Кровавый художник

Так называемый детектив напряженно сидел в кабинете, который они обустроили под расследование. Он ожидающе стучал пальцами по столу и внимательно разглядывал улики, которые они вывесили на пробковую доску. «Зачем ему карты…? Неужели этот придурок и правда со мной решил играть? Или это просто его творческий заскок, он ведь сумасшедший как-никак…» Размышлял Попов, и попивал горький кофе из кружки с отломанным краем. Пусть даже он играет с ним-это ничего ему ни дает, ничего. У них ноль заметок по личности этого художника, ни истории кто он, ни психологического портрета. Арсений знает, что он не детектив, но в душе так отчаянно хочет им быть, хочет разгадать это все, развязать злосчастный узел. «История…Черт тебя побери, история!» Она зарылся рукой в волосы и вскочил с места, облизывая губы от волнения. Его внезапно осенило и он нетерпеливо косился на дверь, ожидая, когда войдут уже ребята. Они не то, чтобы сдружились. С очкариком Арсений был добрее обычного в последнее время, даже сам не знал почему. Реже стал донимать его, заставлять таскать ему кофе и перебирать ненужные бумаги. Иногда Позов и правда говорил дельные вещи и их расследование чуток двигалось с мертвой точки. Однако, он бесконечно раздражал Океан своей неуверенностью и стеснительностью, которая приводила к  неуклюжести. Он мог случайно пролить кофе или задеть нитку на доске и все полетело бы к чертям или заказать еду не на тот адрес, например. А вот к зеленоглазому он относился с подозрениями. Что-то его напрягало в этом малом, точнее не давало покоя. Он вроде и нехотя, но помогал расследованию, даже двигал его с мертвой точки, однако чаще всего лишь высокомерно глядел на него. А еще улыбка его не выходит из головы. Мрачная такая, даже не улыбка, а ухмылка. Несмотря на то, что он чаще всего прячет ее за маской, она чувствуется и очень напрягает. Глаза его вовсе не добрые, а это так-то зеркало души. Хотя Арсения тоже добродушным не назовешь, особенно с ним. Он часто типо «случайно» задевает его плечом, придирается к его теориям и оскорбляет. Переосмысление всего этого давит на журналиста и в душе его рождается ничто иное как стыд. Стыд, который отсутствует у того, кому он по профессии нужен, и стыд, который присутствует у тех, кому по профессии от него надо избавляться.  Мысли его прерывает скрип открывающейся двери и запах чего-то сладкого, настолько вкусного, что желудок неприятно сводит и заставляет облизываться. Мужчина переводит взгляд на темную фигуру в проходе и пакет из Кото-Кафе. Антон вешает свою оверсайз куртку на вешалку и в этот раз впервые приходит в офис не в черном худи.  —Ого,— автоматически вырывается у Арсения, голубые глаза его осматривают парня, стоящего напротив него в большой бордовой рубашке с черным галстуком,— Изменяешь традициям?  Парень закатывает глаза и снимает маску, облизывая сухие, покусанные губы. Он достает из пакеты пару круассан, один из которых достается Попову. Тот же странно смотрит на десерт и кажется не понимает, что случилось с ним  —Ты головой случайно не ударился?—Арсений присвистывает и откусывает кусочек десерта с ванилью Антон вновь кидает в него злобный взгляд и продолжает расставлять еду на столе, затем сминает пакет и выкидывает его в недалеко стоящую мусорку. Он садится на стул, возле журналиста и закидывает ноги в бордовых мартинсах на стол.  Затем он вальяжно откусывает круассан, а на губах остается вишневая начинка.  —Где друг то твой,—Дожевав свой десерт, спокойно спрашивает Арсений  —Мы сегодня проект защищаем, —Шастун прикоснулся к джему на губах пальцем и внимательно смотрел на красное, сладкое пятно, —Он еще даже не выступал… Попов усмехнулся, но внимательно наблюдал за реакцией парня  —Ты поэтому сегодня такой нарядный?—Улыбнулся журналист и вальяжно покачивался на стуле, рассматривая кольца на пальцах у Шастуна. —А что, нравится?—Парень уставился на него своими зелеными глазами, как раз дожевав круассан,—Могу почаще так ходить  Теперь глаза закатил Арсений и фыркнув, пробубнил благодарность и что-то вновь начал затирать про расследование, пока не услышал бархатный смех. Он удивленно раскрыл глаза, сидя спиной к мальчишке и не понимал, что он слышит. Смех был таким теплым и низким, чем-то задевал его сердце. Он пораженный ситуацией, повернулся и невинно хлопал глазами, глядя на Антона.  —Ты все о своем, да о своем,—Мальчишка хихикнул и наконец, впервые ласково улыбнувшись, покосился на журналюгу,—Даже забыл доесть.  Он кивнул в сторону обкусанного десерта, о котором Арсений напрочь забыл. Мужчина слегка покраснел от такого. Он был в замешательстве от смеха Антона и его глупого замечания. Однако теперь он больше не считал его дерзким и кем-то бессердечным. Они замечательно поболтали в этот день, даже посмеялись, ненароком сблизились. Журналист не ожидал такого ни от себя, ни от странного парнишки, что так глубоко засел в его мыслях. *** Холодные капли стучали по серому асфальту и нагоняли атмосферу в этот важный для журналиста вечер. Парень шел по улице в черном пальто, облегающей водолазке, брюках и роскошных лаковых туфлях. Главной изюминкой в этом образе был красный галстук, тот же, что он носил и всегда, но также возле сердца у него висела брошь с бордовым пауком. Он держал в холодных руках зонт и уверенной походкой направлялся на встречу с кем-то очень важным, как он сказал вчера Антону. Улицы были практически безлюдны, Питер играл серыми красками печали и мрака. Он знал, что в одном из домов, как раз насладившись атмосферой, творит свои безумства сумасшедший, которого он так яростно хочет отыскать и похоже, который хочет этого не меньше. Арсений наконец-то заходит в теплое, уютное кафе и закрывает зонт, стряхивая капельки дождя и ставя его у входа. Он направляется к самому дальнему столику, где он вешает свое пальто и плюхается на диван, напротив незнакомца. Мужчина неброск, достаточно высок, но худощав, глаза его серые и будто ничем не заинтересованы. Гость складывает газету, которую только что читал и внимательно смотрит на журналиста.  —Большая честь консультироваться с вами,— Арсений протягивает ему руку, в знак признания,—Надеюсь, вы не откажете мне в помощи  Мужчина пожимает ему руку и кивает, поджимая сухие губы. Он начинает говорить томно и держит напряжение  —Чем я могу вам помочь, Арсений Сергеевич?—Спрашивает незнакомец и складывает руки на столе, постукивая пальцем по блюдцу  —Как минимум, составить психологический портрет,—хмыкнул Попов и закусил губу,—Как максимум, вступить в нашу группу и помогать в расследовании.  Незнакомцем оказался Павел Воля-известный в узких кругах профессионал в области психологии. Он помогал расследовать громкие убийства и составлял для следователей портреты серийников. Он не только занимается психотерапией, но и секретно помогает ФБР. Семьи нет, лишь жена, и то, по засекреченным данным является псих больной. Кто-то говорит, что Воля-психолог, который женился на собственной пациентке. Важно ли это-ни капли. Потому что Арсению важен лишь результат их диалога, плевать на остальное.  —Смотря какую базу данных вы мне предоставите,—Хмыкнул Павел и отпил из чашки горячий напиток.  Попов же в это время отправил в телефоне ему некоторые фотки и документы из собственного архива, а затем спокойно ждал пока психолог все изучит. —Так, это будет очень долгий монолог,— Мужчина прокашлялся и вновь взглянул на документ, положил телефон перед собой,— Что я могу сказать…Портрет составить не так то просто. Можно сказать, что у вас ничего нет. Но как врач, который занимается таким могу сказать, что люди не спроста сходят с ума. Учитывая, что это еще художник, который выбрал такой странный подход с кровью. Все мы знаем, что травмы идут из детства, это очевидно, тут это скорее всего какая-то тяжкая ситуация. Смею предположить, что авария или кровавая потасовка родителей, а может убийство питомца. Но думаю вам стоит поспрашивать в дет домах об этом, ну о детях с такими…появлениями в творчестве, может кто и замечал… —Вы считаете, что он сирота?—Арсений неодобрительно приподнял одну бровь  —Высоко вероятно,—закивал мужчина и хмыкнул,—Возможно даже кто-то из родителей занимался творчеством, другую тягу к этому я объяснить не могу. Могу предположить, что у него может быть какое-нибудь психическое расстройство.  —Ну тут вы не удивили,—Поддался смеху Арсений и откинулся на спинку дивана,—Было бы странно, если бы он не был таким.  —Почему же?—Воля нахмурился и облизнул губы, поерзав и наконец заговорил вновь,—Многие художники работают без сопутствующих проблем с головой. У вашего явно что-то не так, судя по мазкам на холсте, ну и, конечно, крови, которую он использует вместе с красками. Возможно это шизофрения, психоз, бредовое расстройство или другие. Думаю его посещают галлюцинации, а вот какие именно-слуховые или зрительные, я вам не скажу… Они провели еще некоторое время вместе, обсуждая менее важные детали, но на которые тоже стоит обратить свой взор. Арсений сначала с подозрением отнесся к так называемому психологу. Он был странным, иногда заикался, а руки его дрожали, а он тщательно скрывал их в рукавах своей рубашки. Мужчина постоянно оглядывал кафе, в котором они сидели и странно смотрел на выход.  —На этом все я думаю…,—Павел допил напиток и засуетился, собирая свой дипломат  —Вас что-то беспокоит..?—С некоторой осторожностью произнес журналист и внимательно наблюдал за жестикуляцией психолога. Казалось они поменялись с ним сейчас местами. Попов словно хищник анализировал реакцию жертвы и ждал, когда можно наброситься  —Просто…будьте аккуратны в этом деле,—Психолог вновь глянул на выход и накинув куртку, кивнул Арсению,—Многие заинтересованы в этом парне не меньше, чем вы.  Мужчина попрощался с ним и быстрым шагом, неуклюже поплелся подальше от этого заведения. Журналист же в некоторых размышлениях тер сухими руками о виски, думая о том, что именно хотел сказать ему врач. 

***

На следующий день они уже сидели втроем, двое дожидались, когда один из них наконец-то начнет говорить. Журналист перепроверял все на пробковой доске и перелистывал документы, Позов за этим внимательно следил и иногда поддакивал, а парень в черном худи крутил у виска длинным пальцем, кивая в сторону Арсения и присвистывал, ребячась и скучающе глядя в потолок.  —Вчера я ходил на встречу с психологом,—Голос его был ровным и тихим, казалось он все еще где-то не с ними —О, правда?—Антон хихикнул и вертелся на стуле, глядя на журналиста,—И как, тебе помогли? А я говорил, давно пора было… Арсений нахмурился и сурово взглянул на парнишку, встав в сердитую позу, цокнув, когда очкарик тоже засмеялся  —Психолог помог составить какой-никакой, но портрет «кровавого художника»,—Арсений продолжал глядеть на документы и перелистывать их, не замечая как насупился Антон. Он перестал крутиться на стуле, сел ровно и сложил руки на столе, внимательно слушая голубоглазого.  —Так это же замечательно!,—Подскочил Димка явно взволнованный такой новостью,—Получается, мы можем его найти?  —Рано радоваться,—Арсений понимал его энтузиазм, но не давал им лишний надежды,—Портрет максимально неточный, но можно пойти по следам… Парня в черном бросило в дрожь, но он тут же схватил себя за руку, чтобы ее унять. Он пялился в одну точку, закусив губу и стучал ногой под столом, пока Арсений рассказывал все, что он смог узнать от Воли.  —Ну, немного, конечно…—Очкарик расстроенно почесал затылок и пожал плечами,—Но лучше чем ничего. Я могу сходить в наш дет дом, узнать может директор что-нибудь знает, ну и попросить его помочь.  —Давай лучше я…,—Внезапно выдал о своем желании участвовать зеленоглазый, под удивленные и настороженные взгляды парней,—Димка лучше пусть в псих учреждениях поспрашивает, у него там и связей больше  На самом деле так и было. Учитывая, что Позов учился на судмедэксперта, у него была также пара психологии, на которой он  всегда радовал зама кафедры. У них даже были дружеские отношения, поэтому выяснить такую мелочь у учителя для очкарика бы не составило труда.  Дима понимающе закивал, Арсений лишь робко глядел на них, переводя взгляд от одного, на другого  —Ну, что время терять…—Антон накинул капюшон, а сверху объемную куртку и кивнул им в знак прощания,—Я схожу в детский дом поспрашиваю, а вы тут своим делом занимайтесь —Будь аккуратнее,—Внезапно сказал журналист и облокотился о стол, обеспокоено осматривая парнишку,—Надеюсь тебе никто не помешает