За кулисами шоу

Этот день, пожалуй, был самым важным в жизни Краткого и Ёшки. Планирование свадьбы заняло меньше месяца: к сентябрю уже было всё готово. Краткий с Ёшкой особенно усиленно работали над ней, но всю работу одиннадцатый предпочитал брать на себя со словами: — Тебе нежелательно перенапрягаться, позволь мне сделать всё самому. Седьмой, хоть и временами дулся, но позволял старшему взять все планы на себя. Утром, седьмого сентября, когда осень ещё не подавала каких-либо признаков жизни, красноволосый сел за стол напротив Аза и развернул блокнот. — Озвучу ещё раз план. Ёшке я нанял в качестве мейкапера Зару. Он профессионал в этом деле. — Ты не боишься оставлять его один на один с Зарой? У него не простая репутация, — произнёс первый, исподлобья глядя на старшего. Тот ухмыльнулся. — Это я тоже продумал. На «приставу», скажем так, я поставил Яори и Юльку. Даже если чернушный не сможет ничего сделать, то его кошко-друг запросто может проткнуть пошляку глаз и глотку своими остренными ногтями. — Ебать… — рыжий встрепенулся, чувствуя лёгкий холод по коже. — Ладно, с невестой разобрались. Костюм, ты сказал, они сами уже выбрали. Так, давай теперь расскажи детали проведения церемонии. — А чего сложного? — Краткий улыбнулся, глядя в блокнот. — Я приезжаю на церемонию, потом приходит Ёшка, регистрация в свадебном зале, потом мы с гостями (это будут наши родственники и члены клуба) проходим в зал для банкета, там будет накрыта еда. В течение церемонии мы проведём песочную церемонию, затем — первый танец, а вечером выпустим бабочек. — …Неплохо, но где ты взял деньги на всё это? — Ну, всего-то миллион коц потратил, делов-то. Первый опешил и поперхнулся воздухом, ошарашенно глядя на козлиноглазого. — Миллион коц?! Это три моих месячных зарплаты! — У нас же есть донатная составляющая от поклонников! Грех было её не использовать, — И Краткий лыбился так, что уголки губ рисковали разорваться. Аз на это лишь вздохнул, вставая из-за стола. — Одевайся и пойдём, скоро уже начало церемонии. В ответ на это одиннадцатый молча встал и прошёл в свою комнату. Аз ждал две минуты. Пять. Вот уже прошло десять минут, а его друг всё одевается. — Ты собираешься вылезать или нет?! Тебе нужно быть на месте раньше «невесты»! — Да не кипишуй, я уже закончил. И тут Краткий выходит в коридор. То, что увидел первый, просто лишило того дара речи. Дорогой чёрный костюм, состоящий из элегантного пиджака с позолоченными рукавами и начисто выглаженных штанов, показывал под собой дорогую малиновую рубашку из чистого шёлка. На шее блестел белый галстук, украшенный внизу очень мелким, но заметным алмазом, а на руках были одеты белые атласные перчатки без пальцев. Заканчивали всё это дело чёрные лакированные туфли с белой подошвой. Взгляд Аза на секунду стал даже каким-то жалким, пока он рассматривал каждую деталь образа и подсчитывал, сколько всё это стоит. — Ты пиздишь насчёт миллиона… Потому, что этот костюм стоит минимум два! — То, что пизжу — это да, было немного, но костюм мне обошёлся всего в семьсот тысяч, — козлиноглазый усмехнулся в ладонь, глядя в полные шока янтарные глаза. — Я не буду врать, если скажу, что на свадьбу потрачено более двух с половиной миллионов коц. Вот это уже было сложнее достать, поэтому пришлось объявить фанатский мерч, зин и т.д. — …Блять. ну ладно, пошли, а то мы уже порядком задерживаемся. Наконец, парни вышли из дома Краткого, направляясь к машине. — Мне очень интересно посмотреть на Ёшку. Интересно, в каком костюме он будет, — красноволосый улыбнулся, открывая дверь и садясь в салон. Аз лишь цокнул в ответ, садясь на место водителя. — Вот уж тебя он вряд ли переплюнет. Ты будешь там такой звездой-пиздой, что все ахуеют просто. Поездка заняла немного времени, около двадцати минут. Подъехав к большому зданию, Аз пристально посмотрел из окна на красивые колонны у входа, украшенные цветами. — Только не говори, что ты арендовал всё это помещение под собственную свадьбу. В ответ молчание, но рыжий видит эту лыбу в зеркале над головой. — Да блять, ты стебёшься?! Целое здание арендовать, блять! — Цыц, хорош материться, мы вообще-то в культурное общество идём. Выйдя из машины, Краткий молча направился к дверям. Душу не покидало радостное волнение. Да, он был уже здесь во время подготовки, он зайдёт и не увидит ничего нового, кроме гостей. Однако, даже несмотря на знакомость происходящего, сердце радостно трепетало при мысли, что его звёздный мальчик скоро будет тут. Аз пошёл за старшим в качестве свидетеля. Когда первый узнал, что Яори вовлечён в процесс непосредственно как «подружка невесты», то и ему пришлось стать «другом жениха», причём единственным. Однако, Краткому нужен был ещё один свидетель… Одиннадцатый поднял телефон к уху. Гудки. И после внезапной тишины слышится тихий подростковый голос: — Алло. — Катри, здравствуй, — Краткий нервно взглотнул. Он молил лишь о том, чтобы его сестра не сбросила трубку. — Что тебе надо? — резкий вопрос мог бы заставить Краткого врасплох, но не сегодня. — У меня свадьба, Катри. Мне нужна твоя помощь, пожалуйста. Стань моей свидетельницей, будь добра, церемония уже через два часа. На той стороне провода слышится раздражённый вздох. — И ты просишь меня об этом после того, как заставил меня все эти десять лет жить в детдоме, пока меня не усыновили? — Но ты уже четыре года живёшь у приёмных родителей! Ну Катри, пожалуйста!.. На той стороне молчание. Такой ледяное и волнующее, что на кону праздника всей жизни становится всё хуже морально. — …Это был последний раз, когда мы пересечёмся. Я знаю, что ты чувствуешь передо мной вину, но я не желаю тебя видеть, и помогу тебе лишь из жалости к невесте. Буду через час. На том конце сбросили трубку. Внутри всё сжалось колючим холодом, а вибриссы дёрнулись на нервной почве. Краткий моргнул и посмотрел в экран телефона. Как же ему жаль, что его сестра не желает идти на мир. Но зато в его жизни есть три радости: это Ёшка, их будущий ребёнок и этот день. До свадебной церемонии оставалось меньше получаса. Исполнители миниларов бегали по зале, суетясь и подготавливая зал для банкета, проверяли наличие всего и всех. В залу вошёл исполнитель роли священника, Марсель, и, встретив Краткого, коротко улыбнулся и прояснил ситуацию: — Надеюсь, ты не волнуешься сильно. Просто эти минилары… Всегда суетятся и кипятятся перед чем-то важным. Но всё уже проверено: все кольца есть, все гости на месте, «невеста» подъехала. Можешь не переживать. — Невеста?.. Краткий посмотрел в окно. Увидев машину, тот заволновался ещё сильнее. Сердце застучало неимоверно быстро и сильно, охватывая сознание и тело радостным волнением и единственной мыслью: «Ёшка здесь». Несмотря на волнение, красноволосый прошёл в зал регистрации. Большинство мест были заняты, «друзья» новобрачных были на месте, однако… Рядом с Азом место всё ещё пустовало. Краткий уже хотел было занять место у Алтаря, но его окликнули: — Эй, обернись. Козлиноглазый послушался, и сердце перестало стучать в тот же миг. Та же кроваво-розовая голова, те же накрашенные чёрной помадой тонкие губы, те же разные глаза с козлиными кошачьими зрачками, вот только теперь на подростке было не худи, а красивое, словно траурное, чёрное платье в белом кружеве. — Катри, ты пришла… — Давай без этого. И забудем наши разногласия хотя бы на день, ладно? А то ты весь побледнел при виде меня. Как мумия. Одиннадцатый судорожно выдохнул, после чего закрыл глаза и спокойно вздохнул. — Хорошо. — Лишь на день, но я прощаю тебя. Будь счастлив хотя бы сегодня. «Может, приглашать Катри было плохой идеей?» промелькнуло в мыслях, однако торжественная музыка прервала беспокойство и накрыла волной волнения. Подбежав к алтарю, Краткий встал возле него, стараясь успокоиться. С трудом усмирив волнение, на душе малиновки осталось лишь радостное предвкушение. Из зала встала и вышла Маргаретт, мать Ёшки, после чего скрылась за дверями. Там, в зале, женщина подошла к юной «невесте», и восхищённо вздохнула при виде наряда: свободная шёлковая рубашка к низу блестела в мелких блёстках, свободные бриджи ниже колена были украшены по бокам короткими узкими вырезами, и до самых колен тянулись светло-сиреневые гольфы. Венчали дело маленькие белые туфли с маленькими сиреневыми бантиками по внешним бокам. — Вау, Ёш… Ты очень красиво выглядишь. — Спасибо, мам, но… Я малость волнуюсь, — Ёшка слабо покраснел, сжимая в руках букет из белых роз. — Мне ведь самому придётся идти туда… — Ёшка, не переживай. Это ведь самый счастливый день в твоей жизни! — блондинка улыбнулась, приобняв сына за плечо. — Всё будет хорошо. Просто поступай так, как просит того сердце. Седьмой тяжело вздохнул, сжимая букет ещё сильнее в своих мокрых от пота ладонях, чуть ли не до хруста стеблей. — Хорошо. А теперь иди в зал, сейчас церемония начнётся. Женщина кивнула и, бросив ещё пару подбадривающих фраз, направилась ко входу в венчальный зал. Через минуту, за дверями, глухо послышалась торжественная музыка. Двери начали постепенно открываться, а сердце — колотиться всё быстрее в радостном волнении. Сиреневолосый делает шаг. Под ним бархатный ковёр, а на нём взгляды десятков глаз. Но лишь в одни глаза он посмотрел сразу — в шокированные и восхищённые глаза Краткого. Это восхищение подарило младшему силу, и, улыбнувшись, он вновь и вновь делает шаг. Шагает медленно, но уверенно, под тихую музыку и бешеное, но такое радостное звучанье сердца. Осторожно поднимается по ступенькам к алтарю и становится напротив старшего. Тот перехватил мокрые ручонки и, нежно улыбаясь, тихо произнёс: — Ты так прекрасен. Эти слова таким теплом отозвались в душе, что к счастливой улыбке присоединились капли слёз. Какую же радость испытывал Ёшка сейчас, когда он здесь, на пороге новой эры в своей жизни, стоит со своим возлюбленным и смотрит в его бордовые, счастливые глаза. Марсель читает речь, пробивая басистым тембром тишину. — В этот день мы все с вами собрались для того, чтобы узреть воссоединение, начало нового союза в жизни наших новобрачных. Слова как в тумане влетали в одно ухо и вылетали из другого, а возлюбленный лишь смотрели друг другу в глаза. Сердца колотились настолько быстро, что время вокруг останавливалось. Не слышно ни речей Марселя, ни звенящей тишины. Лишь трепетное дыхание друг друга и такое неподдельное, светящееся счастье в чужих глазах. И эту пелену прорывает обращение. — И Краткий, ты согласен взять Ёшку в законные супруги, любить, беречь его и защищать от всех невзгод? Сердце стучит в горле, отчего прерывается дыхание. Ровно год назад он и подумать не мог, что всё так обернётся: он найдёт себе ассистента, много заработает на шоу, влюбится и выйдет замуж, та ещё и станет отцом. И всё это случилось лишь благодаря одному человеку — Ёшке. Никто никогда не мог сравниться с его ассистентом ни в красоте, ни в таланте, ни уж тем более в доброте. Этот нежный, чистый, как ключевая вода, лучик света действительно изменил его жизнь, оставил позади лживую улыбку и попытки забыть родных, сделал наконец то счастливым. И это же Краткий хочет дать в ответ. — Да. Сердце младшего радостно трепещет уже после этого слова, и на губах сияет улыбка. — Ёшка, ты согласен выйти за И Краткого, быть ему преданным и любящим супругом? Конечно, молодое сердце хочет кричать много раз «да», как тогда, ночью, на лесной поляне, когда в свете звёзд блеснул бриллиант в атласе. Краткий стал по-настоящему ценен сиреньке. Он добрый, хотя многие не видят этого, и ему хочется помогать, успокаивать, дарить всю свою любовь, все свои нежные чувства и благодарность за то, что они есть друг у друга. — Да. — Краткий, есть что сказать Ёшке? Может, клятвенная речь поможет выплеснуть весь свой восторг и счастье, окружить звёздного мальчика любовью? — Ёшка… Ты изменил всю мою жизнь. Ты стал мне смыслом жизни, ведь с тобой я смог стать по-настоящему счастливым. Я очень сильно тебя люблю… Спасибо тебе огромное за всё, что ты делаешь для меня. Кажется, в уголках глаз младшего выступили слёзы, но с губ не уходила та нежная и счастливая улыбка, которую одиннадцатому бы хотелось видеть всегда. — Краткий, я тоже тебя очень сильно люблю. Я и тебе очень благодарен за то что ты защищаешь меня и оберегаешь меня. Я хочу сделать тебя самым счастливым человеком на земле, — голос младшего дрожит, как и руки, но в волнении не отпускает яркое счастье и радость. Марсель взял из рук Катри подушечку с кольцами, протянув её молодожёнам. Красноволосый осторожно, дрожащими руками взял кольцо с маленьким бриллиантом. Дрожащий мозолистые руки осторожно взяли чужую нежную кисть, что уже успела высохнуть, и нежно, со всей любовью и осторожностью надели на безымянный палец кольцо. Ёшка же, в свою очередь осторожно взял кольцо из белого золота, украшенное сбоку маленьким рубином, и аккуратно, но ловко надел его на безымянный палец без пяти минут супруга. И вот, заветные секунды, которые они так ждали. — Я объявляю вас законными супругами! А дальше всё происходит буквально за секунду. Под восторженные звуки из зала мужчина хватает за талию парнишку и прижимает к себе а потом нежно и страстно целует, придерживая за щёку. Младший же, удовлетворённо выдохнув, ответил, кладя руки на чужие плечи. Счастье, сплетённое со страстью долгожданного поцелуя, иногда заставляло улыбаться сквозь поцелуй. Отстранившись, парни улыбнулись друг другу, а после посмотрели в зал. Все их поддерживали… Даже Катри слегка улыбалась. И этой улыбки было достаточно Краткому, чтобы сегодня отпустить прошлое и начать жить новой, счастливой жизнью. Пока все гости проходили в зал банкета, Аз осторожно подошёл к Яори, взяв того за руку. — Привет. — Д-да, привет… Ты меня напугал. — А разве я такой страшный? — рыжик тихо засмеялся, сбавляя темп хода. — Ты как, всё нормально прошло? — Да. — И что же, Зара не предпринял никаких попыток изнасилования? Черноволосый паренёк, будучи и так с более бледной кожей, побледнел ещё больше. — Типун тебе на язык! Слава богу, такого не было. Зара профессионал, да и повода у него особого не было, ибо даже с какими-то намерениями, он бы ничего не сделал против Краткого и его «жены». — Пхах, когда-нибудь и ты станешь моей. Когда надумаю. — Ах… Аз, прекрати, вечно выводишь разговор в смущающее русло, — пробубнел последний, закрывая покрасневшее личико рукой и чувствуя на виске невесомый поцелуй. — Пойдём лучше, пока нас не спохватились. В зале гости уже расселись, начиная пробовать различные салаты и закуски, а молодожёны прошли за стол и начали наблюдать, как тамада проводит среди гостей конкурсы. Седьмой, что всё это время смотрел в зал, внезапно развернул личико к партнёру. — Ты всё это время смотрел на меня? — …Господи, я не могу, какой у тебя милый голос, — одиннадцатый аккуратно поцеловал «невесту» в нос, ярко улыбнувшись. — У тебя такой красивый наряд. Впрочем, как и ты сам. Сиреневолосый мягко «стукнул» старшего по носу, улыбаясь. — Это прибереги до постели. А энергию свою в танце выльешь. — Да какой это танец? Покружиться с тобой и поднять тебя на руки под музыку? — Ты не понимаешь! Это же будет намного чувственнее и душевнее, чем… Господи, танго, которое ты хотел поставить… — Ёшка неловко поджал к себе руки. — И-и лучше что-то душевное, чем знакомое или то, отчего мне будет неловко. — Чувственнее может, а не «чувствовеннее»? — козлиноглазый негромко засмеялся. — Я оговорился! Перестань, ты меня огорчаешь. Абьюзер. — Ну всё, всё не дуйся! А то ещё раз назовёшь абьюзером, и я умру от боли, не дожив до танца. — Хи-хи, ладно, ладно, хорошо. Оба парня тихо смеялись и не переставая улыбались, иногда будучи настолько счастливыми, что это счастье создавало напряжение. Хотелось выплеснуть все эти чувства вне церемонии простыми поцелуями и самым любвеобильным сексом в истории, а с утра проснуться в объятиях партнёра и нежно, с теплом и всей любовью продолжить обнимать друг друга. Настало время песочной церемонии. Краткий и Ёшка встали и вышли в середину зала, где тамада объясняла суть, а после подошла мать Ёшки. Маргаретт дала новобрачным три колбы: пустую, с малиновым и сиреневым песком. Краткий осторожно взял пустую колбу, держа её между собой и парнишкой, после чего вместе с младшим начал тонкой сыпкой струёй всыпать песок. «Это объединение душ означает не только жить душа в душу, но и полностью гормонировать друг с другом!» Под эту речь тамады песчинки сыпались на дно, перемешиваясь и составляя один сплошной песок розового оттенка. — Эта колба будет символом вашей гормонии, сопровождая вас на многие годы вперёд, — улыбнулась ведущая парочке. Ёшка, запечатав колбу пробкой и обняв мужа, счастливо улыбнулся. Он действительно получал удовольствие и невозможный трепет от этих символичных церемоний, и за это он мысленно будет ещё много раз благодарить своего ректора. Позже наступило время первого танца. Заиграла тихая, нежная музыка. Сердце в груди Ёшки затрепыхало сильнее, пуская по телу мелкую дрожь и мурашки. Краткий лишь хихикнул на это, подходя ближе и осторожно беря младшего за руки. — Просто расслабься и отдайся мелодии. Послушав, сиренька с трудом выдохнул и сделал первый шаг. Дальше движения за руку, словно в вальсе, выливали характерные музыке чувства: весь трепет, всё волнение и счастье расходились, словно ток, в прикосновениях, пробирая до пят и задней стенки сердца. И вновь дыхание сбивается, когда старший тихо произносит: — Я люблю тебя. И берёт Ёшку на руки. Авации и поддержка зала, счастливые улыбки на лицах обоих парней и сердце, сбивающееся с ритма от радости. Что же ещё могло быть лучше? На самом деле, много, но в этот момент — почти что ничего. Разыграв торт и проведя ещё пару конкурсов, молодожёны заметили, что время близится к закату. Красноволосый романтик улыбнулся младшему, и его вибриссы слегка качнулись в волнении. — Пойдём на улицу. Это будет церемония для нас двоих. Ведущая всё равно занимает гостей. Ёшка, нежно поцеловав мужа в щёку, кивнул. — Пошли. Парни вышли на улицу, спускаясь с балкона по ступенькам в сад. Оба шли молча, лишь улыбаясь и нежно, трепетно гладя друг другу пальцы в замке из рук. Когда оба отошли достаточно далеко, то сели на лавочке на заднем дворе. — Здесь очень красиво… — прошептал Ёшка, кладя свою голову на плечо партнёра. Краткий на это лишь улыбнулся, не переставая гладить чужую руку. В руке старшего оказалась банка с двумя бабочками, чёрно-красной и белоснежно-сиреневой. Сиреневолосый восхищённо ахнул, отчего звёзды в сиреневым глазах ярче засветились. — Ты создал это или телепортировал? — Эта банка была наготове в другой части сада. Открывай. — Но они же улетят! — В этом и есть прелесть, солнце моё. Мы выпустим их на свободу, а это значит, что мы сами будем свободны. Давай сделаем это вместе? Эта внезапная улыбка мужчины и голос звучали так тепло, что всё волнение и беспокойство ушли разом. — Давай. Рука младшего накрыла крышку и резким движением открыла её. Бабочки, не подозревая, что свободны, сначала никак не отреагировали, а потом робко, но вылетели на свободу. Полетели вверх, радостно порхая своими красивыми крыльями, а потом вместе, не разлетаясь, полетели в сторону заката. Быть может, это знак, что эти возлюбленные всегда будут вместе, до конца жизни, при этом имея счастье и свободу. *** Они сбежали почти с самого конца свадьбы. Одиннадцатый вызвал такси, и теперь парни сидели в салоне молча, переживая очередной эмоциональный ураган. За окном было уже темно, неудивительно, седьмой час вечера. Каждая секунда, проведённая в салоне, душила ожиданием всё сильнее. Всего 160 коц, и парни за руку побежали до дома Краткого. Щёлкают ключи, бешено бьются сердца. Дверь открывается, впуская хозяев домой, а потом с таким же щелчком закрывается. Они теперь одни. И в одну секунду весь ураган эмоций выливается в крепчайшие объятия и самый страстный поцелуй. Краткий, прикрыв глаза, целует страстно, глубоко, не давая Ёшке продохнуть и также страстно ответить. Каждый десяток секунд они отстраняются, тяжело дыша, а потом вновь сцепляются в поцелуе, подбирая мостик из слюны. Собственной грудью каждый мог чувствовать звучание не только своего, но и чужого сердца, что жаждало только большей страсти. Мужчина ловко поднял младшего на руки, чувствуя мягкость чужого зада и невольно краснея. — Мха, Краткий, я хочу… — Я знаю, малыш, я тоже… Давай хотя бы до кровати доберёмся… Спальня, кровать, мягкость постели и чужие руки на шее. Сердце колотится вне ритма со скоростью света, а лицо краснеет с каждой секундой всё больше. Краткий, придерживая Ёшку за плечо, всё увереннее работал языком, облизывая низ чужого языка, верх, нёбо и кончик. Парнишка старался отвечать, постепенно отпуская робость и увереннее поддевая кончиком языка чужой. Казалось, что произошло полное смешение слюны, в упоении которого была абсолютная страсть и любовь. Руки седьмого скользят по чужой тёплой шее, обжигаясь об горячую кожу, и снимают дорогой бордовый галстук. — Мхах, Ёш… — отстранившись, одиннадцатый поднял обеспокоенно глаза на сиреневолосого. — Ты уверен, что это хорошая идея? — Не волнуйся… беременность не мешает сексу… а на ранних сроках это даже полезно… по словам Лалы… — тяжело дыша и снимая злополучный галстук с мужа, прошептал Ёшка. На это красноволосый лишь слабо ухмыльнулся, целуя парня в шею, так долго, что младший начал томно вздыхать. Отстранившись, И Краткий оглядел свежий розово-красный засос, после чего начал расстёгивать чужую шёлковую рубашку. Седьмой стянул со старшего пиджак, подтягиваясь к шее и мягко кусая её. — Ах… ты, маленький проказник! — Краткий засмеялся, укусив младшего за шею, на что тот тоже простонал и захихикал. — Ахах, это тебе за то, что растягиваешь время! — Сейчас вообще всё брошу и оставлю тебя одного голого в спальне. — Только попробуй. Несмотря на то, что разговор принял оттенок иронии и шутки, в воздухе витала не на шутку страстная и горячая атмосфера. Элемент за элементом, и вся одежда оказалась на полу, в том числе и нижнее бельё. Ёшка притянул к себе мужа за руки, глядя в чужие бордовые глаза. — Ты говорил мне в прошлый раз сказать, когда я буду готов… — Да я и так уже понял, что ты давно готов. Движение — и орган вошёл внутрь. Ёшка, застонав и покраснев, сжал чужие бёдра. — Дгх- Ты чё, Ёш… — П-прости, я… и-инстинктивно, — сиреневолосый тяжело дышал, прикрыв глаза, после чего вновь открыл их. Те блестели больше обычного, но во взгляде читалось некое удовлетворение. — Продолжай, дорогой… Краткий, оправившись от неуверенности и слегка оперевшись об чужие нежные бёдра, сделал толчок, сопровождаемый чужим стоном. Ещё один толчок, ещё, набирая таким образом постоянный темп. Краткий далеко не в первый раз занимался сексом, но каждый секс с его возлюбленным был бесподобен и великолепен. Вновь чувствовать такое мягкое, нежное и молодое нутро было очень приятно и тепло, особенно с позволения его хозяина. И вновь толчок внутрь, эти ощущения мягкости и тепла. Звёздный мальчик стонет, прижимаясь к Краткому и вцепляясь ногтями в спину. Стонет то громко, то тихо, то коротко, то протяжно и словно нараспев. А потом движение назад и снова толчок вглубь. И так по много раз. Ёшка откинул в блаженстве голову, чувствуя, как по щекам текут тонкие струйки слёз. Неужели ему настолько приятно? Похоже, что да, ведь каждое движение возлюбленного только сильнее натягивает пик удовлетворения, хоть и разбавляет напряжение внизу живота. Кажется, Лала что-то говорил про то, что на ранних сроках чрезмерное возбуждение нежелательно, но он ждал целый день и пережил бурю эмоций и любви, которую нужно было выплеснуть обоим. Быстрее темп, громче стоны, ближе кульминация. Да, она будет короткой, но всё, чего хотели эти двое сейчас, это этой короткой разрядки и снятия напряжения. Спина Краткого уже достаточно была поцарапана короткими ноготками младшего, что сильнее насаживался и прижимался к чужому телу. Просил мужчину быстрее, нежнее, глубже, иногда переходя на крик, а не стоны. Но красноволосому это даже нравилось. Это было именно то, чего Краткий желал и ждал — удовлетворения, удовлетворённости Ёшки. Мысль о том, что он делает своему ассистенту приятно, расслабляла и его самого. Напряжение доводило до головокружения, просьб закончить становилось всё больше, и те были всё громче. Уже почти был близок финал, и на фоне этого пика наслаждения все эмоции, все чувства ощущались особенно сильно. Особенно жарко, особенно горячо было в груди, а сердце билось в два раза быстрее, проламывая рёбра. Момент — Ёшка кончает с громким стоном, а в следующую секунду и Краткий, словно в цепной реакции. Оба были невозможно красные и уставшие, пытаясь отдышаться. Седьмой, ослабляя хватку, вовсе отпускает руки и рухается на кровать. — Милый… ты как? — красноволосый лёг на голую грудь парнишке, устало выдыхая. — …В этот раз мне даже понравилось больше, чем в первый. Спасибо… ты даже не представляешь, как я тебя люблю, — звездоглазка улыбнулся, гладя чужой берет по мягким волосам. На это одиннадцатый лишь приподнялся и поцеловал Ёшку в губы. — Уверен, что я тебя — больше. Теперь мне называть тебя мужем или женой? — Я бы хотел… чтобы ты вновь звал меня своим ассистентом, ведь это лучший титул, который я могу иметь. — …Как пожелаешь, мой наипрекраснейший ассистент.