Кровавый художник

Изумрудные глаза блестели в танце страха, а дыхание парня участилось. Собеседник же его, смеясь, стоял напротив, глядя на бокал красного вина.  —Я задаюсь этим же вопросом, —зачесывая волосы назад, пробубнил парнишка  Оба стояли и пялили друг на друга как истуканы. Журналист улыбался своей лучезарной улыбкой и блистал голубизной байкалов. Антон же, перебирая стекло, глядел куда-то в пустоту, пытаясь осознать происходящие.  —Думаю, я здесь за тем же, что и вы, —подняв глаза, проговорил Шастун.  —Пришел на место убийства? —усмехнувшись, сказал Арсений  —Да, похоже на то.  Они снова смотрели друг на друга, пока напряжение не создало ток в воздухе. У Антона казалось уже звенело в ушах. Ему казалось, что он облажался. Минута и его раскроют.  —И что думаешь? — прервал тишину голубоглазый  —Пожалуй, нам надо пройтись  Согласившись, Попов кивнул в ответ. Антон поставил бокал на столик, махнул рукой и зашагал вперед. Зал был огромным и светлым. В этом было множество старых картин «кровавого художника», которые завораживали своей жестокостью. На этой, например, кролик без ушей, бежащий в темный лес навстречу ярко красным глазам во мгле. А теперь перед ними голая девушка без глаз, пытающаяся докричаться до них. Но одно было понятно наверняка-картины завораживали. Они удивляли своей чудаковатостью и жуткостью. Они были чем-то новым и непонятным. —Почему он использует кровь? —Повернув голову, уставился журналист  —Откуда мне знать? —Раздражение в ответе было не скрыть. Байкал в разочаровании отвернулся, рассматривая остальные произведения Искусства.  —Думаю, ему это приносит неуловимое удовольствие,—внезапно, не смотря на Антона, пробубнил голубоглазый, —А может он просто извращенец  —Не думаю,—остановившись напротив холста, проговорил Шастун,—Для него это значит что-то большее… —Правда? —Ахнув, спросил Попов, —И что же именно? Зеленоглазый стоял, моргал, и не понимая, что вообще от него хотят. Ему казалось, что журналист над ним издевается и насмехается. Его игривость выводит и одновременно заинтересовывает.  Как будто он хочет, чтобы Антон пошел за ним. Но куда? В пучину темноты и страха или незамысловатой неизменности? Он так ничего и не ответил. Просто развернулся и пошел дальше, а Байкал зашагал следом. Как так произошло, что вот сейчас он идет прямо за ним? Человек, которого он так страстно ненавидел, стал его музой и предметом обожания.  —Обычно люди связанные с искусством мыслят слегка неординарно, —Шагал вперед Антон, сложив руки за спиной, —у них свой взгляд на многие обыкновенные вещи. Например… Тут Антон остановился, а Байкал, сведший следом, чуть не врезался в него. Парень кивнул в сторону бокала вина, стоявшего на столе. —Что вы видите, мистер журналист?—Четко произнося каждую букву, дразнил его зеленоглазый. Арсений встал под руку художнику и наклонил голову, пытаясь заметить что-то необычное в этом объекте. —Бокал с алкоголем, очевидно—Попов, холодным взглядом, уставился на мальчишку, не ощущая особенной заинтересованности в разговоре, пока не вник в слова художника  —Вот именно…Для вас это просто бокал..,—раздраженно фыркнул художник, ожидая от детектива большего, —а для них, это то, что может утопить разум. Жидкость, что яро похожа на то, что течет по нашим с вами венам. Разрушительная сила, что губит семьи, экономику и жизнь. Или же это наоборот, спасение? Стакан-призма, в которой отблескивают летающие надежды жалких букашек. Людей, что яростно хватаются за последнюю надежду. Это то, что может нести в себе куда более интересную историю и сюжет.  Журналист встал в ступор, холодный айсберг его глаз, захватил его тело. Дрожь побежала по его спине, когда он удивленно уставился на горящие темным светом, зеленые глаза.  Антон обошел Попова, встав за его спиной. Его длинные, холодные пальцы потянулись к нему. Руки его закрыли голубоглазому обзор, он встал как вкопанный, пока художник шептал сладко ему на ухо свои баллады —Пока вы смотрите сквозь призму своей обыкновенности,— пальцы Антона на лице Попова вдруг распахнулись, заставляя его зажмуриться от резкого света, а затем уставиться на бокал, —вы никогда не поймаете «его». Вдруг Антон отошел от Попова и зашагал к выходу, звеня кольцами и браслетами. Холодные капли пота стекали по его лицу, глаза широко распахнулись и метались по окружающим предметам . Он запаниковал. Дал слабину. Он больше себе такого не позволит.