Мидори-сенсей | Midori-sensei

В отличие от многих таких, как он, его детство было довольно хорошим. Его родители много работали, но у них все еще было много времени для него, и они никогда не переставали замечать его таким, какой он есть, как бы он ни старался иногда быть более смелым или более серьезным, чем он есть. Они были его надежной командой поддержки. Они и самодовольный герой-пенсионер, занимающий свободную комнату на первом этаже их дома... там всегда кто-то был. Айзава Шота не знал в детстве тишины и пустоты, всегда встречал солнечными улыбками, даже когда приносил из школы замечания о драках. Дом был домом. В доме было присутствие и любовь, внимание и понимание. Его родители и их друг, Ёичи Мураме, в прошлом профессиональный герой, были хорошими людьми и правильно воспитали его. Быть хорошим... И что он будет и всегда должен постоять за себя, защитить себя, полюбить себя... Иногда они улыбались и трепали ему волосы, когда он неохотно упоминал, что был в драке или снова попал в беду. Они знали его. Они знали, что, хотя он и плаксив, он никогда не начнет драку сам по себе или без причины. — Малыш, этот мир несправедлив, и всегда найдется множество придурков, утверждающих, что ты не можешь быть героем. Однажды сказал Ичи своим серьезным, почти учительским голосом, когда они вдвоем сидели на диване и смотрели кино. Они были только вдвоем, ожидая, когда его родители вернутся с патрулей, и хорошо проводили время.   — Хитрость не в том, чтобы их игнорировать. Хитрость даже не в том, чтобы их побить. Речь идет о том, чтобы подняться на вершину, стать героем и при этом помнить, для чего все это было: что ты не зашёл так далеко просто от злости. Ты знаешь, ради чего ты хочешь подняться наверх? — Я хочу спасать людей! Как мои родители! Твердо заявил он.  Его родители были героями.  Они работали в подполье, как он мечтал работать в будущем. Они защищали людей, о которых мир забыл. Мама, Хаято Кохари, известная как Серая Тень, отличный шпион, каждую вторую ночь проводила в патрулях, только если не работала над каким-то важным делом. Она могла на несколько минут ослабить причуды других людей.  Ей не приходилось использовать его часто, поскольку она редко вступала в столкновения, но если и приходилось, то это были быстрые действия из теней, направленные на то, чтобы избежать обмена ударами. Шота восхищался ею. Прямо как его отец! Конечно! С точки зрения героизма он не выделял ни одного из них. Они оба были потрясающими. Его отец был вялым худощавым мужчиной с черными глазами. Его внешность Шота унаследовал почти на сто процентов. Папу звали Куро Хана.  Его отец был парящим героем Куро.  Он мог немного приподнять свое тело над землей. Это помогало ему в паркуре, сражении и быстром скольжении прямо над землей, чтобы ускорить бег. Когда он очень старался, он мог скользить и над водой. Это было что-то о поверхностном натяжении и других вещах, которых Шота тогда еще не понимал.  Он был подпольным героем, который почти всегда был вовлечен в какое-то действие. Обычно это были облавы на наркопритоны, публичные дома и казино.  Шота не унаследовал ни одной из их причуд. Шота унаследовал связь этих причуд. Он мог останавливать причуды людей, на которых смотрел, и тогда его волосы парили, а одежда слегка приподнималась. Он любил свою причуду большую часть своего детства. Его родители хвалили его и помогали ему практиковаться, а их друг придумал множество способов, которыми он мог бы использовать свою причуду, чтобы стать героем в будущем. Он был им благодарен... Потому что чем больше он рос и чем дальше продвигался в своем образовании, тем хуже становилось. Окружающие ненавидели его причуду. Одноклассники смотрели на него с недоверием, иногда убегали или просили отвернуться, когда он смотрел на них. Учителя вздрагивали и хмурились. Некоторые из них требовали, чтобы на их занятиях он никогда не поднимал головы от тетради и никогда не смотрел в их сторону. Неудивительно, что над ним издевались. Неудивительно, что он дрался со всеми ними почти постоянно. Он ненавидел их... Но всегда кто-то был дома, всегда чей-то голос хвалил его, чья-то рука всегда гладила его волосы. Шота собирался стать героем, даже если окружающие его тупицы не понимали, какой драгоценной для героя силой он обладал. Он хотел спасать людей. Он хотел быть похожим на своих родителей.

***

Когда он подал заявление в UA, он провалился на вступительном экзамене. Ему не хватило очков. Буквально пары. Даже несколько очков спасения не хватило, чтобы попасть на курс героя. Он ненавидел класс, в который попал. Все отступили, воздвигнув стену между собой и ним, как только стало очевидно, как работает его причуда. Он просто старался не проводить время ни с ними, ни с кем-либо еще. Даже в UA он не избегал драк. Хулиганы иногда подкрадывались к нему по дороге домой или заходили во время случайных спаррингов, проводимых в спорт зале, настолько интенсивных, что он едва мог выдержать это. Он верил, что сможет с этим справиться. Он верил, что в конце концов сумеет надрать им задницы так сильно, что они перестанут... Или, может быть, он надеялся, что учитель заметит, хотя и не сообщил, что ему тяжело и ему нужна помощь. Друг директора, отвечающий за один из курсов героев, появился в его жизни без предупреждения. Шота не знал его, до этого видел его всего один или два раза в коридоре! …И вдруг он оказался за спиной мужчины, избитый и в синяках, измученный после скверной драки. — Я думаю, что UA разъясняет свою антидискриминационную политику и регулирует все тренировки и спарринги студентов. Сказал он со смертельной серьёзностью.  — Но я понимаю, что некоторые, возможно, не читали правила. Ты проведёшь семь дней, помогая сэру Блю после уроков собирать обломки на любой из тренировочных арен. Если я услышу, как ты разгуливаешь вокруг, напыщенный и пытающийся игнорировать наказание или сэра Блю, предупреждения не будет. Ты будешь исключен. Шота уставился в спину человека, защищающего его, сбитый с толку до такой степени, что только когда он был на полпути к кабинету директора, он понял, куда они идут.  — Сер? Сер, куда мы...? Директор Недзу посмотрел на них, когда они вошли, и когда Айзаву подвели к месту перед столом. Директор Недзу был очень маленьким. — Привет, мальчик. Чай? Спросил директор, а затем посмотрел на учителя, скорее всего, так же сильно ожидая объяснения, как и Шота. — У этого студента впечатляющая причуда. Серьезно заявил мужчина.  — Я думаю, что он мог бы быть удивительным героем. Шота почувствовал, как его сердце забилось быстрее, а щеки покраснели, когда директор снова посмотрел на него, внимательно изучая. Он выглядел серьезным, но заинтересованным.  — Да? Спросила невысокая химера, выгибая челюсть в широкой ухмылке.  — Что это за причуда? — Я… я могу стирать причуды других людей. Недзу улыбнулся еще шире, немного приоткрыв острые зубы на мир, как Шота умел улыбаться. Как будто он хотел, чтобы весь мир знал, что любой, кто встанет у него на пути, понесет последствия. Шота, вероятно, мог бы понравиться директору. — Как тебя зовут? — Айзава Шота. Поспешно ответил он. — Айзава-кун, я хотел бы дать тебе дополнительные уроки, чтобы ты смог пройти курс героев во время Спортивного фестиваля. Хочешь попробовать? — Я сделаю это! Он мог. Он хотел стать героем. Он смог выбрать правильный курс. Он не собирался подводить и облажаться, когда сам директор сделал ему такое предложение.

***

Подготовка к Спортивному фестивалю была тяжелым испытанием, потому что его учитель был абсолютно беспощаден. Шота любил каждую минуту этого. Его уважали. Его не травили. Когда он чувствовал себя плохо, подавленным или уставшим, Мидория умел подобрать нужные слова, даже если они звучали неловко. — Мой учитель, который научил меня тому, как быть героем, не был открытым человеком. Сказал однажды Мидория, набрасывая на голову желтый спальный мешок.  — Он не знал, как выразить то, что чувствовал. Но он был лучшим. Теперь, наконец, поспи, проблемный ребенок, ты выглядишь так, как-будто спал последний раз много лет назад. Он засмеялся, подбирая слова для протеста, но мужчина просто снял и бросил свою толстовку на землю, и сам лег на спину, подложив руки под голову. Он закрыл глаза. Шота наблюдал за ним, бессознательно поглаживая пальцами мягкий, приятный на ощупь материал желтого спального мешка. Мидория глубоко и спокойно вздохнул. Он заснул. Вот так он и уснул посреди тренировочного поля!

***

Мидория был странным учителем, но Шота любил рассказывать о нем дома.  Это было... Что-то новое и особенное, его заметили! Его заметил преподаватель курса героя! У них были тренировки. И он мог использовать свою причуду.  Он действительно мог использовать ее! Мидория сказал, что его Стирание потрясающее. Это был первый учитель, который сказал это Шоте. Хотя Мидория не показал ему, в чем заключается его причуда во время спарринга, он заверил его, что Шота стирает ее. Они сражаются таким образом, чтобы Шота мог практиковать разделенное внимание, выносливость и все другие чувства, кроме зрения, если он когда-нибудь окажется в ловушке или застигнут врасплох.

***

Второй ребенок присоединился к занятиям Шоты с Мидорией каким-то днем, где-то в середине недели. Парень был тощим и немного выше самого Шоты, со светлыми волосами, взъерошенными, как перья попугая, и самыми зелеными из всех зеленых глаз, которые Шота когда-либо видел. Парень уже был на курсе героев, его звали Ямада Хизаши, и у него был громкий характер. Очень громкий. На самом деле, похоже, он понятия не имел, как говорить тише. Либо он говорил так, что Шота едва его понимал, либо говорил громко, либо кричал, звуковые волны заставляли все вокруг слегка дрожать. Земля треснула несколько раз, и три здания рухнули. Мидория попросил Шоту остаться после их первого совместного занятия, когда Ямада, дрожа от волнения, счастливый и легкий, как воздушный шар, куда-то исчез. — Ямада уже на пути к герою, и я не собираюсь его выбрасывать, но Ямаде никогда раньше не разрешалось практиковать или использовать свою причуду. Добавил он, неловко нахмурившись.  — Теперь он подопечный UА, и я верю, что, как и ты, он может уйти отсюда героем. Могу я рассчитывать на тебя, чтобы помочь мне попрактиковаться с ним в управлении его голосом? Твоя причуда идеально подходит для этого. Он был прав. Его причуда идеально подходила для преодоления кризиса на тренировках с кем-то, кто ничего не контролировал. Ямада Хизаши, шумный ребенок, нуждался в помощи Шоты. Шота кивнул в ответ на вопрос учителя. Он хотел спасти людей. Он мог начать с малого и убедиться, что чей-то крик не разорвет UA на части. Мидори выглядел гордым. Его родители и Мураме, без сомнения, были такими, когда он рассказал им о тощем ребенке и о том, что он якобы находится под опекой UA.

***

Ямада Хизаши был... прикольным. Шота поймал себя на том, что волнуется, ожидая, когда сверстник придет на тренировку с Мидорией, чтобы они двое подрались, пытаясь использовать свои причуды...  После тренировки Мидория разговаривал с ними, предлагая изменения, корректировки и рассказывая, как они могут расти. Ум их учителя казался таким же бесподобным, как и ум директора.

***

Во время Спортивного фестиваля ему удалось феноменально унизить десятки других учеников, когда он занял первое место в лабиринте.  Мидория, ублюдок, не предупредил его, насколько плоха идея выиграть первое соревнование.  То есть во время второй, командной игры в прятки в моктейле, лишь немногим более понятном, чем лабиринт, ему придется справляться совершенно одному. — Эй, Шота! Ямада схватил его за руку.  — Можем ли мы с Нем быть с тобой в команде?  Оживленно спросил блондин, указывая на девушку с дерзкой ухмылкой. —Кто-то тут здорово закопался с этими десятью миллионами, а? — Не нужно жалости. Фыркнул он, чувствуя, как горечь подступает к горлу. — К черту это твое предположение! Девушка ударила его кулаком по затылку, пока он немного не наклонился из-за давления. У нее определенно была сильная рука.  — Я дружу с Заши, и он говорит о тебе так, как будто ты божество. В таком случае я помогу тебе пережить день, ты присоединишься к нашему классу, и мы станем трио героев! — Квартет! Энергично вмешался светловолосый мальчик, который явно воспользовался отвлечением Шоты, чтобы подкрасться сзади. — Любой, кому небезразличен Ямада, может рассчитывать на нашу поддержку! Я Ширакумо Оборо! Приятно познакомиться, чумазый кот! Рассмеялся он. О, бля. Шота каким-то образом стянул себе на голову не одного, а трех грудастых экстравертов. — Давай, у нас целых три минуты, потому что ты выиграл первый раунд. Нам нужно найти место для базы и укрепиться! Ширакумо Оборо запрыгнул на облако и бросился к их арене, призывая их бежать за ним. Ямада и девушка схватили Шоту за плечи и потащили за собой, несмотря на сопротивление.  Между облаком, криком, ядовитым дымом и ляпыванием странностей они храбро вырубили почти всю команду соперника. Мидория, сидевший в комментаторской будке, громко рассмеялась от удовольствия. Этот звук продолжал гудеть в голове Шоты даже пять минут спустя, когда директор Недзу, комментирующий вместе с ним, выключил микрофон. Шота был уверен, что Ширакумо Оборо намеренно позволил себя уничтожить в дуэли, чтобы позволить ему двигаться дальше. У него не было доказательств. Просто предчувствие, что сверстнику удалось обойтись без своего облака лучше, чем он думал. Какой-то здоровенный тип в его последней, четвертой дуэли побил его, но это не имело значения. Шота выжил, дошел до третьего раунда и выиграл три боя. Он был уверен, что Мидории достаточно, если принять предыдущий смех за какое-то указание.

***

Экстраверты зажали его между собой, когда он застрял на скамейке между Ширакумо и Ямадой, пока Каяма сидела перед ними. Он был окружен своеобразной охраной. Он не совсем понял, но полагал, что должен принять это. Ямада показывал ему картинки с кошками. У него было много фотографий с кошками, и он сказал, что сделал их где-то в рядом с UA. Шоте нужно было найти это кошачье место.

***

Хизаши, Ширакумо и Каяма были самыми близкими друзьями, почти как братья и сестры. Ширакумо обычно сопровождал её в UA и обратно.  Когда он не смог, казалось логичным, что Шота и Ямада отправились по её адресу. Это просто казалось правильным. Они должны заботиться о ней.  Это был не очень хороший район, определенно нет, и знакомый испуганный крик где-то рядом заставил Шоту покраснеть. Он не был уверен, что произошло между тем, как они услышали крик и их наставник повел их в общежитие UA на другом конце кампуса, где студенты обычно не бродили. Кошачье мяуканье вывело его из состояния, в котором он находился. — Мы будем жить по соседству друг с другом, как братья и сестры! Пробормотал Ямада, обнимая Каяму, слегка прикрытой его курткой. — Когда Ширакумо поправится, он и Шота заберут твои вещи. Здесь очень круто! Мидория-сенсей живет дальше по коридору, если вам что-нибудь понадобится, я уверен, он сходит с нами в магазин! Общежитие состояло из комнат с собственными ванными комнатами и общей кухней. Ямада отвел Каяму наверх, чтобы отдать ей свою одежду. Шота нерешительно сел на диван в общей гостиной. — Я сделаю тебе кофе, Айзава-кун. Ты выглядишь так, как будто тебе это нужно. — Сенсей. — Да? — Сенсей, если бы мы... Если бы мы не пошли за ней, за Каямой... Она... Ёе могли бы... — Но ты пошел. Сказал он положив руку ему на плечо.  — Ты пошёл и благодаря тебе UA может позаботиться о ней. С твоей подругой все будет в порядке. — Она мне не подруга. — Уверен ли ты? Он не был. На самом деле, он до сих пор понятия не имел, как работает дружба. Он просто... Он околачивался с этими тремя ебнутыми экстравертами, и это было... Не так уж и плохо, как могло бы быть. Иногда ему даже нравилось слушать их глупые разговоры. Особенно, когда Ширакумо подкупил его кофе. —Я не знаю. —Придет время, когда ты узнаешь.

***

Когда ему пришло в голову, что здание рухнуло на Ширакумо, который столкнул каких-то безрассудных парней из-под обломков, его мир замер. Стажировки... Конечно, это была работа героев, только в теории на ассистентских должностях что ли, но они нашли себя в этой борьбе и... ...Ямада держал кричащую Каяму за плечи, а он... Он мог только быть рядом с ним, покачиваясь на месте, пока вдруг не встал на колени, и Каяма плакала ему в плечо, а Ямада кричал, разбивая летящие предметы злодея которые тот бросил в них и толпу. Зеленая вспышка заставила его попытаться сфокусировать затуманенное зрение, а затем Мидория врезался в гребаные обломки, как Всемогущий, но в тысячу раз более сногсшибательно, без глупой улыбки, крика или чего-то еще. Всемогущий был молод и идиотом. Мидория поднял Ширакумо из-под обломков, прижав его к себе, как драгоценное сокровище, окружив его всем родительским инстинктом, который он питал к своим ученикам. Руки и туловище Мидории были покрыты порезами, царапинами и синяками, когда Шота и Каяма медленно завернули его, словно мумию, чтобы сосредоточиться на чем-то. Все, что они могли сделать для покалеченного Ширакумо, это ждать.

***

Покинуть UA было сложно. ...Он не думал, что вернется туда, по крайней мере, через десять лет, чтобы преподавать. Он полностью обвинил Хизаши и Немури. И даже Оборо. Хотя, судя по сияющему лицу Мидории, когда мужчина увидел их в коридоре, больше всех в этом был виноват Недзу.

***

Возможно, он пользовался привилегией выбрасывать студентов, как только чувствовал, что у них нет потенциала... ...но он не собирался признаваться в этом вслух, особенно теперь, когда он свободно гулял по школе, поскольку дублер Мидории мог это услышать.

***

Он целый год избавлялся от 1А и не пожалел об этом. Впечатляющие причуды означали дерьмо, когда их владельцы были просто безмозглыми, избалованными мальчишками.

***

— Всемогущий, теперь более известный как Яги Тошинори, по крайней мере для нас, будет преподавать в этом году. Сообщил Недзу. Мидория выглядел раздраженным и расстроенным из-за своих бумаг. Одного этого было достаточно, чтобы Шота почувствовал то же самое. — У него нет опыта работы с детьми и молодежью. Сухо заметил он. — Он причинит им вред. — По этой причине он не будет вести никаких занятий лично. Сказал директор с широкой улыбкой. Когда он достал рупор? Как давно он стоял на плече Мидори...? Неужели Шота настолько потерял внимательность? — Надеюсь. Кто будет следить за ним? — Гран Торино Маленькое существо указало на фигуру немногим крупнее себя, которая проворно запрыгнула на плечо Всемогущего, а затем на ближайший стул. — Он позаботится о том, чтобы мистер Яги не натворил глупостей. Всемогущий посмотрел на Мидорию. Хизаши и Немури незаметно сели на диван рядом с мужчиной, улыбаясь пустыми улыбками герою номер один. Он мог сказать, что всем в комнате было некомфортно из-за Всемогущего. Он мог сказать, что только сам Всемогущий не понимал, что что-то не так. Даже Гран Торино был напряжен.

***

— Он. Вывел его из задумчивости Мидория, указывая рукой на экран. — Он должен быть на пути героя. Мальчик с фиолетовыми волосами сжимал в руках дорожный знак. Айзава вспомнил себя, столь же отчаявшегося и обиженного, пытающегося пройти через людей с сильными причудами и трудностями, чтобы достичь своей мечты... — Я готов взять его без вопросов. Объявил он.

***

Мидория начал проводить много времени с Шотой, обсуждая предстоящий урок 1А. Казалось, с каждым днем ​​он становился все бледнее и усталее, и когда однажды Оборо заглянул к нему с объявлением, что Мидория устраивает встречу со всеми его бывшими учениками, Шота почувствовал страх.

***

Гран Торино обратился к нему, чтобы процитировать душераздирающую историю об «Один за всех» и о поколениях героев, сражающихся против Все За Одного. У него не было сил на всякую чушь про наследника Всемогущего. Если им это так нужно, они могли бы посмотреть его тесты на причуды, но так, чтобы держаться подальше от студентов. 

***

Он тащился в комнату 1А, чтобы поприветствовать детей, которых должен был учить, когда громкоговорители школы ожили, и он почувствовал, как его сердце подскочило к горлу. — Сотрудники и студенты UA... Он уронил свой спальный мешок, чувствуя, как отброшенные сомнения внезапно возвращаются с новой силой тараня всё спокойствие. — Я, Мидория, хотел поблагодарить всех вас за все чудесные времена, которое мы провели вместе… Он развернулся и бросился к кабинету Недзу так быстро, как только мог. Нет. Никаких прощаний! — За то, что какое-то время мы шли по жизни бок о бок. Я должен уйти сегодня, я это чувствую… Нет!  Он пробежал вперед, используя потайные ходы, которые были повсюду у чертовой крысы. Все новые слова гудели у него в голове, не давая ни на чем сосредоточиться. Он просто продолжал бежать. Он должен... Он должен увидеть Сенсея, он должен снова увидеть Сенсея, хотя бы на мгновение... — Проблемные дети, Недзу… Я действительно… Я действительно люблю всех вас. ПЛЮС УЛЬТРА! Нет! НЕТ! СЕНСЕЙ! СЕНСЕЙ... Подождите... Он бросился в кабинет... Но было уже поздно. Он и Хизаши в шоке переглянулись. Там никого не было. Он буквально исчез... Весь мчащийся мир застыл на месте, и внутри Шоты что-то переключилось. Он вдруг стал пуст и ужасно спокоен, как будто все, что давило его мгновениями ранее, исчезло. Он достиг критической точки: что-то, что Мидория назвал «режимом героя», начинает контролировать его действия. А на столе лежало пять конвертов и... — Эй! Позвал он остальных, отталкивая конверты. Они лежали поверх толстой папки с файлами. Участник 1511. Мидория Изуку. «Однажды Айзава-сенсей...» Он посмотрел. Он просматривал. Он читал. Он запоминал. Мидория Изуку. Мидория. Класс 1А. Никакой причуды. Он должен был... Он должен был увидеть его лично.

***

— Айзава-сенсей? мальчик стоял перед ним с опущенной головой, когда он отправил их всех в раздевалку и сказал им поторопиться и надеть спортивную форму. — Да? — Айзава-сенсей, вы… Как вы думаете, я могу быть героем? У него были такие большие и доверчивые глаза, такие пушистые и спутанные зеленые волосы, что делало его похожим на чертового маленького кролика. Блять. — Мидория-кун, ты знаешь, где ты? - Я..в UА, но... я не знаю, видели ли вы мое дело, сенсей, я... я думаю, произошла ошибка... Он с трудом сглотнул слюну, сжимая дрожащие руки в кулаки. Его кулаки... — Мидория-кун... Почему у тебя обожжены руки? Он нахмурил брови, сбитый с толку сделанным им открытием.  — Мы займемся этим позже. Неохотно признал он, когда маленький Мидория Изуку натянулся, как струна.  — Ты в классе 1А, на курсе героя, Мидория-кун. Ты попал сюда. Причуда или нет, к черту все. Просто выкладывайся на полную, проблемный ребенок, понял? Я знаю, что у тебя есть потенциал. Ошеломленный мальчик поклонился и побежал в раздевалку, чтобы переодеться в свою спортивную одежду.  Шуте не понравилось, что его руки были обожжены.

***

Анализ, который Мидория Изуку записал в свой блокнот, что выпал из его сумки, а ребенок даже не заметил этого, развеял несуществующие сомнения. Шота читал вслух текст, написанный мелкими курсивными знаками в учительской, а Немури и Хизаши стояли позади него.  Неуклюжий, безжалостно точный стиль мальчика-подростка, не стесняющегося улавливать даже мельчайшие детали, его совершенно не смущал. — Это Мидори-сенсей, без сомнений. Мысленно вздохнула Полночь, воркуя над маленькой картинкой с изображением Сущего Мика. Она легонько ткнула в него пальцем не менее пяти раз. — Это удивительно! Пятнадцать лет! Ему всего пятнадцать! — С вашей громкостью вы, без сомнения, ничего не скроете! Фыркнул Влад Кинг, сидя на диване над папкой бумаг, которые он безжалостно поручил в первый день, чтобы заставить своих маленьких монстров более серьезно относиться к правилам UA, которые они слышали и имели возможность прочитать в брошюре, которую они получили. — Сегодня урок Всемогущего и Гран Торино. Заметила Немури, размышляя.  — Цементос положил глаз на 1A с Гран Торино, верно? — Мм. Это должны быть спаринги два на два, директор Недзу выбрал его, чтобы он мог мгновенно разделить учеников стенами, если что-то пойдет не так. Шота прикусил щеку. Ему не нравилось то, что он не мог следить за своим классом. То, что он еще не выгнал их, не означает, что они должны вот так сходить с ума! Раздался стук в дверь, и все посмотрели в ту сторону. Дверь немного приоткрылась. — П-прости? Мидория Изуку скользнул головой в окружении пушистых зеленых кудрей.  — Айзава-сенсей… эм… А-айзава-сенсей, вы нужны. — В чем дело? Он спросил. Он должен вернуть блокнот ему, но он сунул его за спину в руки Хизаши, как только заметил первые признаки зеленых локонов. — Кац-Бакуго Кацуки... Сказал он тихим, встревоженным тоном.  — Р-расстроился во время спаринга… Это… это моя вина, я… ​​простите. Он… Бакуго сейчас в ярости, и они не могут его успокоить. Шота поднялся и подошел к нему. Он схватил дверь чтобы полностью и быстро распахнуть ее чтобы видеть ребёнка полностью. Мидория Изуку нахмурился. Что-то, что было, вероятно, очень-очень-очень ОЧЕНЬ упрощенной версией любого костюма героя, которое отдел поддержки, вероятно, создал только потому, что им нужно было, сожжено на половину. Шота не собирался вдаваться в подробности, был ли это комбинезон, самый простой для быстрого изготовления, спортивный костюм или что-то в этом роде. Оно не подошло, да ещё и сдулось, а кожа под ним была... — Эй, Заши, я должен пойти в класс 1А и успокоить этих маленьких зверюшек. Отведи Мидорию-куна к Исцеляющей Девочке, а после к директору Недзу. Скажи директору, что необходимо разработать более удобный костюм для героического урока или что-то в этом роде, более лучший наряд для моего ученика. — Конечно! Хизаши осторожно всунул блокнот в руки Немури и рванулся вперед.  — У меня есть почти два часа времени, никаких проблем пошли, маленький слушатель. Позволь мне позаботиться о тебе, хорошо~? Мидория Изуку выглядел слишком шокированным, чтобы отказаться.

***

Бакуго Кацуки перевели на общий курс UA. В первый день его поведение было невыносимым из-за его явной агрессии и полного отсутствия самоконтроля из-за использования его причуды, но преднамеренная попытка взорвать своего одноклассника после проигрыша в спаринге была неприемлема. Мидории Изуку повезло, что пострадало только его плечо, шея и бок. Несомненно, там останутся шрамы. Похоже, Тенья Иида сломал руку и получил синяки из-за разрушенного тестового здания, а Очако Урараке повезло, что ей удалось защитить себя от камней достаточно долго, чтобы Цементос смог укрыть ее и создать стабилизирующие колонны. Гнев Бакуго мог закончиться фатально для него и других троих учениках. Шота не собирался брать на себя ответственность за кого-то подобного.

***

Мидория Изуку, похоже, проникся симпатией к Хизаши и директору. Отсутствие хулигана тоже пошло ему на пользу. Он все еще выглядел испуганным, но к концу недели перестал сидеть на скамейке совсем сгорбившись.

***

Ему понадобилось много дней, прежде чем он набрался смелости открыть оставленный Мидорией конверт. Внутри были две фотографии. Первое фото было не большое, явно старое и мятое. Цвета поблекли. На фотографии темноволосый мужчина со шрамом возле глаза, Айзава Шота, которому не меньше тридцати лет, сидит на скамейке рядом с мальчиком в темной рубашке без рукавов с логотипом UA - Мидория Изуку. У мальчика было доверчивое лицо и добрая улыбка, сосредоточенная на старшем Айзаве... И темные шрамы, покрывающие все его руки от плеч до кончиков пальцев. На обороте было посвящение, написанное от руки Шоты: « Хизаши сделал снимок без предупреждения... Он должен быть у тебя. Будь в безопасности во время праздников, трудный ребёнок.» Только это. Эмоциональный заряд, исходящий от мелких деталей, заставил Шоту просто на мгновение взглянуть на фотографию, не в силах заставить себя оторвать от нее взгляд. Этот взгляд взрослого Айзавы, эта небрежная поза сидящего, эта сосредоточенность на лице энергичного пацана, болтающего черт знает о чем... Он заботился. Он медленно перевел взгляд на вторую фотографию. Больше, намного новее, с отличным качеством, четкими цветами и всем остальным. Мидория с седеющими волосами, все еще выглядевший так, будто ему не больше пятидесяти с чем-то, лежал на ковре в учительской под большим пятном солнечного света. Свернувшись калачиком в своем спальном мешке, Шота лежал рядом с нему, очень близко к нему. Сзади посвящения не было. Вместо этого аккуратно начертанные зеленой ручкой слова: «Проблемный ребенок, Я думаю, это немного лицемерно называть тебя так, когда ты уже знаешь, что учителем, о котором я говорил все это время, был ты? История о том, как я вернулся в прошлое, заняла бы слишком много места, и я не думаю, что она нужна кому-то из нас. Ты был очень важен для меня, на самом деле ты никогда не перестанешь быть. Эгоистично я хотел проводить с тобой больше времени. С тобой и с другими. Несколько минут, часов, день... Но это тело уже не могло держаться вместе даже с остатками одного за всех, не тогда, когда маленький Изуку подошел так близко. Видите ли, одна душа не может существовать в двух версиях на одной линии времени. Я был незваным гостем, поэтому я должен покинуть вас. Пожалуйста, прости меня и присмотри за Изуку. Никогда не забывай, что ты самый великий герой и отец (когда-нибудь ты это поймешь) на свете. Ты мой величайший герой. Ваш Мидори-сенсей» Хизаши нашел его сгорбившимся за своим столом, когда он рыдал в рукав, чтобы его слезы не испортили фотографии или письмо. Хизаши осторожно отвел его с собой в спальню, помог положить две фотографии в конверте в специальный ящик для ключей, а затем уложил спать. Шота не хотел, но знал, что ему нужно поспать.

***

— Я-я… Спасибо, Айзава-сенсей! Потрясенный Мидория Изуку прижал блокнот, который Шота дал ему, к своей груди.  — Я везде искал его! — Ладно, проблемный ребенок. Вздохнул он, невольно поглаживая его зеленые кудри.  — Просто следи за этим и продолжай делать это. —Продолжу! Я... Сэнсэй, вы читали, вы-вы...?! — Это действительно отличная работа. Я думаю, что директор Недзу был бы заинтересован дать тебе несколько советов, если ты хочешь конечно. — Я подумаю об этом!  Пообещал он, а затем побежал к мальчику с фиолетовыми волосами, Шинсо Хитоши, у которого была причуда промывания разума и который, вероятно, был самым удобным сверстником в классе для Мидории Изуку. Шота какое-то время смотрел, как они уходят. Он мог это сделать. Он мог позаботиться о Мидории Изуку и сделать из него великого героя.