месизмреби

А дождь на окнах рисует Напоминая о твоих поцелуях Всё дело в том, что дождь ничем не рискует А я боюсь, что потерял тебя Я невозможно скучаю Я очень болен, я почти умираю А где-то ты и ничего не узнаешь И я боюсь, что потерял тебя.

Я встретила его под Новый год, сломанная и разбитая, как старая фарфоровая игрушка. В маленьком городке, где каждый знает друг друга, как свои пять пальцев, он казался глотком свежего воздуха, который был так необходим. Казалось бы, что может быть романтичнее: вино, громкий искренний смех и разговоры всю ночь напролет. И его обещание никогда не разбивать мне сердце. Цокот каблуков звучит в пустом коридоре, пока я смело приближаюсь к квартире старого друга, чтобы отметить очередной Новый год в старой компании. Тело, кажется, бросает в дрожь, а руки трясутся только при одной мысли встретить его, но быстро машу головой, пытаясь отогнать навязчивые идеи сбежать отсюда куда подальше. Тонкая рука с длинным маникюром несколько раз нажимает на дверной звонок и, пока не слышно шороха ключей, я аккуратно поправляю черные, как смоль, волосы. Старый знакомый с широкой улыбкой встречает меня на пороге, пропуская внутрь и громко сообщая остальным о моем прибытии. После чего все смешивается в одну большую какофонию звуков, хотя все, что я могу видеть — синие глаза мужчины, сидящего в кресле. Проводя практически все свободное время вне дома, в компании общих друзей, все казалось настолько идеальным, что было даже страшно. И ничего, казалось, не предвещало никакой беды. Самое плохое, что ждало впереди — это разлука на три целых три месяца. И хоть срок казался безнадежно большим, я безгранично верила, что нашу любовь ничто не сможет сломить. Праздник был в самом разгаре, когда я, в надежде передохнуть от множества расспросов, вышла на балкон, вытаскивая из кармана черного пальто пачку сигарет и закуривая. Звук шагов вышедшего следом человека не беспокоил ровно до того момента, пока периферическим зрением я не увидела кто это был. Руки снова задрожали, отчего пепел упал на подол платья, вынуждая громко выругаться, заставляя его засмеяться над этим. — Ты так изменилась, — хриплый голос, с насмешкой, которую я так любила в прошлом пронзает все естество до глубины души. Я уже даже успела забыть, насколько сильные эмоции весь он вызывает внутри меня. Так долго старалась выгнать из своей головы и, поглядите-ка, вернулась ровно туда, откуда начинала.

Сломило.

Три месяца — и все пошло под откос. Он ревновал так сильно, что иногда было чувство, будто это меня душит. И сам выводил на такую ревность, что я даже сама не знала, что умею такое испытывать. А потом он ушел. Целая неделя показалась вечностью и я так отчаянно хотела его вернуть, что звонила тысячи раз, рыдала в голос и кричала о том, как сильно я его люблю. Я унижалась так, что даже того обещаного единственного пути вверх не было видно. И то, что отпечаталось в памяти на физическом уровне — твой кулак у моего виска. — А ты все такой же. Даже страшно, будто этих лет и не было вовсе, — не узнала собственный голос, так тихо он прозвучал. Я уже давно не та маленькая наивная девушка, но он снова пробудил эту мою часть, как бы сильно я ее не прятала. — Как ты? — мужчина удивительно нервно переминается с ноги на ногу, будто ему было также некомфортно, как и мне, но я готова голову на отсечение дать, что это очередная чертова манипуляция, потому что иначе он просто не умеет, — Я просто хотел узнать… Вспоминала ли ты меня? Потому что я о тебе думал. Очередные кулаки. Раз. И еще раз. Казалось, что может быть хуже? Прозвучит смешно, но слова «Я люблю другую» делают в сотни раз больнее, чем любые физически травмы. Пусть даже и нанесенные им. Я прощала. Сотни, даже тысячи раз. Прощала все: как он в очередной раз поднимает руку, как он посылает меня на все четыре стороны, как держит за руку другую на моих глазах, а после этого обвиняет во всем этом меня. — Ты мне снишься, — он улыбается, считая, что победил меня в который раз, но больше это не только его игра. За все годы порознь я стала манипулятором не меньше, чем он, только ради того, чтобы в какой-то момент дать ему понять насколько было больно мне. — Мой самый сладкий сон, который стал кошмаром. С его лица медленно спадает довольная улыбка, а кожа бледнеет, становясь чуть ли не одного цвета со стеной. Мужчина делает шаг назад, сомневаясь, действительно ли я его только что оттолкнула, хотя он был уверен в том, что все еще является самым главным человеком в моей жизни. Докуриваю. Утром, девятнадцатого января, он, казалось, снова стал тем самым парнем, в которого я когда-то влюбилась. Сотни милых моментов, вызывающих невероятную бурю в моем сердце. И тот самый вечер. Очередные кулаки, крики и мои слезы. Полицейская машина и разбитое, вопреки обещанию, сердце. Тогда я видела его последний раз. — С Новым годом, коть. И до встречи, — улыбаюсь на прощание и, запахнув пальто потуже, покидаю квартиру, оставляя позади не только его и нашу любовь, но и всю прежнюю жизнь.

Живу сейчас обломами, обломками не той любви Попытками не той любить, что нужно Теряю смысл, ну и пусть, невыносимой стала грусть И в комнате, что с потолком не чужда Я б уплыла в океан, сшила б красный сарафан и Я б забыла что ты есть, я б не лезла в эту сеть Я бы, я бы, я бы, я бы не была бы здесь Волосы пропахли дымом, вечер был довольно длинным.