Последнее желание

      Тишина повисла в кабинете. Тяжёлая, неповоротливая, от которой язык прилипает к нёбу и говорить становиться абсолютно невозможно. Такая тишина повисла в кабинете врача. Все молчали, но не потому, что нечего было сказать, как раз наоборот. Все понимали, что нужно время, катастрофически уходящее сквозь пальцы. Время, чтобы осознать, поверить и принять. Но его не было. Даже минуты. Потому что нужно было бежать и срочно делать что-то, что угодно, чтобы успеть хоть это маленькое «что-то». Наконец, врач кашлянул и посмотрел на ободок часов. «Пора!» — пронеслось у него в голове. Он всегда давал пациентам сорок семь секунд, чтобы прийти в себя. Минута — непозволительная роскошь, тридцати секунд слишком мало, а сорока восьми уже достаточно, чтобы начать паниковать. А число пятьдесят он просто не любил.       — Приношу мои искренние соболезнования, — его мерный голос, такой же идеально чёткий, как часы, молоточком отбивал каждое слово. — Ничего уже не сделать.       Мальчик сидел на кушетке для посетителей. Его длинные ноги в больших светлых рваных на коленках джинсах болтались из стороны в сторону, не доставая пола. Смешные красные кеды лишь изредка задевали начищенный паркет синими шнурками. Он задумчиво смотрел себе под ноги, не замечая их. Его губы иногда шевелились, будто он вёл с кем-то диалог в голове.       Женщина сидела рядом с ним. Держала за руку, но как-то не так, словно не обращая на это внимания. Взгляд у неё был тусклым, пустым и неживым, будто это ей сказали, что меньше, чем через год вечно голодные клетки съедят её полностью.       — Вы меня хорошо слышите? — вопрос в пустоту. Казалось, никто уже не ответит, когда мальчик поднял голову, нежно сжал руку женщины и, улыбнувшись, показывая ямочки, спросил у неё:       — Тётушка, а можно я позову Гейби на мой День Рождения?       Они выходили из кабинета молча. Коридор замер. Врачи, лаборанты, медсестры — все знали о диагнозе. Их жалостью пропиталось всё пространство, давящим удушьем обрушиваясь на двух посетителей. Худенький мальчик в большой куртке и сухопарая женщина шли к выходу. Вдруг мальчик остановился. Женщина цокнула и вырвала руку из его ладошки и, не дожидаясь мальчика, вышла на улицу, доставая сигарету. Мальчик обернулся и широко улыбнулся замершим врачам.       — Хорошего дня! — он поспешил за женщиной, а его звонкий голос всё ещё призраком вился в холле больницы.

***

      Дверь громко хлопнула.       — Школа была? — как-то отстранённо спросила тётушка.       — Была. Не волнуйся, я не пропущу ничего. Я позвоню Ральфу и заберу домашнее задание, — мальчик, не разуваясь стоял в дверях, неуверенно мял рукав курточки. Хотел что-то спросить. — Тётушка Дин?       — Чего тебе?       — Можно я схожу к Гейби?       — Бутылку — и вали на все четыре.       — Спасибо, тётушка! — мальчик подскочил к холодильнику.       — А мусор я уже вынес! Мне потом в магазин зайти? У нас овощей нет. Я хотел бы рагу приготовить. Можно? — продолжал щебетать он, аккуратным, умелым движением подцепляя крышку стеклянной бутылки.       — Фиолетово. Деньги я тебе давала.       Тим, стараясь не пролить ни капли, не спеша шёл к пожелтевшему дивану с рваной тканевой обивкой, на котором удобно устроилась тётушка. Тётушка Дин выхватила протянутую бутылку, пролив около трети пенящейся жидкости на потёртую поверхность. Часть попала на ладонь. Смачно выругавшись, она отёрла липкие пальцы с длинными болезненно-желтоватыми ногтями о треснувшую поверхность и махнула мальчику:       — Проваливай.       Кивнув, Тим поспешил из домика, но остановился на пороге. Мальчик повернулся и ещё раз посмотрел на тётю. Она, жадно припав выцветшими губами к горлышку, неистово давилась дешёвым алкоголем.       — Тётушка.       — Чего тебе? — прикончив большую часть, рыкнула она.       — А тебе не будет грустно?       — С какого это перепуга мне должно быть грустно? Эй, бутылка пуста. Принеси ещё, а.       Тим только устало покачал головой и пошёл за новой порцией. Открыв сразу несколько, он бережно перенёс их на столик. Таким образом, чтобы тётя смогла дотянуться.       — Я скоро вернусь. Не скучай, ладно?       — Ага, конечно. Будто с тобой жизнь становится праздником, — невнятно пробормотала женщина, снова скрывшись за зеленью бутылки.       — До встречи, тётушка.       Промычав что-то нечленораздельное, она снова махнула ему рукой, на этот раз требовательнее.       Тим вышел за порог, вдохнул незаметный запах яблонь, витавший в воздухе, выдохнул и замер. Он дышал медленно: вдыхая через нос, задерживая сладковатый запах внутри, выдыхая, оставляя его в памяти. Несколько минут он не двигался. Просто дышал. Потом прерывисто выдохнул, поправил кепочку и вприпрыжку побежал к старенький площадке у железнодорожного перегона. Канаты качелей обвисли и порвались, горка прохудилась, а песочница давно превратилась в огромную пепельницу. Одинокая фигура сидела вразвалочку на серой от грязи и пыли скамеечке, закинув руку за спинку, низко наклонив лохматую голову, нетерпеливо выстукивая замысловатый мотив тонкими узловатыми пальцами на прохудившемся бортике.       — Гейби! — запыхавшись, Тим подбежал практически вплотную к чужим острым коленкам, радостно улыбаясь чёрной макушке. Голова качнулась, приподнялась и откинулась на деревянный бортик.       — Ба-а-а. А вот и ты, парнишка, — низкий, хриплый от долгой тишины голос. — Чего это ты так долго? Я тебя уже ждать отчаялась. Эй, ты чего? Тим сел на скамейку, вплотную прижался, обхватив тростинками рук худое тело в бесформенном чёрном плаще.       — Спасибо, что ждала, — он сказал это тихо, уткнувшись лицом в тёмные складки одежды.       Она молча смотрела на ребёнка, не зная, что делать. Наконец её рука неловко, колеблясь и замирая, коснулась синего ободка кепки, неуверенно хлопнула, остановилась и всей ладонью легла, перекрывая стёршиеся фигурки Железного человека и Невероятного Халка.       Девушка в безразмерной чёрной одежде и мальчик в рваных джинсах сидели на заброшенной детской площадке. Сейчас им было хорошо. Спокойно.       — Богомерзкая тварь, а ты что здесь забыла? — покой раскололся осколками, оставив тревогу и злость. Голубые глаза уставились на горку, полностью игнорируя стоящего в метре.       — Эй, термит, тут какой-то псих. Пойдём?       — Не сравнивай Меня с ними, — пророкотал голос.       Мальчик удивлённо уставился на мужчину перед скамейкой: высокий, в сером пальто, с невероятными глазами. Его одежда, как и он сам, светились чистым белым светом. Неприятным и колющим. Слишком ярким. Он был слишком чистым, слишком идеальным для этого места. Но его глаза, казалось, компенсировали всё прочее: и этот режущий свет, и идеальную одежду. Они были цвета вереска. Тим видел его на картинках в книгах и на фотографиях в интернете. Этот цвет завораживал, но взгляд, полный холодного презрения и отчуждённости, возвращал к действительности, вырывал из ожившей сказки.       — Гейби, а кто это? — спросил Тим, щурясь, стараясь не смотреть на фигуру незнакомца — таким болезненно ярким был свет.       — Ты, подлая тварь, низвергнутая в глубины Тьмы, что Ты делаешь с этим человеком? — голос мужчины так и сочился ядом.       — Не твоей всевышней задницы дело, — огрызнулась девушка. Она махнула Тиму. Мальчик тут же соскочил со скамейки и подал ей руку. Мужчина скривился. Девушка поднялась, взяла мальчика за руку и направилась к выходу с площадки.       — До свидания! — попрощался Тим, помахав пнувшему окурок мужчине.       — Забудь сюда дорогу! — в тон ему ответила девушка. За их спинами яркий мужчина неразборчиво бранился. Мальчик посмотрел на Гейби и тихо спросил:       — Ты его знаешь? Гейби закатила глаза и зябко пожала плечами:       — Когда-то очень давно, когда тебя ещё не было, мы пару раз пересекались. По делу.       — А! Вы в школе вместе учились? — закивал головой Тим, кивая своим мыслям.       — Типа того. Всё настроение этот пернатый попортил, вот же му… — она осеклась. Тим крепче сжал её руку. — Прости. Просто я не ожидала его увидеть в ближайшую вечность.       — Понимаю. Такое иногда бывает, — мальчик смотрел под ноги. — Гейби, мне нужно тебе кое-что сказать.       — Что-то стряслось? — девушка тут же присела на корточки и заглянула Тиму в глаза.       — Мой день рождения, — сдавленно пробормотал мальчик. — Он зимой. А сейчас весна. Давай отметим его раньше? Например, летом. В июле.       — Тебе так нравятся праздники? — недоверчиво подняла она куцую чёрную бровь, по-птичьи склонив голову к правому плечу.       Тим отрицательно замотал головой с такой силой, что девушка испугалась, вдруг его тоненькая шея не выдержит. Человеческие дети такие хрупкие.       — Я… — начал он, но прервался. Выхватив руку из ладони Гейби, мальчик прижал её ко рту, сжимаясь пополам от кашля.       — Эй-эй! — Гейби легонько встряхнула его за плечи, обеспокоенно сканируя взгядом тело.       Приступ закончился так же быстро, как и начался. Тим, тяжело дыша, отнял ладошку ото рта, спрятал за спину и слабо улыбнулся.       — Это я и хотел сказать. Я не доживу до зимы.