Последнее желание

      — Чтоб их всех святой водой из шланга обдало! — Хастур брезгливо сплюнул на и без его помощи не особо чистый пол. — Князь, это абсолютный саботаж!       Вельзевул поморщилась. У Хастура в последнее время — века с четырнадцатого, — пошаливали нервы. Обычно он справлялся: рычал на каждого, кто попадётся по пути, курил премерзкие сигареты (одно из единственных изобретений человечества, которое он уважал, помимо пальто и перчаток без пальцев) и непременно наведывался к Лигуру, чтобы уже на два прокуренных голоса обматерить всех и вся. Но Лигура больше не было. Сдерживать эмоциональные перепады и уничтоженную нервную систему — Вельзевул убедилась в её существовании, а у Хастура — в её непосредственном отсутствии после плотной работы с ним на протяжении столетий, — было некому. Не потому, что Ад резко обеднел на количество падших, а потому, что мало кто горел желанием удружить коллеге. Вельзевул не собиралась становиться волонтёром психологической клиники по вызову, но завывания Хастура вызывали настолько чудовищную головную боль, что она была готова даже самолично отвести его к Земному мозгоправу или утопить в святой воде, которую она лично наберёт из Райского источника, лишь бы прекратил хрипеть, как заедающий граммофон, на одной волне. Она пока сама не определилась, поэтому надавила сильнее на виски и подняла на подчинённого выцветшие глаза:       — Да неуж-жели? И что ты предлагаешь?       Хастур замолк на половине слова, уставившись на неё чёрными склярами. Вельзевул они чересчур напоминали линзы из магазинчиков «Всё по фунту», но она не была готова рассказать об этом Хастуру: завывания не прекратились бы никогда.       — Я-я о том, что н-низшие совсем оборзели, Кн-нязь, — выдавил из себя Хастур. Заикание не было его демонической чертой, как шипение Кроули или жужжание Вельзевул. Это было типично-нервное состояние Хастура. Вельзевул даже стало его почти жалко. Почти.       — И что ж-же они натворили?       — Они! Он-ни! — Хастура переполняла злоба. — Они с-сказали, что в-вы ненадёжн-ный лидер! Что в-вас, Кн-нязь, давн-но пора зам-м-менить на кого-то более п-перспективного и ор-риен-ниторован-н-ного на прог-г-гресс.       Оправданная злоба. Абсолютно оправданная, сделавшая его заикание ещё более заметным и невыносимым. При вех недостатках, Хастур хранил несколько удивительно полезных качеств: безоговорочная преданность Вельзевул и безграничное желание быть ей нужным. Он понимал, что пустая болтовня и сплетни Князя интересуют едва ли в последнюю очередь — им даже такая роскошь не светила. Именно поэтому он докладывал о важном и исключительном, требующем непосредственного внимания и решительных мер.       — Какая удивительная дерзость. И на кого ж-же?       Хастур как-то неестественно мигнул глазами. Кажется, у него ко всему прочему и нервный тик образовался. Сказочно.        — Н-на д-дез-з-зерт-т-ти… — Хастур запнулся, буквы ему почти не повиновались. Он отчаянно взмахнул руками и ткнул грязным пальцем в потолок, с надеждой смотря на Вельзевул.       — Я поняла тебя. — спокойно прервала его потуги Вельзевул. — Лучше помолчи сейчас. А то язык откусишь. Бумаж-жной волокиты не оберёшься потом.       Хастур с силой закивал, не издавая ни звука. В этот момент он поразительно напоминал Тима.       — Голову береги, — машинально бросила Вельзевул, не успев одёрнуть себя. Хастур уставился на неё широко раскрытыми глазами. Быстро придя в себя, Вельзевул продолжила. — Имена, долж-жности, род занятий, контакты и частота посещения Земли. Письменные отчёты и устные доклады, если что-то привлечёт твоё внимание в особенной степени. Кивни, если понял.       Ещё одной удивительно притяной вещью оказывались его отчёты. Они всегда были исключительно орфографически и пунктуационно верными, читабельными, структурированными и на чистых листах бумаги. Это поистине становилось глотком адекватности после всего многообразия шлака, который приходилось пропускать через свой стол Вельзевул. Хастур осторожно мотнул головой, помня недавнее замечание Князя.       — Хорошо. Мож-жешь идти, — Вельзевул уже хотела вернуться к бумагам на столе, но замешкалась. Бросив на удаляющуюся ссутуленную спину быстрый взгляд, она негромко позвала его:       — Хастур. — демон обернулся, ожидая новых указаний. — Хорошая работа.       Хастур замер. В его глазах на секунду мелькнуло что-то едва заметное, но однозначно интерпретируемое: благодарность. Он низко поклонился и вышел, тихо притворив за собой дверь.       Вельзевул откинулась на спинку трона, позволяя себе минуту покоя и относительной тишины: за стеной были прекрасно слышны лязг, ругань и топот мельтешащей массы демонов всех чинов и положений — рабочий день в самом разгаре.       — Как интересно. — она потянулась к карману безразмерных штанов, размышляя и анализируя. — Хотят перемен? Ну-ну. Посмотрим.       Достав изрядно помятую пачку сигарет, Вельзевул задумчиво отстукивала ей по бедру. «Кажется, Кроули не обрадуется». Усмехнувшись, она подожгла щелчком пальцев табак — и все химические добавки, что заменяли добрую его половину, — и затянулась.       — Жди в гости, змеёныш.

***

      — Я, кажется, не совсем Вас понял. Не могли бы Вы повторить? — ангел как будто уменьшился и вжал голову в плечи. Гавриил пугал подчинённых не громогласными угрозами о сиюминутном развоплощении или низвержении, а непробиваемой вежливостью. Все знали: чем вежливее и спокойнее он говорит — тем сильнее он взбешён. Ангел судорожно сглотнул и крепче обхватил папку с документами.       — Произошла ужасная ошибка. Одна душа досрочно отправится в Ад, — пролепетал ангел.       — О, спасибо, что повторили, но это я понял прекрасно. — Гавриил обворожительно оскалился, а стоящий напротив ангел скукожился ещё больше. — Я бы хотел услышать продолжение. И позвольте вопрос: почему Лимб? Душу не крестили? Или она принадлежит добродетельному не-христианину?       — Не совсем, — ангел откашлялся. Он не мог себя позволить заикаться при архангеле. Одному Создателю известно, что его ждёт, если голос дрогнет. — Эта душа ребёнка. Мальчику двенадцать лет. Крестить не успели: родители погибли в пожаре. Деревянная церковь загорелась во время таинства крещения. Мальчик выжил только благодаря стороннему вмешательству. Не удалось установить личность спасителя, но доподлинно известно, что это не силами наших бравых сотрудников. Душе было четыре года. Есть вероятность, что он помнит внешность своего защитника. Это на случай, если понадобится более детальное расследование, — ангел перевёл дух, мысленно похвалив свою сдержанность: от истории этой Души ему становилось очень горько, но перед Гавриилом нельзя показывать этого. Мало ли что.       — Какая трагичная история, — в голосе Гавриила не было ни капли сочувствия. — Но почему же Лимб? Душе двенадцать, это далеко не младенец. И, если я правильно понял, к поэтам и философам её не отнести. Поправьте меня, если я ошибаюсь. Кажется, я уже задавал схожий вопрос. Пожалуйста, продолжайте.              Ангел силой воли заставил себя говорить:       — Как удалось установить, Лимб — наиболее благоприятный исход. Душа вероятнее всего может попасть не в Лимб, а… — он запнулся. Гавриил выжидающе смотрел, одним взглядом заставляя закончить. — А на Девятый круг.       Повисла тишина. Ужасающе давящая. Ангел из последних сил вцепился в бежевую папку, стараясь скрыть дрожь в пальцах. Гавриил молчал. Это было страшнее всего, что только мог себе представить ангел.       — Я Вас не прерывал. Доклад ещё не окончен. — ангелу хотелось малодушно разрыдаться и сброситься с Небес. Мысленно отругав себя за чудовищные помыслы, он на одном дыхании выпалил:       — На Девятый круг должен был отправиться Джонатан Эверрел, душа двадцати восьми лет. Предатель друзей, родных и благодетелей. Ему было уготовано мучительно умирать в течение года от нескольких видов онкологии — это мутация клеток в теле человека. Они — клетки, — начинают бесконтрольно делиться и разрастаться. Ввиду образа жизни мистера Эверрела, он должен был отправиться на Девятый круг, — ангел неловко раскрыл папку, сверяясь с расчётами. — Двадцать восьмого марта. Через год и три дня. Однако произошла ошибка: рак у Души невиновного. Как и судьба Джонатана Эверрела. С вероятностью в 89,7% Душу отправят без детального досмотра на Девятый круг, но оставшиеся 10,93% гарантируют, что ей уготован Лимб. Изначальную судьбу Души уже не представляется возможным узнать: Джонатан Эверрел уже вмешался, и первоначальное предназначение изменилось.       Гавриил собирался задать ещё один вопрос, но ангел опередил его, снова заговорив:       — У Души, ввиду её малого возраста, образа жизни и количества видов неизлечимой онкологии, нет и года. Она отправится на Девятый круг до наступления зимы. Точнее установить просто невозможно: риски более скорого… ухода слишком высоки.       — Благодарю за развёрнутый ответ. Доклад окончен?       — Почти. Простите. Я перехожу к вероятной возможности перемены судьбы и досрочного отправления в. досрочного ухода. Было замечено взаимодействие Души и демона. Личность демон не скрывал, это позволило с абсолютной уверенностью утверждать, что демон не кто иной, как Вельзевул, один из Князей Ада, но… — ангел неуверенно глянул по сторонам. — В ходе анализа воздействия сил Ада — в лице Князя Вельзевула, — на Душу… выяснилось, что никакого вреда не было нанесено. Даже наоборот: ещё до подмены судеб он устранял последствия жестокого обращения с физической оболочкой Души и не пытался склонить её ни к одному из грехов. Мой доклад окончен. Спасибо Вам, что Вы уделили мне время.       Ангел умолк, уповая на быстрое разрешение этой проблемы. Гавриил кивнул, ослепительно улыбнувшись подчинённому:       — Вы собрали удивительно ценные данные. Позвольте мне ознакомиться с Вашим письменным отчётом.             Робея, ангел передал папку в руки Гавриила. Тот склонился над листами, разрывая зрительный контакт. Переступив с ноги на ногу, ангел позволил себе тихо выдохнуть: кажется, всё обошлось. Но тут Гавриил, постучав пальцами по столешнице, поднял голову:       — Скажите, кто-нибудь ещё знает о данном недоразумении?       — Никто. Я не решился поднимать тревогу. Решил сам перепроверить, — заверил Гавриила ангел.       — Неужели Вы самостоятельно проделали всю работу? Нет, Вы не подумайте, что я Вам не верю — это было бв неуважительно по отношению к Вам. Я, наоборот, восхищаюсь Вашим стремлением и Вашим рвением разобраться самостоятельно. — ангел улыбнулся. Может, он ошибался? Гавриил ценит его труд. Он уважает его, ангела, усилия. Такого душевного подъёма ангел давно не ощущал. Тем временем Гавриил опёрся на локти, перегнувшись через стол. Неожиданно его голос зазвенел в голове ангела, раскаляя её до страшной боли. Глаза Гавриила вспыхнули фиолетовыми молниями. — Кто ещё знает?       — Никто! Ни единая Душа! — ангел схватился за голову, пытаясь заглушить волны сильнейшего света и нестерпимой боли. — Вся информация в отчёте! Молю, прекратите!       Боль исчезла так же внезапно, как и появилась. Тяжело дыша, ангел покачивался, едва держась на ногах. Гавриил встал из-за стола. Приблизившись к дрожащему ангелу, он ободряюще похлопал того по плечу.       — Простите мне мою неуверенность. Я должен был убедиться. Вы исключительный сотрудник. Благодарю Вас за Вашу преданность и упорство, — ангел коротко кивнул, затравленно смотря на Гавриила из-под ресниц. — Возвращайтесь к работе и не тревожьтесь: благодаря добытым Вами сведениям, нам удастся предотвратить страшный исход для бедной Души.       Ангел суматошно закивал и поспешил уйти. Стоило ему отойти на расстояние вытянутой руки, как Гавриил резко вскинул руку и щёлкнул пальцами. Фиолетовые искры опутали ангела на долю секунды. Он тихо вскрикнул и замер хрустальным изваянием. Гавриил щёлкнул пальцами ещё раз и подошёл ближе. Из ушей ангела струились серебряные нити, перетекая в раскрытую ладонь Гавриила. Спина ангела неестественно выгнулась, он снова тихо вскрикнул. Поток нитей иссяк, свернувшись к клубок у Гавриила на ладони. Сотворив сосуд едва ли больше коробка из-под спичек, Гавриил бережно поместил клубок внутрь и плотно закупорил его. Убрав сосуд в нагрудный карман пиджака, Гавриил обошёл ангела и щёлкнул пальцами в третий раз. Хрустальная оболочка исчезла, а ангел медленно открыл глаза.       — Мальчик мой, с Вами всё хорошо? — перед ним стоял архангел Гавриил собственной персоной и встревоженно вглядывался в его лицо.       — Простите! — вздрогнул ангел и заозирался по сторонам. — Я… я…       — Я могу ошибаться, но мне кажется, Вы очень устали, — архангел Гавриил внимательно осмотрел его лицо и неутешительно покачал головой. — У Вас переутомление! Юноша, то, что Вы делаете — безмерный и неоценимый труд. Но Вы совсем выбились из сил. Прошу Вас, берегите себя и свою оболочку.       — Ой! — ужаснулся ангел. — Мне говорили, что будет очень много бумажной работы, если я испорчу свою оболочку. Простите! Я буду лучше за ней следить! — ангел низко опустил голову, готовясь к выговору.       — Я говорю это не из-за бумаг, — неожиданно мягко ответил Гавриил. — А из-за беспокойства о Вашем самочувствии. Настоятельно рекомендую Вам сегодня хорошо отдохнуть.       Ангел воззрился на Гавриила со смесью настороженной надежды и зарождающегося восторга:       — Благодарю Вас! Я полагаю, действительно заработался. Я даже не помню о причине визита к Вам…       Гавриил нахмурился, и ангел тут же испуганно залепетал извинения.       — Что Вы, что Вы! Нет нужды в извинениях, — Гавриил покачал головой, мягко взяв ангела под руку, он повёл его в сторону от своего стола. — Я лишь убедился в том, что был прав. Вам необходим отдых. Единственное, — он замялся на секунду. — Может, Вы несли мне отчёт? Тогда я в срочном порядке с ним ознакомлюсь.       — Нет… — ответил ангел, задумавшись. — Я без документов и без доклада… Неужели я так устал?       — Уверяю Вас, в этом нет ничего ужасного. А теперь, рах мы с Вами убедились, что нет никаких срочных дел, я Вас освобождаю от работы на сегодняшний день. Прошу, воспользуйтесь моим советом. Не хочу, чтобы с Вами приключилось что-то серьёзное, — Гавриил заботливо потрепал ангела по светлым волосам.       — Моя благодарность Вам не знает границ! — восторженно воскликнул ангел. — Я приму Ваш совет и с радостью последую рекомендации!       Стараясь сохранить лицо, предательски сияющее самой счастливой улыбкой, ангел направился к выходу.       — Я искренне горжусь такими сотрудниками, — кивнул Гавриил и проводил ангела пристальным взглядом. Он даже смог выдавить подобие дружелюбной улыбки, когда ангел обернулся и несдержанно помахал архангелу. Благо, с такого расстояния его подрагивающие от ярости пальцы, сжатые в кулаки, было не разглядеть.       Стоило ангелу скрыться за поворотом, Гавриил удостоверился в отсутствии сторонней энергии и быстрым шагом направился назад к столу.       — Вот же блядство! — прошипел Гавриил. Глубоко вдохнув, он потянулся за телефоном, отыскивая среди тысячи номеров тот самый. Не прошло и двух гудков, как уставший голос, сильно отдающий в хрип, ответил.       — Что надо, пернатый мудозвон?       — У нас проблема, отродье. — перешёл к сути Гавриил.       — У вас, у нас или у нас? — кажется, Вельзевул тоже не собиралась обмениваться бессмысленными — но безусловно приятными, — эвфемизмами. Они оба ещё успеют, когда эта ситуация разрешится. Может, они даже пропустят по стаканчику в честь такого случая. Хотя даже Гавриил понимал, что одним стаканчиком они абсолютно точно не смоют предстоящий (а в его надеждах — уже завершившийся) отвратительный период в их существовании.       — У нас.       — Пиз-ж-жец. — Гавриил не подозревал, что в одном слове, исковерканном жутким жужжащим произношением, будет крыться всё описание этого дня. — Через пять минут в том месте. Ж-жду подробностей. Всё очень плохо? — Вельзевул позволила себе узнать хоть что-то заранее.       — Даже хуже, чем ты можешь себе представить. — Гавриил взлохматил идеальную укладку. — Подменыш.       По ту сторону экрана что-то звонко разбилось. Но даже звон не заглушил гневного вопля Вельзевул. Гавриил схватил со стола папку, принёсшую столько проблем, проверил сосуд в кармане пиджака.       — До встречи. — кинул он в трубку и щёлкнул пальцами, исчезая с Небес.