Про мудрого царя Владимира, Льва-богатыря и Кобище поганое

      И хотя в последний свой бой шёл Лев-богатырь без войска верного, а всё ж знал, что не один он против Кобища поганого поднялся. И за морями в дальних землях гремела слава храброго воеводы, посему чувствовал богатырь силу небывалую перед сражением.       От добрых хозяев узнал Лев-богатырь вести важные. Не желали иноземные правители с царством Кобища поганого, поправшего законы мудрого царя Владимира, дел иметь, требовали отпустить на волю богатырей, приговорённых к смерти. Никто не верил жестокой клевете. Чахли в остроге и Григорий-глашатай (весть о смерти его оказалась ложной), и даже Николай-книжник с Алексеем-писарем! Не щадит проклятое Кобище и семей богатырских, отданы на поругание палачам и Наталья - писарева дочь, и молодая Анна - книжника Николая жена. Над его, Льва-воеводы людьми, особо лютовали, уж отрекались от богатыря и денщик его, и дружинник Сергий, только над Христианом-послом оказались невластны лихие дознаватели да заплечных дел мастера. Был даже уговор, что не тронут богатырей с их семьями, коли выдадут правители иноземные воеводу на судилище позорное. Но в родной стороне опорочено имя Льва-богатыря, а на чужбине ярче солнца сияло. И свой суд там вершили над воеводою, да не для того, чтоб очернить, а чтоб очистить ставленника царя Владимира. Со всего света шла подмога богатырю, ведь никто, окромя Льва-воеводы, не мог избавить царства от проклятого Кобища. Только надо было тайно попасть на родную землю... Кто б помог ему там спасти край свой от чудовища? Лишь седобородого Михаила-старосту и держал Иосиф-чернец при себе на потеху, другие богатыри - в заточении...       Тёмные тучи повисли над царством, перестали люди петь весёлые песни... Если кто вспоминал богатырей добрым словом - мог и на каторгу пойти, а у кого находили старый указ глашатая али воеводы, аль лубок какой от Карла-скомороха, мог тот смельчак и головы лишиться. Даже память про прежнего царя искоренялась: куда ни глянет добрый человек - везде не мудрый царь Владимир и богатыри, а Кобище поганое с усищами смоляными, да сподручные его мерзкие: Клим-тугодум, Лаврентий-кровосос да Никита - обглоданная кочерыжка. Всех их гаже был карлик-содомит, по насмешке судьбы носивший одно имя с добрым книжником. Стар да немощен был Михаил-староста, и каждое утро вставал он с надеждою, что успеет он застать то благословенное время, когда не будет рядом ни Кобища проклятого, ни поганых его сподручных, которые ох как любили злые шутки над немощью старосты шутить. Даже глашатая он царём признает, всё ж свой человек! И не сказать, что добр да справедлив Григорий, а всё ж верен был покойному царю, в отличие от супостата проклятого!       А сам Григорий-глашатай в темнице много дум невесёлых передумал. Уж и не помышлял глашатай о престоле, в недобрый час вздумалось ему нарушить последнее слово мудрого наставника своего... И ждёт Григорий спасения, уповает, что забудет Лев-воевода обиды горькие и избавит царство от напасти. И в ноги кидался Кобищу проклятому, и заклинал именем мудрого царя Владимира, да сколько верёвочке ни виться, а близок, видать, конец...

***

      ...Глубокой ночью вернулся Лев-воевода в царство родимое. Никто не встречал богатыря ликованием, да тому и не нужно было внимания лишнего в такой час. К острогу устремился богатырь.       Увидев опального воеводу, стражники так изумились, словно перед ними предстал сам царь Владимир. Кинулись в ноги воеводе, ведали, что в военный час был богатырь крут на расправу с изменниками. - Не губи, воевода! - взмолились стражники. - Мы подневольные люди, и наши жёны да сыны с дочками по темницам сидят, а Кобище пьёт народную кровь да радуется. Никто не выйдет супротив страшилища окаянного, окромя тебя, батюшка-воевода. Может, мы сподобимся тебе чем? - Жив ли глашатай? - спросил Лев-богатырь. - Слухи за морями ходят, что умертвили Григория. - Неправду тебе сказали, воевода! - воскликнул один стражник. - Жив Григорий, хоть и имеет Кобище зуб на него. Проводить прикажешь к нему? - Лучше дай ключи, - потребовал воевода, и едва увесистая связка оказалась у него, протянул стражникам бутыль вина заморского с зельем сонным: - За избавление, служивые! - приложились стражники к ароматному нектару, тут сон их и сморил. А богатырь устремился в мрачное подземелье. И коль встречал он стражника али заплечных дел мастера, то и ему предлагал отведать вина заморского, а тот не смел противиться: своим острым взором умел воевода навести морок не хуже Кобища поганого.       Не спали нынче узники. Когда не знаешь, суждено ли встретить завтрашний день, оно и жаль время на сон тратить. А иной и хотел бы забыться в сладкой дремоте, да не мог. Шум привлёк арестованных, не прошло и часа, как все знали: Лев-богатырь здесь!       А воевода не медлил, открывал все двери. И выходили навстречу богатыри, друзья богатырей, их жёны да дети, порою совсем юные отроки...       Снова с ним и брат названный Христиан, и Карл-скоморох, который и в остроге не отвык насмешничать, и Сергий-дружинник, и верный денщик Иван Никитич... И не смели они поднять глаз на Льва-богатыря, памятуя, как выбивали из них клевету на воеводу, и бессильны оказались богатыри супротив палачей.       А Лев-богатырь меж тем говорил: - Ступайте по домам, утром бой предстоит, свергнем силою богатырской Кобище проклятое! Снова с нами войско, прорвёмся!       И стал каждый богатырь упрашивать воеводу, чтоб не отказался тот переночевать в его жилище, хоть так отблагодарить за избавление! Тронут был воевода, но отправился с денщиком своим Иваном Никитичем.       А поутру не нашлось в царстве человека, кто не слышал бы о чудесном вызволении богатырей из тюрьмы. Ликовал народ, знал и стар, и млад, что лишь один человек на свете мог геройство такое совершить - славный Лев-воевода. Снова с ними ставленник царя Владимира!       И до Кобища проклятого дошла весть о явлении воеводы. Знать, последние мгновения править приходится! Шум небывалый под царскими палатами раздаётся, слышен топот конницы... Слуги-изменники давно бежали, в ноги кинулись воеводе; авось богатырь да помилует, но все в острог попали. Даже хитрейшему Лаврентию-кровососу не миновать нынче суда богатырского, а Климу-тугодуму и подавно! Мечется Кобище по богатым покоям, не чует в себе прежней силы, уже не сможет оморочить он народ...       ...Задрожала дубовая дверь, и предстали пред оборотнем те, кого ненавидел Иосиф-чернец всей своей чёрной душой: Григорий-глашатай об руку с братом своим названным, сродником воеводы, Алексей-писарь да Николай-книжник, Карл-скоморох, Мартемьян-проповедник, Христиан-посол, к которому пристал воротившийся в край родной Фёдор-матрос, и проклятущий воевода с людьми верными: Сергий-дружинник при нём и денщик Иван Никитич.       Взял слово Григорий-глашатай: - Я тебя привёл по незнанию на царствование, я и низвергну, а затем отправлюсь на честный богатырский суд, а не на твоё судилище позорное! Во искупление вины своей приму любое решение; коль велят мне, богатырю, покинуть царство - так тому и быть! А я приму на престоле хоть бы и Льва-богатыря, - и верил каждый, что глашатай не лжёт, изменился Григорий в застенках, не осталось в его сердце места пустому соперничеству. И уж держатся прежние заклятые враги ровно братья родные. - Не разорвутся теперь наши богатырские ряды, - молвил Николай-книжник, - как завещал мудрый царь Владимир. И знает честной народ, кто мы, богатыри, а кто вы, чудища проклятые! На страхе только и держалась власть Кобища, но теперь этой власти конец!       Долго ли, коротко ли, решали богатыри, какую казнь позорную присудить узурпатору проклятому, и порешили. И привели ишака и хряка, до того гадких зверей, что всякий добрый человек, кто проходил мимо сих презренных уродов животного мира, не мог не плюнуть вслед. Привязали чудовище к ишаку и хряку, пустили в чисто поле зверей да подстегнули кнутовищем так, что вскоре и косточек не осталось от Кобища поганого, разметали всего.       ...Три дня и три ночи праздновал народ избавление от Кобища поганого и его мерзких слуг, слагал песни в честь славных богатырей, да вот незадача: как не было у них царя, так и не появилось! Казалось бы, воеводе сам Бог велел занять престол, но не захотел Лев-богатырь себе такой почётной участи. Осталась на чужбине супруга воеводина верная, свет-краса Наталья; к ней и хотел богатырь воротиться, и деву заморскую с очами чёрными повидать вновь. Исполнил он нынче богатырский долг, спас царство-государство и должен идти своей дорогой. За морями, в дальней стороне он, Лев-богатырь, может больше пригодиться, а войско он покидает на надёжных людей: Сергия-дружинника да Ивана Никитича.       Григорий-глашатай ждал решения своей участи на богатырском сходе и уж не помышлял о престоле, который нынче занимал Алексей-писарь, в былые времена наместник самого царя Владимира. Велика была вина глашатая, но за прежние заслуги перед покойным простил его справедливый писарь и оставил на своём месте. Алексей-писарь был добрым царём, достойным преемником Владимира. А сам Григорий стал летописцем и на склоне своих лет поведал всему свету историю про мудрого царя Владимира, Льва-богатыря и Кобище поганое. Жили богатыри долго и счастливо, одолев силой единой страшного супостата, и шла слава о храбрецах во все концы света.       ...Сказывают, что и поныне живут.