Анемо Архонта была на наивысшем уровне... "Барбатос..." - в глубоких раздумьях, которые так ни к чему и не привели этой ночью, Дилюк вновь перевёл взгляд на карту, и впервые за много лет его душу тронуло тихое, но явственное чувство праведного гнева. - "Почему ты оставил их? Почему продолжаешь скрываться? Тебе не убежать, если война не прекратится...но ничего..." Гнев сменился мрачной, твёрдой решимостью, остановить которую не могло ничто и никто. Рывком отвернувшись от карты, Дилюк покинул кабинет и шагнул в новый день, который просто обязан был приблизить его к разгадке последней тайны - той единственной, что стояла между ним и спасением Тейвата. Обязан был, и иначе и быть не могло. "...Пришло время выйти из тени, Барбатос. Для нас обоих."

***

В столь ранний час каменные улицы Мондштадта были почти безлюдны и казались гораздо просторнее, чем обычно. Освежающий утренний ветер, ещё отчётливо отдающий ночным холодком, вальяжно разгуливал по проулкам, где и как ему только вздумается, словно призрачный бродячий кот, с любопытством исследующий город свободы. Ветряные мельницы причудливыми шестирукими великанами тянулись в небо, отбрасывая исполинские, полные прохлады тени на Мондштадт. Когда солнце достигнет зенита в почти безоблачном небе, ничуть не напоминающем о вчерашней непогоде, эти тени плавно и неспешно начнут свой путь на противоположный край города. На тот момент, несомненно, Мондштадт уже окончательно пробудится и будет до краёв наполнен жизнью, голосами, неспокойными взглядами и новыми тревожными слухами о Натлане. А вот Дилюка в ближайшие часы ждала совсем другая участь, ведь сейчас он явился в город лишь для того, чтобы снова наглухо запереться от людей. Сейчас его путь лежал к массивному и величественному зданию, на порог которого Рагнвиндр не ступал уже очень и очень долгие годы - рыцарскому штабу Ордо Фавониус. С безрадостной уверенностью на душе он думал о том, что это место уж точно не встретит его тишиной и безлюдьем, как бы сильно ему этого ни хотелось. И конечно же, он оказался прав. Напротив широких ступеней из белого камня он издалека завидел нескольких статных кавалерийских лошадей, окружённых группкой рыцарей, готовящихся выдвинуться в утренний патруль. Впереди всех, ведя под уздцы породистого коня белоснежной масти, неспешно шагал капитан Кэйя, при виде которого сердце Дилюка куда-то рухнуло, но отступать уже явно было некуда. К его несчастью, их взгляды неминуемо встретились, стоило Рагнвиндру подойти поближе к месту назначения. На миг лицо Кэйи тронула смесь изумления и отчаянной надежды, но тотчас же была мастерски скрыта за маской вежливого недоумения. - Ну надо же...какую раннюю пташку занёс к нам ветер, - мягко проронил он, не сводя взгляда с приближающегося парня. Его голос так и сочился безупречно наигранной прохладной иронией. - Какими судьбами, господин Дилюк? Не нужно было быть гением, чтобы догадаться, что все мысли Кэйи сейчас поглощает вчерашнее письмо. Не нужно было видеть капитана насквозь, чтобы понять, как бешено бьётся от волнения сердце за этой непроницаемой ледянистой оболочкой. Дилюк, как и всегда, ответил тяжёлым и неприветливым взглядом. - Я иду в библиотеку. Научный интерес, - сухо отчитался он и направился резковатым шагом вперёд, больше не глядя в сторону Кэйи. Такого ответа тот явно не ожидал. В его голос всё-таки просочились предательские нотки искреннего потрясения, которые капитан отчаянно пытался прикрыть пренебрежительными смешками: - В...в библиотеку? Хех, давно же тебя там не было...буду честен, я наивно подумал, будто ты здесь совсем за другим...что же могло тебе понадобиться в такое время в... - Личный научный интерес, - безжалостно отрезал Дилюк, не оборачиваясь. - А тебя, кажется, заждался твой патруль, Кэйя. Он решительно поднялся по ступеням, раскрыл перед собой тяжёлую каменную дверь и шагнул внутрь здания штаба. Впрочем, куда тяжелее двери оказался груз, начавший нещадно стягивать его собственное сердце в тот же миг, когда был окончен разговор с капитаном кавалерии. Сбрасывать маску наедине с собой всякий раз было невыносимо больно. Едкая горечь, которая подобно ядовитому дыму разъедала его нутро и обжигала глаза, схватила его с новой безжалостной силой. Горечь вины, отчаяния и тоски о том, чего никогда уже не вернуть. "Соберись...соберись, Анкалагон. Ты не можешь позволить себе эту слабость. Не сейчас..." Стиснув зубы в порыве борьбы с самим собой, он прошёл сквозь огромный светлый холл, едва ли замечая его полузабытое великолепие. Вошёл в библиотеку, в состоянии полной отрешённости обменявшись парой дежурных приветственных реплик с Лизой Минчи на входе. Обычно при таких встречах Дилюка забавляло её вечно до предела расслабленное настроение, скрывающееся за мягкой и загадочной улыбкой. Сегодня Лиза, только-только открывшая библиотеку, хоть и старалась держать эту улыбку, всё равно казалась озабоченной и подавленной, и таким неприятным переменам Дилюк ни капли не был удивлён. Чтобы не началось удручающее обсуждение объявленной войны, он коротко сообщил, что в ближайшие часы будет занят собственным исследованием, и удалился в таинственную глубь книжных рядов. В библиотеке было на диво тихо и уютно, горели со всей осторожностью расставленные свечи, стоял тёплый запах смолы и книг самой разной степени давности. Увесистые фолианты, от разнообразия которых могло зарябить в глазах, стояли на длинных полках величественно, притягивая взгляд. Здесь действительно можно было ощутить себя в другом мире, вдали от всей мирской суеты, отвлечься от происходящего снаружи хаоса и даже уловить иллюзию умиротворения и покоя. Но какими бы приятными ни казались такие перспективы, единственный утренний гость библиотеки был до боли от них далёк. Сегодня он пришёл сюда докопаться до правды, и он не намерен был уходить без неё - неважно, скольких сил и времени это стоило бы ему. Лёгкая тень Дилюка, подрагивающая от огоньков свечей, скользила по рядам особо старинных и потрёпанных книг, вдоль которых он двигался, пронизывая корешки с названиями пытливым взглядом - вдоль рядов древнеисторической секции. Здешние книги, давно уже никем не тронутые, скрывали множество тайн многолетней, а под час и многовековой истории Мондштадта, и именно здесь Дилюк всей душой надеялся отыскать зацепки. Взяв с полок сразу несколько тяжёлых, местами ветхих томов, он расположился за ближайшим письменным столом. Его взгляд зацепило на удивление стерильное состояние книг - хоть они и явно прошли на своём веку через огонь и воду, хоть и ждали своего часа в самой глубине библиотеки, на их обложках и переплётах не было сейчас ни единой пылинки. Невольно Дилюк восхитился трепетным отношением Лизы к её нелёгкому ремеслу, и это была последняя мысль, которую он отбросил, прежде чем приступить наконец к поискам истины. Книга сменялась книгой, образуя на столе целые горы; зоркий, почти немигающий взгляд Дилюка вновь и вновь пробегал по нескончаемым рядам слов, по бесчисленным страницам и главам. Ничто не нарушало глубокой и задумчивой тишины библиотеки вокруг него - только мерное тиканье часов, шелест выцветших от времени страниц...и оглушительный звон непрерывно работающих мыслей в голове Дилюка. С тихим азартом охотника, выслеживающего спасительную дичь в голодный час, он выхватывал из бесконечных текстов любую зацепку о злополучном Анемо Архонте. Может быть, тот и принял решение испариться без следа и оставить свой народ на произвол судьбы, но он нужен был Дилюку для исполнения его плана, а это значило, что, как бы он ни старался, скрываться ему осталось недолго. И со временем из туманной неразберихи, что царила в голове у Дилюка при входе в библиотеку, начали вырисовываться очертания неутешительной картины. "Никто не видел Анемо Архонта веками...вся его мощь должна была уже практически сойти на нет. Есть смысл полагать, что он последовал стратегии Моракса, с которым всегда был близок...а если так, то сейчас он прячется среди людей, прикидываясь обычным смертным. И сомнений быть не может, прячется он в Мондштадте. Магия столетиями помогает ему скрываться и не быть распознанным людьми, вот только так ведь было не всегда...чертовски интересно, каковы же самые последние из книжных сведений об Архонте." - В рьяном порыве Дилюк раскрыл очередную книгу, и страницы векового фолианта зарябили перед его глазами с новой силой. - "Где же тебя могли видеть в последний раз, Барбатос...куда же ты мог просто исчезнуть..." Что-то громко рухнуло совсем неподалёку от Дилюка. Сбитый с мысли, он в лёгком раздражении повернул голову на звук и обнаружил Венти, только что уронившего целую кучу книг с полок соседнего шкафа. - Ой... - только и сказал юный бард, и лишь затем его смущённо-растерянный взгляд наткнулся на сидевшего в нескольких метрах Дилюка. Круглое ребяческое лицо Венти тут же зарделось, как маков цвет - несчастный явно никак не ожидал, что у его книжного фиаско обнаружатся свидетели. Дилюк лишь сдержанно хмыкнул, переводя красноречивый взгляд с Венти на рухнувшие тома и обратно. - Неловко вышло, - невозмутимо заметил он. - Лучше бы тебе убрать это раньше, чем на шум придёт Лиза. А то ведь нечем потом будет на лире играть... Одна лишь мысль о таких перспективах заставила только что алого Венти побледнеть как смерть. Расплывшись в нервной улыбке, он кинулся подбирать книги подрагивающими руками. - Ты...ты ведь меня ей не выдашь, правда? - с опаской покосился он на Дилюка. Тот слабо вздохнул и покачал головой, гадая краем сознания, помнит ли Венти о своей задолженности в "Доле ангелов". Может быть, тот и помнил, потому что в его голосе тут же засквозила куда большая, как показалось Дилюку, наигранная беззаботность: - Х-хех...славное утро, да? Необычно видеть тебя здесь...к-кстати, а...что ты здесь делаешь в такое время? Если не секрет... - Читаю. - Дилюк кивнул на разложенные перед собой труды и машинально прибавил, наблюдая, как Венти суетливо расставляет поднятые книги обратно по местам: - А ты? Бард второпях закончил с книгами, явно не особо волнуясь о том, чтобы их расположение на полках в точности повторяло прежнее. Осмотрев беглым взглядом свою работу, он облегчённо вздохнул и с улыбкой робкой надежды обернулся на Дилюка. - Ты же знаешь, я в Мондштадте только временно, - негромко откликнулся он. - Скоро я снова отправлюсь в странствия, ну и...я всегда беру с собой новые книги, знаешь? Чтобы не скучать в дороге, а заодно, если понадобится, запасаться легендами, песнями...освежать в памяти те, что я уже знаю, иногда даже черпать для себя новые...всякое бывает. - Вот как... Непроизвольно Дилюка тронула смесь удивления с неподдельным уважением. До сих пор он едва ли мог бы подумать, что такое ветренное и неусидчивое существо, как Венти, можно назвать увлечённым читателем. И стоило ему об этом подумать, как в голове вспыхнуло внезапное озарение. И как он не догадался до этого сразу? К кому ещё стоило обратиться за помощью с древними как мир легендами и историями, если не к их заядлому собирателю? Сколько Дилюк знал его, Венти всегда создавал впечатление человека, в запасе у которого найдутся песни о любом, абсолютно любом историческом событии или герое, о чём только ни спроси. И кажется, сама судьба сейчас подбросила ему идеальный шанс наконец получить долгожданные зацепки. - Слушай, Венти... - медленно проговорил Дилюк, тщательно подбирая слова, чтобы не звучать подозрительно. - Ты знаешь все мондштадтские легенды назубок, не правда ли? Венти, только-только вновь начавший копаться в поисках чего-то на полках, тут же прервался, явно изрядно озадаченный не столько вопросом, сколько тем, что инициатива в разговоре в кои-то веки исходила от Дилюка. - Ээ...ну да, конечно, - пожал он плечами, глядя на Рагнвиндра с нескрываемым любопытством. Тот ответил прямым и пристальным взглядом, полным затаённой решимости наконец достичь желаемого любой ценой. - Даже самые стародавние из них? - Нууу, хех...более-менее уж точно! - с обескураженной улыбкой Венти отошёл от полок, махнув по воздуху короткими небесно-голубыми косами. - А что? Ты хочешь послушать какую-нибудь? Может, эм...может, у тебя в таверне? Ты же знаешь, мои выступления там... - Мне нужны несколько ответов об Анемо Архонте. Венти изменился в лице настолько резко, что на миг Дилюку почудилось, будто перед ним другой человек. В мгновение ока на его юном и только что беззаботном лице диким ураганом пронеслись смятение, шок, растерянность и...ужас..? Казалось, что у Венти земля уходит из-под ног, а он отчаянно пытается собраться с силами и восстановить беспечность взгляда... - С...серьёзно? Ого...и что же именно ты...х-хочешь узнать? - выдавил он теперь уже совершенно точно фальшивым непринуждённым тоном. Дилюк, не на шутку удивлённый, настороженно нахмурился, уже куда внимательнее прежнего присматриваясь к юноше. - Да так, ничего особенного, - негромко ответил он. - Что говорят о Барбатосе последние из легенд? Где он упоминается в последний раз? И...если уж на то пошло... - Поколебавшись одну-две секунды, Дилюк спросил напрямую, неотрывно глядя барду в глаза: - Ты знаешь о его истории больше, чем кто бы то ни было. Что думаешь? Куда он мог просто однажды исчезнуть...и почему? Показалось ему или нет, после этих слов лазурные глаза Венти испуганно забегали, будто в поисках спасительного выхода. Нет, определённо не показалось. Они метались, как птички в клетке, пока бард резко не потупил взгляд в отполированный до блеска пол. - Я...я... - неожиданно сдавленным голосом залепетал он, будто лихорадочно пытаясь подобрать слова, но в конце концов, похоже, сдался. - Я н-не знаю, прости...я...т-так с ходу не вспомню, я...то есть... Дилюк, вопросительно вскинув брови, молча смотрел на его странную реакцию, на самом деле не на шутку ею озадаченный. Он уж точно не ожидал, что его надежда наконец-то получить хоть какие-то ответы обернётся вот так. - Я...расскажу тебе, если вспомню, обещаю! - Снова подняв на него глаза, Венти вымучил натянутую улыбку. - Сам знаешь...тяжело держать всё в голове...я, эм...я побегу, ладно? Я тут...к-как раз вспомнил, какие книги хотел прихватить с собой! Н-надо поспешить, пока не забрали, верно? Д-до встречи, Дилюк! Удачи с твоими...эх-хех...исследованиями, п-пока! Прежде, чем Рагнвиндр успел хоть что-либо ответить, Венти исчез из поля зрения моментально, как ветром сдуло. Звук его встревоженных торопливых шагов стремительно удалялся и затихал, оставляя Дилюка наедине с огромным немым вопросом. "Что это было?.." Сомнений быть не могло, ненароком Дилюк умудрился задеть чрезвычайно острую для Венти тему. И это казалось невероятно странным, ведь легенды о Барбатосе всегда были фундаментом для мифологии и истории Мондштадта. Вот только...упоминал ли когда-то Венти Анемо Архонта в своих песнях напрямую? Сейчас, как следует покопавшись в памяти, Дилюк с изумлением обнаружил, что не помнит подобного. Похоже, что бард старался избежать этой темы всеми силами, деликатно обойти её стороной, отвлекая слушателей на любые другие захватывающие легенды...однако почему и зачем?.. "Очевидно одно," - заключил про себя Дилюк, с мрачной решимостью глядя вслед убежавшему сломя голову барду. - "Венти знает больше, чем старается показать. И не хочет, чтобы это кто-то понял..."