Про мудрого царя Владимира, Льва-богатыря и Кобище поганое

      Был осведомлён Лаврентий-кровосос о желании воеводы увидеть дружину, и провёл он Льва-богатыря по всем темницам. И сжалось сердце воеводы, когда он увидел изувеченного Сергия-дружинника... А что сталось с другими? Над Иваном Никитичем и над Христианом-послом палачи особенно лютовали, но и они не вырвали у самых верных воеводиных людей позорных слов об отречении от Льва-богатыря. Алексей-писарь, как видно, в дурмане каком-то пребывал, а Григорий-глашатай поник, словно и не он намедни клялся, что не боится пострадать за правое дело. Карл-скоморох с разбитым ртом что-то невесёлое шутит и отчего-то проклинает Николая-книжника. Поспешил воевода уйти, пока самого падучая не схватила на радость презренным палачам.       С тяжёлыми думами воротился воевода в терем, когда была уже ночь. Ничего не сказал жене, лишь привлёк свет-красу Наталью родимую к груди. Но та и без слов понимала всё.       Их мирную тишину нарушили грубые голоса сподвижников Кобища, перенявших от своего господина привычку бесшумно являться, когда не ждут. - Собирайся, воевода, истекло твоё время! - До утра было обещано! - возмутилась Наталья. - Молчи, жена! - успокаивающе махнул рукой Лев-богатырь. Он даже не сомневался в коварстве Кобища поганого и предчувствовал такой исход. Не мудрено, что оборотень в ночи хочет от него избавиться: средь бела дня люди взбунтуются, попытаются вновь отстоять воеводу... Но делать нечего, так тому и быть. Меньшой воеводин сын Сергий оставался на родине, а первенец сопровождал отца и мать на чужбину, так и простились.       ...Плыли по морям долго, миновали и тёплые цветущие берега, и суровые северные леса... А надобно сказать, что слава храброго Льва-богатыря по всему свету гремела! И в каком бы уголке земли ни остановились изгнанники, везде они встречали добрых людей, которые рады были дать кров воеводе и его славной семье, и даже псу гончему. Но Кобище поганое из зависти не давало воеводе долго задерживаться на одном месте, подсылало разбойников лихих... Потому долго скитался по свету воевода, пока не принесла его судьба в самую середину земли, жаркий песчаный край, где круглый год лето, и даже колючки пышным цветом расцветают. И нашли пристанище путники в доме Диего-богомаза и супруги его, красавицы Фриды. Как причудлива бывает игра судьбы! Лишь взглянул Лев-богатырь в чёрные очи девы заморской, так и забыл обо всём на свете. Ничего более не существовало для него - ни брошенные в узилище богатыри, ни тирания страшного оборотня, ни ненадёжность собственного будущего. Даже свет-красу Наталью перестал воевода замечать, так, что та покинула гостеприимный дом вместе с сыном возмужавшим и уплыла в дальнее царство-государство, где жила невеста Льва-меньшого. Крепко обидел богатырь супругу наречённую и доброго хозяина! Был это морок, подобный тому, что злой колдун напускал на честной народ, и против чар красавицы храбрый воевода оказался бессилен. Тут мечом не отмашешься, можно только покориться...       Так прошло несколько месяцев. Сумел справиться Лев-богатырь со своими страстями порочными, вспомнил о долге богатырском. Доходили до него с другого конца земли вести о том, что делается в родном крае. Не слышно было ничего особо страшного, и утешился воевода. Знать, отпустил оборотень богатырей из неволи, как не стало Льва-воеводы в царстве! Пока однажды не грянул гром.       В тот день много писем и вестей пришло в дом Диего-богомаза. Открыв первое, Лев-богатырь словно постарел на добрый десяток лет - такая скорбь отразилась в его стальных глазах. Это было известие о смерти Григория-глашатая.       Справившись с первым потрясением, богатырь стал изучать другие послания, но не мог их даже в руках удержать - так ужаснуло его написанное. Требовал народ смерти воеводы и других богатырей, имя каждого было замарано чёрной клеветой. Григория-глашатая винили в насильственном умерщвлении мудрого царя Владимира, Алексея-писаря - в отравлении продовольственных запасов и расхищении государственной казны, Николая-книжника - в сговоре с иноземными войсками и попытке переворота. Должен быть казнён, согласно приговору, Иван Никитич, а старый приятель Карл-скоморох пуще всех требовал расправы надо Львом-богатырём. Но не держал зла воевода, понимал, что не всякий супротив Кобища поганого выдюжит. За посуленную возможность помилования отрекались верные люди от воеводы, хоть после этого им уже свет белый был не мил, впору самим к петле примеряться после предательства. А Кобищу только того и надо! Ломает людей да потешается. Лишь Христиан-посол, над которым без малого год изуверствовали заплечных дел мастера, не отрёкся от брата названного, и был за то осуждён на каторгу длиною в четверть века, сколь не всякий и проживёт...       Перво-наперво отдал Лев-воевода должное памяти Григория-глашатая. Всю правду написал о деяниях упокоенного и отослал в иноземный вестник. И стал думать, как воротиться в родную сторону, пока ещё живы люди, что ему дороги. Не следовало так легко брать на веру слова оборотня поганого! Ну да сделанного не воротишь, и теперь должен воевода спасти свой край от коварного узурпатора.