"Клеопатра"

Это состояние ни с чем не сравнить. Было близко к эйфории, но все же охвативший одновременно с чувством полного восторга страх немного портил малину. Хотелось разом и смеяться, и плакать. Но Тсунаеши боялся, что только-только успокоившийся и уже не настолько гневно сверкающий глазами Кёя не оценит столь резкую перемену в его настроении. - Значит, ты ведешь это дело? – сделав абсолютно безразличный вид, Тсуна более расслабленно уселся на стуле. Актер из него был более чем хороший, а теперь появился еще и достойный «слушатель». Он ни за что не покажет брюнету своего волнения и внутреннего пожара. - Типа того, - не менее равнодушно отозвался Хибари. - Тяжко же приходится твоим коллегам, если ты на них срываешься, - Тсунаеши с трудом подавил рвущийся наружу смешок. Забавно представлять, как от мужчины шарахаются в разные стороны, стоит ему только посмотреть в чью-то сторону. Хотя самого Тсуну эта ярость возбуждала, словно на него смотрит не человек, а дикий необузданный зверь, который подчинится лишь тому, кого примет как равного. Чуткая интуиция, в последнее время тоже слегка повернутая на сексе, подсказывала, что такой взгляд цвета грозового неба можно вызвать не только яростью… - Я всегда такой, они привыкли, - тихо хмыкнул Хибари. - С этим надо что-то делать, - укоризненно покачал головой шатен, улыбаясь как можно милее. – Нельзя же на людей волком бросаться. - Я ни на кого не бросаюсь, - спокойно отозвался Хибари. Странно, но первоначальная холодная ярость отступила, возможно, поддавшись обаянию симпатичного официанта. – Просто не надо ко мне лезть. - А ты мне нравишься, - все с той же ласковой и немного плутоватой улыбкой пропел Тсуна, под столом теребя манжет рубашки. Только бы не облажаться, только бы не выдать своего внутреннего возбуждения. Вот он, его охотник, только вытяни руку и убей… Нет, так будет совсем неинтересно. Савада хочет страсти, огня, безумия, дикой охоты, чтобы кровь стыла в жилах от страха быть пойманным в любую секунду. Да, азарт, что даже от одной фантазии по телу пробегает дрожь предвкушения. Прав Реборн, прав Гокудера, прав Рехей – он настоящий сумасшедший. - Я уже слышал это, - атмосфера переменилась, возвращаясь к привычной непринужденности. – Сообщишь что-нибудь новое? - Давай прогуляемся? – хитро прищурился шатен, скрестив под столом пальцы на удачу. – Тебе не помешает проветриться и расслабиться. Работа немного подождет. Внутри все подозрительно сладко заныло, когда после минутного раздумья брюнет кивнул, не менее хитро щурясь. Тсуне не нужно объяснять, что он тоже симпатичен мужчине, за долгие годы он научился вычислять малейшие проявления эмоций. Пусть от Кёи и веет сдержанностью и хладнокровием, но все же интерес легко выявляется по блеску серебристо-стальных глаз. И это значило куда больше, чем слова. - И куда ты хочешь сходить? – Хибари подпирает щеку рукой, внимательно вглядываясь в глаза официанта. Он на мгновение уловил что-то подозрительное, но только лишь на это пресловутое мгновение. Дальше все стало как обычно, но чувство недосказанности осталось. И реакция паренька на его работу тоже более чем странная. И все же Кёя не мог не признать, что прогуляться и правда стоит – мысли улягутся в голове, и он получит возможность получше понять этого шатена. Тот ведь точно не простой официант. - Ммм, можно в парк, к примеру, - задумался Тсуна, приложив палец к пухлым губам. – Подышать свежим воздухом, расслабиться… - Не пойдет. Там толпы людей, - поморщился брюнет, презрительно кривя губы. - Да бросьте, Кёя – сан! Еще рабочее время и максимум, кого мы можем там встретить, так это мамочек с детишками! – Савада вспорхнул со своего места и дернул мужчину за руку, стаскивая со стула. – Деньги в счет уже вложил? Отлично, тогда пошли скорее! - Эй, спокойнее, - недовольно фыркнул Хибари, впрочем, позволяя шатену себя буксировать. Тот весь горел энтузиазмом «выгулять» мрачного постоянного клиента. - Как часто ты бываешь на улице? – поинтересовался Тсуна, выпуская из пальцев теплую ладонь мужчины и непринужденно шагая рядом. - Не поверишь, но каждый день, - хмыкнул Хибари, со странным удовольствием отмечая, что на один его шаг юноше приходится делать два, да и ростом он мелковат. Весь такой хрупкий и гибкий. - Я имею в виду не походы на работу и с нее, - даже для себя неожиданно холодно заметил Тсуна. - А, тогда… Слушай, а какое твое дело? – Хибари хмурится, перебарывая желание остановиться и прямо посреди тротуара свернуть шатену шею. Интересно, кем он себя возомнил? Заботливой мамочкой? - Кёя – сан, нельзя вечно корпеть над бумажками, загнетесь, и некому будет ловить преступников, - от милой и ласковой улыбки перетряхивает, а интуиция насторожено звенит в маленький колокольчик. Хибари подбирается, как хищный зверь перед прыжком, и тут же успокаивается, припоминая, что хотел посмотреть, что из этого выйдет. - Тебя не касается то, как я организую свое личное время, - брюнет выравнивает шаг, косясь на улыбающегося паренька. Тот поспешно шагает рядом, окидывая мужчину каким-то неоднозначным взглядом, словно что-то для себя решая. И по скользнувшему по губам острому язычку Хибари примерно догадывается о содержании принятого решения. В общем, до парка они не дошли. Хибари доконали вовсе не пошловатая усмешка, озорные искорки в прищуренных карамельных глазах и томность в голосе. До соответствующей кондиции его довело легкое, практически невесомое прикосновение тонких пальчиков к спине между лопаток и дальше вниз по ровной линии позвоночника. Приглушенно рыкнув, Хибари за шкирку втащил шатена в ближайший узкий проулок, радуясь, что время-то и правда рабочее, и им никто не помешает. - Я наконец-то нарвался? – Тсуна жарко выдохнул, оказываясь зажатым между прохладной стеной и резко контрастным горячим телом брюнета. - Смотря чего ты добивался, - руки не слушаются, скользят по бокам податливо прогибающегося паренька, пересчитывают ребра, скрытые тонкой тканью рубашки, задирают хлопок, чтобы забраться под него и огладить нежную, приятную на ощупь кожу. Дыхание предательски сбивается, стоит только шатену глухо застонать и совершенно по-блядски закусить нижнюю губу. - Примерно этого, только в более… романтичной обстановке, - с трудом выдает Тсуна, вжимаясь в стену. Голова идет кругом даже от столь незначительных ласк – брюнет оказался еще лучше, чем он себе представлял. - А чем тебя не устраивает переулок? – Хибари подается вперед, опаляя дыханием шею и прикусывая ухо шатена. – Куда ни глянь – везде романтика. - Я сторонник банальной кровати, - каждое слово проглатывается в стонах, Тсуна уже особо себя не сдерживает, потираясь пахом о бедро мужчины и вцепляясь пальцами в густые черные волосы, притягивая ближе, буквально вжимая в себя, откидывая голову и подставляя под укусы шею. Пусть останется как можно больше отметин, он будет только рад этому. И как-то даже подзабылось, что этот человек ведет на него охоту. Хотя у Тсуны изначально не было и мысли убивать его сейчас. Он еще не наигрался, а если игры будут такими приятными, то… Почему бы не развлечься подольше? - До кровати мы вряд ли дойдем, - по тонким губам скользит до безобразия пошлая усмешка. Савада быстро облизывает губы, прекрасно зная, что за его языком внимательно следят. А через секунду влажных губ касаются чужие, сминая и болезненно прикусывая. Тсуна подается вперед, обвивая шею мужчины руками и отвечая на поцелуй, первым скользя языком по ровному ряду зубов и сплетая жаркий танец. Ему безумно нравится вести с Кёей борьбу за доминирование, в то время как руки брюнета скользят по бедрам, забираясь пальцами под кромку джинс, мнут ягодицы, вынуждая дернуться навстречу и застонать почти в голос. Черт, да ведь он давно уже должен был привыкнуть к подобному, ведь каждый «клиент» считал своим долгом облапать его где только можно. Но брюнет не лапает. Это больше похоже на грубую ласку, чем просто на оценку того, что угодило в руки. А вообще Тсуна подозревал, что Кёя давно хотел смять его задницу. Они целуются, кусаются, трутся друг о друга, совершенно не беспокоясь, что кто-то может увидеть. Да и какая разница? Подумаешь, сломают чью-то хрупкую психику. Гораздо более важно сейчас поддаваться каждому порыву, исполнять любые желания, приходящие в голову вспышкой безумства. Тсуна не привык ставить на ком-то отметины, но здесь, видя перед носом идеальный изгиб шеи, плавно переходящей в плечо, он просто не смог устоять. В очередной раз глухо простонав на нетерпеливое движение бедрами, он приник губами к основанию шеи, прикусывая и засасывая кожу, чем вызвал удивленный и одновременно возбужденный стон. У Кёи чуть солоноватая на вкус кожа, на языке остается приятный привкус, который словно тает и растекается во рту, окутывая всего изнутри. Мужчина рычит, рывком разворачивая Тсуну лицом к стене и больно кусая шею, прокусывая нежную кожу и слизывая капельки крови. Металлический вкус не отрезвляет – наоборот, Хибари вдавливается в упругие ягодицы шатена сильнее, потираясь и раздразнивая затуманившееся сознание. А паренек-то только «за», сам старается прижаться теснее, прогибая спину и закусывая руку, чтобы сдержать безбожно громкие стоны. Он был доволен, что не ошибся в выборе – этот брюнет действительно то, что ему нужно для развлечений. Хибари и сам не понимал, почему вдруг потерял рассудок, но сейчас его это мало волновало. Все мысли сосредоточились в паху, что никак не способствовало хладнокровию и логическому мышлению. Запах шатена был похлеще афродизиака, но хотелось сойти с ума еще больше. И больше контакта. Извращенное сознание подсказывало, что официант с милым именем Тсунаеши во время секса еще не так стонать будет. Мужчина только собирался стащить с него штаны, как тут по закону подлости всем сразу все понадобилось. Если выражаться точнее, у Савады завибрировал телефон, оповещая владельца, что он кому-то срочно нужен. - Черт… - недовольно протянул шатен, изворачиваясь в руках Хибари и выуживая телефон из кармана. На дисплее мигало не предвещающее ничего хорошего «Реборн». Приложив палец к губам мужчины и тем самым прося его помолчать, Тсуна нажал на нужную кнопку. - Прости, но ты немного не вовремя… - на том конце провода на него посыпался отборный мат, обвинения в полном отсутствии ответственности и прочем. Состроив самое страдальческое выражение лица, Савада стоически переносил оскорбления – к такому постепенно привыкаешь. Хибари пару минут внимательно смотрел на него, а потом, хитро прищурившись, принялся покрывать шею и обнаженные участки груди (когда мужчина успел расстегнуть его рубашку, Тсуна не знал) неторопливыми дразнящими поцелуями. Шатен чудом не застонал в трубку, вовремя прикусывая губу и запуская руку в торчащие ежиком волосы, привлекая мужчину ближе. - Слушай, я понимаю и займусь этим позже, сейчас мне… аах… немного не до этого, - с трудом проглотив судорожный всхлип, когда влажные губы сомкнулись на соске, оттягивая розовую горошину. – Нет, ну я правда занят… Аах, черт… Это никак не может подождать? Хибари внимательно смотрит на меняющегося в лице зверька и ведет языком ниже по груди, соскальзывая на плоский живот и обводя по краю впадинку пупка. Тсуна не выдерживает, убирает трубку от лица и протяжно стонет, с трудом сдерживаясь, чтобы не позвать мужчину по имени. Не нужно, чтобы Реборн о нем узнал именно сейчас. Позже, когда Тсуна наиграется. - Да… Я ведь говорил, что немного занят… Хаа, смотря кто кого совращает, - хитрый прищур, адресованный брюнету. Хибари усмехается, прикусывая кожу повыше пупка. Тсуна подавился воздухом. – Хорошо. Да, я понял тебя… Дааа, скоро буду. Ага. Телефон падает на землю, выскользнув из ослабевшей руки, а Тсуна неохотно отстраняет от себя брюнета. - Мне нужно идти. - И куда же? – Хибари хмурится, но все же отходит на несколько шагов, внимательно следя за каждым движением шатена. - Родитель требует моего внимания, - поспешно застегивая пуговицы и борясь с желанием послать Реборна и его очередной «подарочек» как можно дальше, и продолжить начатое. – Я бы с радостью… - Не нужно, - махнул рукой Кёя, одергивая ворот рубашки. – Получишь потом по полной программе. Жалеть не буду. - Договорились, - Тсуна улыбается и, подавшись внезапному порыву, легко целует брюнета в губы. У них никогда не будет отношений, а очень скоро и намеки на нормальное общение рухнут без следа, так почему бы не воспользоваться моментом? Шатен скрылся из вида довольно быстро, а вот Хибари еще долго стоял на одном месте и думал, чем же ему унять безумное возбуждение и почему рядом с этим пареньком интуиция никак не желала угомониться?.. *** «Когда же это закончится? Чудовище, ты никогда не сравнишься с ним… Боже, Реборн, почему ты стал живым воплощением закона подлости? Все ведь так хорошо начиналось. И плевать, что он на меня охотится, сексом заняться нам это не помешало бы. А тут этот монстр… Блин, хочу обратно в ту подворотню. Хм, а что если… Я ведь хотел поиграть? Почему бы не вывести игру на новый уровень? Он ведь точно догадается…» Тсуна притянул к себе за шею самозабвенно трахающего его мужика и сначала провел языком по смуглой коже. Отвратительно. Совершенно не то чувство. Но от задуманного он не отступится. Губы прихватывают кожу, втягивая складку в рот. «Клиент» нутряно рычит, резко двигая бедрами и вбиваясь в хрупкое тело. Тсуна отстраняется, облизывая губы и с удовольствием любуясь на проделанную работу – точно там же, где и брюнета, на шее у будущего покойника расцветает алый бутон засоса… - Бьякуран, он всегда такой, когда дело доходит до этой его двинутой шлюшки? – поинтересовался у меланхоличного блондина Мукуро, забирая у вышеупомянутой личности пакетик с зефиром. За недолгую дорогу третий по счету. – И нечего на меня так смотреть, я не буду целоваться с беззубым. Отвечай на поставленный вопрос. - Не всегда. Сегодня он сам по себе какой-то дерганный, - Бьякуран обиженно надулся, но спорить с любимым не стал, как и предпринимать попытки вернуть сладость. За непослушание его могли лишить кое-чего большего. - Кёя – кун, ну, есть что-то в этот раз? – подлетев к коллеге, спросил Рокудо, на ходу запихивая в сумку пакет с зефиром. Для большей надежности. - Все как всегда, - рыкнул мужчина, делая пометки в рабочем блокноте. – Ничего нового. - Ку-фу-фу, а эта ваша ненаглядная «Клеопатра» знает толк в засосах, - Мукуро пристально оглядел труп и удовлетворенно хмыкнул. – Мастер, я бы сказал. - Какой засос? – Хибари рванул обратно, игнорируя недовольное бурчание криминалистов и отгибая воротник рубашки. В основании шеи и правда багровело характерное пятнышко. Совсем как… - Погодите-ка… - мужчина сорвался с места, оставив всех коллег в недоумении. Добежав до уборной, он подбежал к зеркалу, ослабляя узел галстука и расстегивая верхние пуговицы. Сталь глаз вспыхивает плохо сдерживаемой яростью, галстук болтается на шее как удавка, а руки до побеления костяшек сжимают края раковины. На шее отпечатался такой же засос. Да, он отличался по размеру, цвету и обстоятельствам, так сказать, «проставления». Но место было один в один, словно вымерено по линейке. Ошибки быть не может. - Маленькая дрянь, - Хибари до крови закусывает губу. Боль отрезвляет, но не настолько, как хотелось бы. Ярость все еще слепит. – Теперь не скроешься, Тсунаеши. Или же тебе больше нравится быть «Клеопатрой»?