Мидори-сенсей | Midori-sensei

Ямада Хизаши родился с криком, который ошеломил его родителей и нескольких человек в родильном зале. Поскольку он был младенцем, он все время был шумным и разрушал вещи, когда говорил громко, первые несколько месяцев, лет. Почти все время его одевали в детскую одежду с вшитыми в нее материалами, гасящими причуды. В этом не было ничего необычного. В раннем возрасте многие дети, родившиеся с активными причудами, нуждались в таких средствах. Просто сила его причуды возрастала и возрастала по мере того, как он становился старше… и чем больше она возрастала, тем больше терпели неудачу продукты, предназначенные для подавления детских причуд. К тому времени, когда Хизаши исполнилось шесть лет, предметов подавляющих причуду, уже было недостаточно, но в то же время он был слишком мал, чтобы получать какие-либо более сильные подавляющие, ослабляющие лекарства или предметы поддержки. Его отправляли на самые разные занятия, чтобы научить его контролировать свои эмоции, контролировать голос и говорить тихо. Контроль, контроль, контроль… Его родителям всегда не хватало контроля, ему всегда не хватало контроля со своей собственной причудой. Это было трудно. Он был громким по натуре, любил быть громким, любил выражать свои эмоции. И ему приходилось делать все, что приходило в голову его родителям, чтобы сдерживать себя. 

***

Когда родились младшие братья и сестры Хизаши, в доме вступили в силу дополнительные правила. Хизаши должен был заботиться о своих братьях и сестрах, но в то же время ему не разрешалось говорить ни с кем громче шепота, независимо от причины. Его родители также приобрели намордник, чтобы успокоить его и сдерживать, если он будет непослушным. Он был угловатым, неудобным, сдирал кожу с носа, скул и подбородка Хизаши и делал Хизаши довольно устрашающим. Братья и сестры безусловно любили его, но в то же время две младшие сестры и крошечный брат, еле переступающий на пухлых маленьких ножках, ненавидели намордник Хизаши. Его ободраное лицо беспокоило их. Они тянули его, тыкали в него, пытались расстегнуть, не подозревая о дополнительных препятствиях, сложностях которые они таким образом вносили в его жизнь. Хизаши любил своих братьев и сестер, он сделал бы для них все... Хизаши одновременно чувствовал усталость и бодрость. Закончил быть надоедливым, странным ребенком в школе, которого другие избегали, а затем хорошим сыном, который должен был без протеста носить намордник и не создавать проблем. Ему не нравилась ни одна из ролей, отведенных ему миром. Он попытался сбежать от этого. Он пошел в UA, надеясь, что если он туда попадет, остальные, окружающие поймут, что он хороший, с ним все в порядке, что он может быть лучше, чем просто быть трудным мальчиком, пытающимся получить помощь привлечь внимание. Что, его голос может причинить что-то кроме вреда. На вступительном экзамене он отличился криком, который, несмотря на его второстепенную причуду, которая должна была сделать его невосприимчивым к использованию собственного голоса, порвала ему горло и повредила голосовые связки. Исцеляющая Девочка подталкивала и тыкала его пальцем по щекам и ребрам, когда он сидел на стуле перед ней, опустив голову, нервно глядя на свои руки. Видимо, масштабы его странностей превзошли все их ожидания и предположения, потому что он день за днем ​​все это замалчивал. Он не был застрахован от этого настолько, насколько должен был. Его уши и горло всегда терпели его эксцентричность, но не в этот раз… Хизаши пытался не думать об этом, но где-то в его голове зародилось болезненное семечко страха перед собственной причудой. Что, если он снова закричит так громко? Что, если Исцеляющая Девочка не сможет спасти его от кровотечения? И от того, что он оглохнет? А как насчет прохожих, которым может навредить помешать его голос? Исцеляющая Девочка отругала его, сообщив, что носить такой сильный макияж в школе запрещено, и он натянуто кивнул в знак того, что понял, и покинул UA. В последующие дни, до того, как он получил письмо, в котором заверялось, что он прошел на курс героя, Хизаши то и дело ловил себя на том, что рука касается его шеи, бессознательно поглаживая чувствительное горло, вспоминая шокирующую боль и ощущение. захлебывания кровью. Он не хотел чувствовать это снова. Он не хотел... Умереть вот так.

***

Его Сенсей, Мидория-сенсей, казался очень милым. Он поприветствовал их в первый же день в классе, куда их отправили вместо вступительной речи Директора. Мидория-сенсей представился, вытянул из каждого несколько предложений о себе и радостно объявил, что до полудня они пройдут тест на причуду, а затем отправятся на встречу с консультантом по причудам.  — Я прочитал ваши документы. Заявил он, когда несколько человек протестовали.  — И я знаю, что большинство из вас хорошо осведомлены о том, какие у вас есть причуды и вы знаете что с ними делать, это должен продемонстрировать сегодняшний тест, не так ли? Во всяком случае, классный руководитель 1-B класса тоже делает это. Это обычная процедура. Если кому-то из вас некомфортно от встречи с ним, вы можете подойти ко мне сегодня после теста для личной беседы в офисе. Все всё поняли? Он улыбнулся, а потом, не дав им времени ответить, указал рукой на дверь.  — У вас есть десять минут, чтобы надеть спортивную форму, и я встречу вас на ближайшем тренировочном поле. Надеюсь, вы справетесь. Хизаши широко раскрытыми глазами наблюдал, как большая часть класса вскочила на ноги и вывалилась в коридор. — Идиоты. Произнесла девушка с ближайшей скамейки, соскользнув со своего места и подхватив спортивный рюкзак.  — Привет, Ямада-кун. Раз уж у нас есть десять минут, не хочешь пойти со мной? Она представлялась, как и все остальные, так что он вспомнил, что ее зовут Каяма Немури. Она выглядела очень уверенной в себе и жесткой. На ней были красивые очки в темной оправе.  — А, я... Да почему бы и нет... Нервно пробормотал он, почти не открывая рта. Он не хотел, чтобы его горло снова рвало. Он не хотел видеть ее обиженной и испуганной, когда она действительно хорошо выглядела. И она даже схватила его за рукав, потянув за собой по школьному коридору.  — Я познакомлю тебя с Оборо позже, Ямада-кун, Оборо — тупица, и он участвовал в этой гонке только для того, чтобы подразнить других, но он классный. Я уверен, что вы двое понравитесь друг другу! Оборо — Ширакумо Оборо с милой облачной причудой — просиял, как солнце, когда Каяма представил их двоих друг другу на тренировочном поле. — Привет, Ямада-кун! Громко позвал он, широко улыбаясь. — Приятно познакомиться! Я видел тебя на вступительном экзамене! Это было просто потрясающе! Он кивнул в поддержку своих слов. Хизаши почувствовал, как румянец смущения растекся по его щекам. Неуверенно разговаривая с двумя сверстниками, он немного потерялся и совершенно пропустил то, что на самом деле спровоцировало их доброго сенсея. Один из студентов что-то сказал, и мужчина выглядел очень сердитым, категорически объясняя, что такое героизм и насколько много там крови, а не просто прожектора камер. Ой. Слушая его, Хизаши был полностью увлечён интенсивностью слов этого человека. Мидория-сенсей знал, что он говорил, и явно многое повидал. Он пригрозил отчислить самых слабых учеников не имеющих потенциал. Сердце Хизаши на мгновение остановилось, но потом снова забилось. Они попали на курс героев в UA через письменный и физический экзамен, и Мидория-сенсей был их наставником. Мужчина должен был заботиться о них, учить их и сделать из них героев. На месте Мидории-сенсея Хизаши хотел бы увидеть тех, кто пытается и кому не все равно, чтобы судить, кто может быть хорошим героем. Он не хотел бы позволить случайным детям быть героями, которые умирают сразу после получения лицензии (это было бы трагедией, и сердце Хизаши наверняка разбилось бы!) или стали такими придурками, как Вандер Прыгун, который, возможно, был героем номер четыре в рейтинге, но в то же время был известен всем больше по крылатым фразам вроде «разрушитель», «неуважительный мудак» или «эгоист», чем по геройскому имени. Хизаши был натянут как струна, отдаваясь на все сто процентов этому тесту, чтобы не оказаться в самом конце, в процессе невольно соревнуясь с Ширакумо Оборо. Он хотел доказать, что может быть хорошим героем, которого Мидория-сенсей готов отправить в мир, чтобы проявить себя и защитить людей. Он этого не понимал, но Мидория-сенсей казался… Важным. Хизаши только что познакомился с ним, но почувствовал некую связь с этим человеком — как будто они уже встречались, или как будто им всегда предстояло встретиться. У Хизаши до UA было чертовски много свободного времени в одиночестве. Возможно, он потратил часть его на чтение гороскопов и текстов о судьбе, но даже если и так, то это было абсолютно его дело, и он не собирался когда-либо упоминать об этом кому-либо. Хизаши не занял последнее место. Он был седьмым под Ширакумо Оборо, который был шестым. Каяма Немури превзошла их обоих, заняв третье место, хотя в основном она прошла тест, не используя свою причуду, что только помешало бы ей. Мидория-сенсей отправил троих учеников обратно в раздевалку с кричащими причудами, связанными с землей, улучшением тела и электрическими разрядами, по очереди, пока они плевались, обвиняя девушку в жульничестве и в том что она не имела права заходить так далеко. — Поздравляю! Сегодня никто из учеников, находящихся сейчас на тренировочном поле, не исключен. Идите переоденьтесь и возвращайтесь в зал, я вас всех отведу в кабинет советника по причудам. Хизаши не знал, как относиться к дороге в кабинет причудливого советника. Он шёл в конце, чувствуя себя странно напряженным и потерянным. Конечно, как и все остальные, он проходил встречи с консультантами в своих предыдущих школах, но это никогда не помогало. После таких встреч он всегда чувствовал себя довольно меланхоничным и потерянным. — Мидория-сенсей... Начал он, подходя к мужчине. Он почувствовал на себе странный, нежный взгляд, а когда поднял голову, то вместо нетерпеливой гримасы увидел мягкую улыбку.  — Можно... Я поговорю с вами вместо советника?... Спросил он как можно тише. Он всегда был громким, его причуда была громкой, его выступления на вступительном экзамене и на тесте были громкими... Он боялся того, что сделает его сенсей, если он поймет, что Хизаши на самом деле почти не контролирует ситуацию. Что, если он отчислит его с курса героя? — Конечно, Ямада-кун. Кто-нибудь еще хочет поговорить со мной? Остальные поспешно замотали головами. Они просто стояли в очереди перед кабинетом. Мужчина предупредил их, чтобы после встречи они шли домой и не опаздывали на следующий день. У Мидории-сенсея был уютный, но небольшой кабинет. Во всю стену стоял книжный шкаф, доверху набитый книгами и документами, небольшой стол с закрытым ноутбуком наверху, стул перед столом, кресло за столом и кушетка с накинутым на спинку темно-зеленым одеялом. — Присаживайся, Ямада-кун. Хочешь чай? — Мидори-сенсей… Для чего нужны встречи с советниками по причудам? — Помочь учащимся узнать больше о своих причудах, понять их и справиться с ними. Работа консультанта состоит в том, чтобы поддерживать своих подопечных, а если это не так, то они должны бросить эту работу и отправиться в ад вместо того, чтобы причинять вред молодым людям в поисках надежды и мычты. Такого ответа ты и ожидал, Ямада-кун? Он колебался.  — Я... Мидория-сенсей, много ли людей которые пришли сюда... — Они находят здесь только хорошего учителя? К сожалению, очень часто да. Ты удивишься, узнав, как много детей узнают, как использовать свои причуды, только в моем классе, Ямада-кун. — В... В классе? Повторил он. — Ты хочешь поговорить со мной о чем-то конкретном, Ямада-кун? Мягко спросил Мидория-сенсей.  — У меня такое чувство, что у тебя сейчас в голове большой беспорядок. — Сенсей, вы научите меня контролировать мою причуду? — Просто причуду? Он растерянно моргнул, наклонив голову. Он растерянно смотрел на мужчину, ожидая любого намека. — Скажи мне, Ямада-кун, ты так думаешь? Что твоя причуда — просто крик? — Эм… да? Все так говорили... Медленно подтвердил он.  — Родители, консультанты, врачи. Это есть в моих документах, Мидори-сенсей... Признался он. — Я читал твои документы и знаю об этом. Спокойно признался мужчина.  — Но меня это беспокоит, потому что это не совсем понятно, Ямада-кун. Твой отец, согласно файлу, манипулирует звуковыми волнами, верно? Он подтвердил, поспешно покачав головой. — А причуда твоей мамы что-то связанное с пением, верно? — Да… Она очень красиво поет...И она может спеть что угодно.Мои сестры любят, когда она перебирает все голоса и поет им сказочные песенки. Смутно напомнил он себе, потому что его мать не любила петь для него, даже когда несколько лет назад она купила новейшие слуховые аппараты. Но она обожала его сестер, они были ее бесценным сокровищем с их нежными звуковыми причудами. Она много пела для них. Для его брата тоже, так как причуда проявилась в нем только в возрасте пяти лет, почти такая же, как причуда его отца. — Да, возможно, это была комбинация причуд звуковых волн и пения, и вы развили свой крик, способный манипулировать звуковой волной таким образом. Мидория-сенсей с интересом посмотрел на него, его глаза сияли, полные очарования и любви. и его губы изгибаются в терпеливой улыбке.  — Но это просто не соответствует тому, что ты показал на вступительном экзамене. — Не соответствует? Спросил он с недоумением.  — Но я… я просто кричал. И чуть не убил себя. — Вы начали очень мягко. Сказал ему Мидори-сенсей. — Только через некоторое время твой голос начал повышаться до крика, а затем до этого крика, разбивающего стекло. Хизаши моргнул. — Что? Мидория-сенсей весело фыркнул.  — Ямада-кун, для нашего предстоящего урока героизма мы собираемся дважды использовать предыдущий урок воспитания, обсудить дизайн ваших костюмов, а затем класс будет тренировать свои тела, а не причуды. Судя по тому, что я видел сегодня, ты — довольно гибкий, ловкий и довольно сильный. Не очень высокого уровня, но немного опережает некоторых других. Итак, я бы хотел, чтобы вы провели наш первый урок героики, медитируя и пытаясь привыкнуть к своей причуде, хорошо? Обещаю, что ты не единственный, так что тебе не нужно этого стыдиться. — Медитировать и пытаться привыкнуть к своей причуде? — Почувствуй это внутри себя, попробуй разбудить и усыпить, как будто хочешь дотянуться вокруг себя. — И я не буду делать это один? — Я присмотрел как минимум четырех учеников, которые тоже будут медитировать. Заверил его Мидория-сенсей.  — На этом пока все. Мы будем регулярно повторять встречи по поводу твоей причуды, договорились?

***

У Хизаши в прошлом были довольно своеобразные отношения с большинством его учителей. Пока он не срывал уроки, не повышал голос, не ввязывался в драки — тогда все было нормально. Он существовал те дни и молился о том, чтобы добраться до UA, чтобы он мог стать героем и, наконец, стать полностью свободным. Хизаши никогда особо не полагался на своих учителей. Он не видел причины. Вероятно, они были такими же, как его родители. Они хотели, чтобы он, как и подобает ребенку из достаточно обеспеченной семьи, был вежливым, тихим и выполнял инструкции, получая при этом как можно более высокие оценки, чтобы продвигать себя, свою семью и школу, в которой он учился. Мидория-сенсей посмотрел на него, и в его глазах было спокойствие и даже сочувствие, хотя он сказал, что читал документы всех в классе. Его тоже. Он знал его причуду, он определенно видел ее в действии, он определенно знал, что она навредила родителям Хизаши и многим людям вокруг него в тот самый день, когда он родился. В них было сочувствие. В глазах Мидории-сенсея. И в нежной улыбке на его лице. — Сегодня мы обсудим ваши костюмы. Серьезно сказал он на следующий день. — Мы заменим классные занятия оценкой костюмов. Ваши костюмы в этих чемоданах. Он указал на аккуратный ряд, выстроенный вдоль стены.  — Возьмите их, наденьте в раздевалках, и возвращайся сюда. У вас максимум десять минут. Хизаши прошел в раздевалку вместе с Ширакумо и Каямой. Они рассказывали ему разные вещи, а он слушал, затаив дыхание, потому что они шли с ним, разговаривали с ним, вели себя так, как будто он был совершенно обычным в таких же условиях, что и они. Волочащаяся тень семьи Ямада не работала в UA. А если и была, то явно не остановило этих двоих. Хизаши хотел, чтобы на этот раз так и осталось.  Они оделись, и когда вышли из раздевалки, чтобы встретиться в коридоре по пути в аудиторию, лицо Каямы было совершенно красным, когда она обхватила себя руками. — Это не имеет ничего общего с моей идеей... Сказала она, глядя на них большими, в ужасе, глазами.  Прежде чем Хизаши успел подумать, он накинул на нее свою кожаную куртку. Каяма была в бикини и сапогах.  — Эот факт. Твой костюм был бесстыдным, но этот перешел границы... Обеспокоенно констатировал Ширакумо.  — Возвращайся. Мы расскажем сенсею, что случилось. Может быть, они что-то перепутали или забыли добавить в твой костюм. — Весь костюм?... Пробормотала она. Каяма мгновенно изменилась. Они вернулись в класс последними. Каяма нервничала и смущалась, все еще держа в руках куртку геройского костюма Хизаши. Ширакумо нес их чемоданы. — Мидори-сенсей! У нас проблема! Сказал Ширакумо, скривив губы.  Мужчина поднял к ним голову, посмотрел на Каяму и встал из-за стола. — Пошли. Сказал он. Мидория-сенсей на мгновение вышла с Каямой, а затем снова заглянула в класс.  — Ширакумо-кун, твой костюм выглядит нормально. Предстоит небольшая доработка, но это не является неприемлемым или немыслимым. Я бы хотел, чтобы вы отвели Каяму-чан в отдел поддержки. Попросите Тецу-сенсея позаботиться о костюме Каямы для моего и ее спокойствия. — Да сэр! Ширакумо энергично кивнул и ушел. Хизаши остался наблюдать за кровавой бойней. Мидория-сенсей оценил половину костюмов, три похвалил, четыре мягко прокомментировал и объяснил Хизаши, что костюмы хорошие, но их нужно дополнить вспомогательными предметами. — Вспомогательные предметы? Подхватил он, немного более заинтересованный, чем его ровеснники.  — За твой голос. Ты тоже отправишься в отдел поддержки под присмотром Тецу-сенсея, но после урока героики. Он кивнул и сел на место. Следующий человек поднялся. Девушка была одета в комбинезон зеленого цвета с рисунком в виде листьев. У нее была бледная кожа и темные волосы, собранные в тугой пучок. Шлем лежал на ее скамейке. На нем тоже был узор с растительной тематикой. Каяма и Ширакумо вернулись только на следующий перерыв между классным и уроком героики. Каяма снова была полона энергии и выглядела намного спокойнее, чем прежде. Ее глаза сверкнули, когда она села рядом с Хизаши. — Тецу-сенсей из отдела поддержки пообещал позаботиться об этом. Я слышал, как он орал и ругал дизайнеров по костюмам по телефону за то, что они проигнорировали мой дизайн и сделали мне то что было. — Он буквально сказал в наушник: «Это еще один гребаный раз, когда ты дал ребенку, находящемуся под нашей опекой, что-то подобное! Еще раз, и я прослежу, чтобы директор подал на вас в суд! Это подростки, а не модели с пляжных или порно журналов». Слово в слово! —Ширакумо взволнованно рассказывал вытаскивая бутерброды из рюкзака.  Хизаши моргнул. — Правда? — Да. Тецу-сенсей сказал, что эти идиоты заранее предполагают, что любой человек с причудой, которая требует обнажения кожи, станет героем категории R, а значит в бикини. Каяма ткнула ногтем Хизаши в щеку. — Где твоя еда? — Я забыл... Смущенно заявил он, пожимая плечами.  — Я... Э-э, я пойду в столовую и куплю. — Ты можешь взять немного у меня! Каяма с энтузиазмом сунула ему в руку один из двух своих бенто.  — У нас всегда двойные порции, потому что иногда мы вместе гуляем после уроков, так что это не проблема! — Я не должен, я... Он замялся смущаясь. — Угощайся, Ямада-кун! Ширакумо поставил перед ним бенто, и внезапно перед Хизаши оказались два бенто с рисом, овощами и курицей. — О, я… Спасибо... Смущенно взвыл он.  — Это мило с вашей стороны, я… я верну вам бенто в другой день... — Не переживай, ешь давай, Подбадривала его Каяма.  Во время перерыва Мидория-сенсей заглянул в класс, чтобы взять бумаги со стола. Он слегка улыбнулся, увидев их троих, а затем ушел, оставив их одних есть. Хизаши был уверен, что услышал мимолетное пожелание вкусной еды.

***

Медитация не была сильной стороной Хизаши… ну, вообще-то это было не его, вообще не его. Он не мог сосредоточиться. Он не понимал, на чем сосредоточиться, что он ищет. Другие ученики, похоже, хорошо воспринимали медитацию. Они были расслаблены, сосредоточены на своем дыхании... Хизаши хотелось двигаться, ему нужно было двигаться, он не знал, что слушать, все звуки привлекали его внимание. Он никогда раньше не учился медитировать.  — Ямада-кун. Рука Мидории-сенсея легла ему на плечо.  — Ямада-кун, можно я сяду напротив тебя? Он удивленно кивнул, открывая глаза. Сенсей сел напротив него, мягко улыбаясь. — Я знаю, успокоить свой разум и сосредоточиться на своей причуде сложно. И не у всех это получается, у одних это получается легко, другим нужно много времени. — Как мне это сделать, Мидория-сенсей? — Я помогу тебе, ты не против? Мидория-сенсей заговорил с ним, сидя напротив. Сфокусироваться на голосе человека перед ним оказалось на удивление легко. Он смог медленно отключиться, оставив в покое остальную часть своего окружения и все отвлекающие факторы. — Хорошо, дыши глубоко, спокойно. Сказал Мидория-сенсей, его голос, казалось, даже не вибрировал, но в то же время мягкий и уверенный, как путь, по которому Хизаши должен следовать. — А теперь подумай о своей причуде, Ямада-кун. Твоя причуда — это часть тебя, она внутри тебя. Ты можешь попытаться представить ее так, как если бы она бегала у тебя под кожей или собиралась где-то в одном месте. сможешь почувствовать это. Если ты это сделаешь, ты поймешь, что это будет нечто уникальное... Он не успел почувствовать свою причуду, он не понимал, что он должен чувствовать или откуда он должен это брать, но медитировать было приятно. Хизаши почувствовал себя умиротворённо, бардак в голове как будто улёгся, а мысли, с которыми он не знал, что делать, утихли. Мидория-сенсей попросил его помедитировать дома. Хизаши с готовностью согласился.

***

Ширакумо и Каяма начали проводить с ним перерывы, вытаскивая его на улицу или в столовую в обеденное время и приглашая немного побродить с ними после уроков. Они знали друг друга четыре дня. Хизаши сжег бы для них весь мир за желание таскать за собой такого неуклюжего и потерянного, как он. Когда его крик не активировался ни на одном уроке в течение этих нескольких дней, Хизаши стал говорить немного смелее и осмелился заговорить с окружающими. Он никогда раньше не знал так много людей! Они хотели поговорить с ним! Они машут ему иногда! Они сказали, что счастливы, что он ходит с ними на курс героя! Его новый класс был действительно потрясающим. Медитация помогала ему сосредоточиться по вечерам дома перед сном. Мидория-сенсей воспринял новость о его усилиях с улыбкой, а затем заверил его, что ему не нужно торопиться или подталкивать себя. Он должен был попытаться, но не добиться успеха любой ценой. Мидори-сенсей был великолепен.

***

Он должен знать, что дружба, хорошие отношения с классом и хороший учитель — это всего лишь затишье перед бурей. Он должен был знать, что эти несколько хороших дней в конце концов обернутся катастрофой. Но он не думал, даже не подозревал, что все это, как известно, взорвется перед ним из-за беспокойства другого ученика о его здоровье после тренировки, на которой им разрешили спарринговать без причуд. — Эй, ты в порядке? Тебе больно? Ты ранен? Ширакумо коснулся его плеча, прежде чем наклониться ближе, чтобы посмотреть на его щеку. — Ранен? Повторил он несколько слабым голосом, отступая на два шага назад, нервничая из-за того, что его сверстник сосредоточил внимание на его лице.  — У тебя вся щека красная... Сказал он. Ширакумо коснулся его щеки, и Хизаши почувствовал, как его охватывает слепая паника.  — УЙДИ! — закричал он в панике и яростно отступил в самый угол раздевалки, спотыкаясь о собственные ноги. — Не трогай меня! — Ямада-кун? Ширакумо казался ошеломленным, кто-то где-то поблизости что-то выкрикнул, возможно, другой ученик, но Хизаши был слишком занят, покачиванием себя. Дрожа, он уткнулся лицом в колени, тяжело дыша. — Остановитесь! Голос Щиракумо заглушил остальные.  — Выходите! Я напишу Нем, чтобы она привела сюда Мидорию-сенсея! Никто! Никто не трогает Заши! Некоторое время спустя Мидория-сенсей пришел вместе с Каямой. Хизаши знал шаги Каямы, легкие, едва слышные шаги, походка у нее была как у танцовщицы, словно она весила как перышко.  — Ямада-кун. Ямада-кун, ты меня слышишь? Он слабо кивнул. Да, ясно. В ушах немного гудело, но он мог слышать. — Ямада-кун, ученики уже ушли, здесь только ты и я, хорошо? Я хочу, чтобы ты дышал со мной... Мидория-сенсей вытаскивал его из паники медленно, шаг за шагом, успокаивая его, его дыхание, его мысли… Пока он не стал чертовски уставшим и потерянным, сидя у стены в раздевалке. Мидория-сенсей стоял перед ним на коленях. У него было нежное, озабоченное лицо. — Все в порядке, Ямада-кун. Я здесь. Раздевалка вокруг него была наполовины разрушена. В противоположной стене была явная дыра, и землю усеивали обломки. — Я-я… простите... Завыл он надломленным голосом, чувствуя, как пересохло в горле.  — Я-я... — Не извиняйся, все в порядке. Мидория-сенсей осторожно провел рукой по его светлым волосам.  — Ты запаниковал, я понимаю. Мой друг тоже впадает в панику, когда думает, что кто-то может увидеть шрамы на его лице. Тихо и очень мягко сказал он. Хизаши почувствовал, как его сердце замерло. Медленно он снова перевел взгляд с галстука на лицо Мидории-сенсея, на котором попытался сосредоточиться. Там по-прежнему были только забота и нежность. — Я не думаю, что Ширакумо-кун понял, что он увидел, Ямада-кун. Он и Каяма очень беспокоились о твоей панической атаке. Я думаю, ты должен отправить им сообщение позже, что с тобой все в порядке. Он пассивно кивнул головой. Он чувствовал себя ошеломленным. Мидория-сенсей знал, он видел... Он понимал. Он знал кое-кого, у кого тоже был... Кто носил... — Что теперь, Сенсей?.. Ты... Ты собираешься доставить неприятности им? — Ты сейчас самое главное, Ямада-кун. Мы должны позаботиться о тебе. Заботиться о нем... Мидория-сенсей хотел позаботиться о нем. Что он хотел сделать? Почему? — Ты можешь встать, Ямада-кун? Он напряженно кивнул. Мидория-сенсей отвел его в кабинет директора. Хизаши почувствовал, как нарастает страх, заполнив горло неприятным бульканьем. Он посмотрел на директора, увидев его, может быть, второй раз в жизни. Он был маленьким, белым, со шрамом на глазу, он смотрел на Хизаши с любопытством, а затем на лице Хизаши промелькнуло понимание. Прежде чем он успел открыть рот, Хизаши завыл отчаянной мольбой, чтобы его не исключили из UA. Ему нужно было остаться в этой школе, это был первый раз, когда он чувствовал себя действительно комфортно в школе, и у него даже (вероятно) были друзья! — Это Ямада Хизаши. Прервал его мольбу Мидория-сенсей. — Я думаю, он был бы в восторге, если бы у него были дополнительные занятия в школе. Я бы хотел взять его с собой на занятия с Айзавой. Однако… Добавил Мидори-сенсей после минутного молчания.  — Боюсь, Ямада живет очень далеко от UA… Я полагаю, ему придется остаться в общежитии для гостей. Я, конечно, буду за ним присматривать. Дополнительные уроки...? Общежитие? У UA вообще была такая вещь, как общежитие? — Ямада-кун, ты хотел бы быть под присмотром UA в будние и выходные дни?  Спросил директор серьезным, но не угрожающим тоном, явно не желая, чтобы Хизаши снова начал паниковать.  — твои родители подтвердили в формах, что школа предоставит вам частичную опеку из-за времени, которое ты проводишь здесь, и ситуаций, в которых ты можете оказаться, например, во время стажировок. В этом случае мы могли бы связаться с ними и предложить вам жить под опекой одного из учителей. — Я мог бы... остаться здесь? До праздников? Осторожно спросил он, пытаясь прочесть что-то на лице химеры. Это была шутка? Уловка? — Конечно. Заверил его директор. Хизаши почувствовал, как его дрожащие губы изогнулись в легкой застенчивой улыбке. Это было... Он никогда раньше не думал о том, чтобы выйти из дома за несколько месяцев до достижения совершеннолетия и выяснить, где ему жить, чтобы не оказаться под мостом. У UA были общежития. Он собирался жить под присмотром Мидории-сенсея. Ему хотелось бы думать, что его родители откажутся, но он знал, что они смирятся с тем, что их вышвырнут за дверь, не рискуя общественным осуждением как благословением. Или хотя бы облегчение.

***

На следующий день Каяма и Ширакумо поймали его в классе и чуть не задушили в своих объятиях, когда они стонали и бормотали, как они беспокоятся о нем. У Хизаши была только одна идея, как спасти свое бедное тело от раздавливания. — В-вчера... Тихо сказал он, глядя в лицо Ширакумо. — Ты… ты назвал меня "Заши". — Ах, да, я… ​​я запаниковал, если тебе это не нравится, я… — Мне это нравится... Смущенно выл он, чувствуя, как на его лице появляется румянец.  — Т-ты можешь так называть меня... — Хорошо! Я рад, что тебе сегодня лучше, Заши! Зови меня Оборо. Сверстник оскалил зубы в ослепительной улыбке радости. — В таком случае ты должен звать меня Нем. Проворчал Каяма.  — Потому что ты тоже мой друг, и я тоже хочу обращаться к тебе по имени. — Х-хорошо... С готовностью кивнул он.  — Я сделаю это. — Как мило!!! Немури снова обняла его.

***

В субботу Мидория-сенсей отвезл его и директора на дорогой темной машине в дом семьи Ямада. Хизаши испугался, выйдя на мощеную дорогу. Он был дома. После телефонного разговора директора с родителями после инцидента в раздевалке... Он приехал домой. Все это для того, чтобы уложить его книги, необходимую одежду и драгоценные сокровища в два темно-зеленых чемодана, которые ждали в багажнике. У обоих была подпись Мидории-сенсея с контактной информацией в пластиковых футлярах, прикрепленных к ручкам. — Я хочу, чтобы ты собрался, пока я оформляю документы с твоими родителями, Ямада-кун. Проинструктировал его директор. Мидория-сенсей проводил его в комнату, совершенно не обращая внимания на странные взгляды обитателей дома в его присутствии. Он шел рядом с Ямадой с ободряющей улыбкой на губах. Наверху они встретили детей. Мидория-сенсей оказывается на удивление хорошо ладит с детьми, посадив девочек и мальчика на кровать Хизаши, а затем доверительным тоном рассказал им о том, что Хизаши будет жить в школе героев, потому что он супер классный и супер сильный, и для этого требовались специальные дополнительные уроки, чтобы однажды он мог стать героем, дающим людям надежду. Юки, Юна и Тоширо выглядели совершенно взволнованными всей этой историей и учителем, обещавшим, что их брат обязательно станет крутым и популярным героем, и они смогут хвастаться им и отпугивать хулиганов одним его именем. Это было... Вау. Хизаши не думает, что верит в себя хотя бы наполовину так, как верит сенсей. Эти трое сидя на кровати выглядели так, будто были готовы поверить ему, даже если он вдруг скажет им, что небо зеленое. Хизаши думал, что его сердце разобьется, когда он попрощается со своими братьями и сестрами. Все трое безжалостно хлюпали и сжимали его, а потом гладили и целовали, пока он не пообещал звонить каждый вечер и появляться каждую субботу, чтобы рассказать им об этой супер-потрясающей тренировке с Мидорией-сенсеем.

***

Первый дополнительный урок с загадочным учителем пришелся на погожий теплый четверг. Мидория-сенсей положил руку ему на плечо, когда Хизаши нервно сжал пальцы, колеблясь, готов ли он войти и встретиться с ровесниками. Что, если этот мальчик не любит его? Хизаши буквально воровал его частные уроки с учителем. — Ямада-кун. Мидория-сенсей слегка сжал его плечо, возвращая к реальности.  — Я хотел бы установить с тобой правило. — Правило? — Поскольку ты и мой другой ученик должны научиться контролировать свои причуды, я хочу, чтобы вы вообще не подавляли, не блокировали и не понижали голос намеренно. — Мне… кричать? — Не совсем. Это часть вашей причуды, в которой мы уверены, и вы знаете, но вы не можете ее контролировать. Это правда, что вы включаете и выключаете ее, но вы не знаете, как это сделать с сильными эмоциями. Или в критических ситуациях. В таком случае, я хочу, чтобы ты просто был Ямадой Хизаши за дверью, хорошо? У тебя есть мое разрешение чувствовать эмоции столько, сколько вам нужно, и показывать их так, как вам хочется. Это нанесет ущерб Я знаю это, но на этом тренировочном поле это не имеет значения. Согласен? — Не шепчи, не подавляй свои эмоции, не избегай разговоров и так далее. Усмехнулся он на одном дыхании. — Поверь мне, Айзава-кун справится с тобой. Айзава Шота так и сделал. Когда Хизаши увидел его, он на мгновение запнулся при виде густых темных волос и глубокого черного взгляда, а затем он просто... Внутри него было больше хороших, сильных чувств, сильнее чем он когда-либо испытывал в жизни. Долгое время, все из которых были о том, что другой ученик был очарователен, и завершение его приветствия выглядело как... Ну... — ПРИВЕТ! Я ЯМАДА ХИЗАШИ!!! Подростку удалось избежать звуковой волны, прокатившейся по земле, после чего он посмотрел на него с некоторым удивлением. Мидория-сенсей выглядел удивленным, когда объяснил, что с этого момента они втроем будут тренироваться, а затем приказал сыграть в прятки в поддельном городе. Играть в прятки было здорово, когда ваши противники были больше, чем кучка детей. До сих пор самому сильному противнику Хизаши в прятках было меньше шести, и он нашел картонную коробку идеальным укрытием... Ту самую, в которой он прятался в каждом предыдущем раунде игры в тот день. Айзава и Мидория-сенсей не были его младшими сестрами. Они хорошо прятались, двигались быстро и бесшумно, и их первая совместная тренировка стала самым удивительным опытом в жизни Хизаши. Даже если бы он хотел, как обычно, закалить себя силой, он бы не смог, потому что был совершенно взволнован, взволнован и вне себя от радости, гоняясь за своими противниками, пытаясь спрятаться от них и показывая свою радость восторженным визгом. Визг был сильнее, чем он сам. Он вызвал некоторые разрушения. Мидория-сенсей просто крикнул ему, чтобы он поторопился и спрятался, вместо того, чтобы беспокоиться о пустом макете. В первый раз, когда Хизаши почувствовал на себе причуду своего сверстника, пытаясь удивить темноволосого мальчика, он вдруг почувствовал... Никогда раньше Хизаши не представлял, на что это может быть похоже чувствовать свою причуду, когда Мидория-сенсей говорил об этом. Никогда, пока он не потерял ее. Внезапно он стал совершенно пуст. Все, чем он был и что чувствовал, вдруг замерло, замедлилось, мир вокруг него стал невозможно большим, а он стал крошечным. Айзава явно взбесился из-за его паралича на полушаге, потому что он подбежал к нему, прервав действие его причуды. Хизаши падает на задницу. Он смотрел на Айзаву широко открытыми глазами, тяжело дыша. Его сердце колотилось. — Извини! Задохнулся Айзава, неуклюже хватая его за руку.  — Все... Хорошо? Я не хотел… — Это удивительно! Он вскочил на ноги, схватил Айзаву и по инерции сделал несколько вращений, удерживая себя чужими плечами, что закончилось тем, что они оба приземлились на землю, подняв пыль в воздух.  — Потрясающе. Выдохнул он еще раз, раздавленный худощавым телом другого ученика, безжалостно пронзая его такое же худощавое тело своими костями.  — Ты можешь… Ты можешь остановить причуды других людей? Дать им передышку? Ого! Мне это нравится! Мидория-сенсей разделил их через мгновение после того как появился. Айзава выглядел озадаченным и немного смущенным, его щеки были покрыты бледным румянцем. — Громко... Выдавил Айзава, переводя взгляд куда-то в сторону. — Думаю, на сегодня достаточно. Объявил Мидория-сенсей.  — Ямада-кун, теперь можешь идти. Хизаши поспешно ушел, чтобы принять холодный душ. Он надеялся, что Айзава захочет тренироваться с ним на будущих встречах и не будет думать о нем плохо из-за того, что он такой громкий.

***

Утром на следующий день после знакомства с Айзавой Хизаши медитировал перед уроком, сидя со скрещенными ногами на полу в главной гостиной общежития. Это была проверенная стратегия. Мидория-сенсей осторожно вытаскивал его из медитации, подгоняя идти на урок, чтобы Хизаши не опаздал. Он медитировал иначе, чем прежде. У него была цель. Он представил себя самим собой, полным, наполненным нежной вибрацией и всеми чувствами, которые причуда Айзавы стерла из него. Это... Это работало. В некотором смысле.  Он чувствовал, как это шевелится внутри него, качается в нём, что его причуда была здесь, под его кожей, неотъемлемая часть его самого, бесценная мелочь, которую он никогда не хотел терять. Пытаясь лучше сосредоточиться, он начал тихо бормотать себе под нос. Он не знал, правильно ли медитировать за пределами своего внутреннего мира, но он также несколько раз замечал, что Мидория-сенсей тихо бормочет что-то, когда он был расслаблен и сосредоточен, так что, вероятно, ничего особенного в этом не было и не вредит всему процессу. Бормотание вибрировало в его теле, распространяясь внутри, оно соответствовало ему, его причуде, оно складывалось так, как будто они были созданы друг для друга. Экспериментально он изменил тон, и вибрация внутри него также слегка изменилась. Он повторил эксперимент. В какой-то момент он перестал бормотать и начал напевать.  Причуда реагировала. Его причуда в нём реагировала. Это было там. Она существовала и каким-то образом резонировала с ним!  Он взволнованно встряхнулся, чтобы немедленно сказать Мидории-сенсею, что что-то... что он в чем-то преуспел, и это была небольшая ошибка, потому что, когда его ошеломленное, несколько оцепеневшее тело начало подниматься, он почувствовал, как внутри него нарастает возбуждение. Он абсолютно не мог больше ждать и... — Мидория-сенсей! Я, наверное, смог! Закричал он, прежде чем вспомнить, что ему абсолютно не следует кричать в общежитии, когда его ничему или некому остановить.  Он абсолютно точно видел, как его голос устремился к стене, и момент, когда его голос отразился, а затем вернулся. Ошеломленный, он пошатнулся и упал на задницу, чувствуя вибрацию и сотрясение звука всем телом. — Это был настоящий нокаут. Подняв голову он увидел, что Мидория-сенсей встал на полпути по лестнице к полу и посмотрел на него, слегка приподняв бровь. — Я… я понятия не имею, что я сделал... — Мы должны это выяснить, потому что вы сделали это очень хорошо, Ямада-кун. Модори-сенсей многозначительно посмотрела на гостиную.  Хизаши проследил за его взглядом и почувствовал себя потерянным. Вся мелочевка в гостиной, разные фотографии в рамках и подобные безделушки, придававшие интерьеру чуть менее чопорное, школьное выражение, валялись разбросанными на полу. — Это я?!!! — После занятий мы попробуем повторить твой подвиг на тренировочном поле, хорошо, Ямада-кун? Айзава-кун сможет остановить тебя, если ты слишком сильно потеряешь контроль. Решившись, Хизаши энергично кивнул. Он не мог дождаться встречи с Айзавой! Каждый раз Айзава выглядел безнадежно уставшим, но ни разу он не сказал Хизаши ничего грубого и не критиковал его причудливость. О, и причуда Айзавы. Стирать чужие причуды была лучшей. Хизаши не мог дождаться, когда Айзава попадет в его класс и встретится с Немури и Оборо!  

***

Айзава выглядел удивленным, когда Хизаши сел напротив него, чтобы помедитировать. На тренировочном поле были только они вдвоем и Мидория-сенсей, руководивший испытанием. Хизаши сделал то же, что и в гостиной общежития. Сначала он нашел ощущение своей причуды и осознанно вошел с ним в более тесный контакт, опознал крошечные вибрации и знакомое ощущение бытия собой, оценил, насколько это связано с ним, как глубоко оно проникло в него, и начал напевать. Вибрация внутри него начала расти. — Ямада-кун, попробуй увидеть мир сквозь свою причуду. Предложил нежный голос Сенсея где-то рядом с ним. Увидеть мир... Через причуду. Он повторил это в уме. Это была подсказка, но он еще не знал, как ее использовать, он должен был понять ее. Он должен был понять это сам, потому что это была его причуда, его крик и... Крик. Это был его собственный крик, крик был звуком, а в мире существовала такая вещь, как звуковая волна. Сонар и эхолокация существовали, а его собственный утренний крик отражался от стены, верно? Итак... Он замычал чуть громче, пытаясь почувствовать вибрации еще четче, сильнее, это были его вибрации, связанные с его телом, но мог ли он окружить ими свое тело? Снаружи? Как на воздухе кожи? Или хотя бы внутри кожи? Пытаясь распространить вибрации на поверхность своего тела, он почувствовал щекотку и что-то вроде гудения. Его причуда оказывала давление внутри его черепа. Он чувствовал... Как будто что-то дрожало под его пальцами. Легкая вибрация, которую он понял. Воздух. Он почувствовал воздух под пальцами. Это было... Странно. Он чувствовал, как он движется, как будто касался поверхности воды. Он вытянул руку перед собой, смутно припоминая где-то под слоем шока и очарования, что Айзава был перед ним как его первая линия спасения. Он почувствовал вибрацию тела Айзавы еще до того, как коснулся его пальцами, а когда коснулся… Знакомая пустота вырвала его из причудливого ощущения вибраций, и он быстро вздохнул, хватая ртом воздух, когда открыл глаза. Айзава Шота стоял перед ним на коленях с широко открытыми алыми глазами, его волосы и одежда слегка развевались. Он был восхитителен. — Ч-что это было?  Медленно, немного слабо спросил Айзава. Хизаши только через мгновение заметил, что сверстник слегка дрожит. — Я... я думаю... я чувствую вибрации? Окружение? Моя причуда... Мидория-сенсей, моя причуда внутри... Она... Она дрожит. Или вибрирует. Она... Я не знаю, но... Айзава тяжело вздохнул и расслабился. Чувство Хизаши в целом вернулось.  — Кажется, твоя причуда — это даже больше, чем сам твой голос, как я сначала и предполагал, Ямада-кун. С явным интересом сказал Мидория-сенсей. Хизаши знал его уже почти две недели. Ему удалось выяснить, что Мидория-сенсей был абсолютным ботаником когда дело касалось причуд. Это было даже мило, работать с кучей в основном детей, которые не знали, как использовать свои силы, идеально вписываясь в его жизненные страсти.  — Видишь ли. Есть вещи, которые мы называем акустическими волнами, которые создаются вибрациями частиц. Они могут перемещаться в воздухе, жидкостях и твердых телах, даже в телах людей. Мне кажется, что твоя настоящая причуда больше связана с захватом и управлением звуковыми волнами, а не с криком. Твой голос и тело несут больше смысла. — Значит ли это, что я должен подать заявление на переквалификацию? Спросил он, нахмурив брови.  — Поскольку моя причуда, вероятно, отличается от того, что все предполагали? — Нет, я так не думаю. Легкомысленно заявил Мидория-сенсей.  — Я не говорю тебе, что ты не можешь этого сделать, очевидно, это твое решение, Ямада-кун. Однако я думаю, что ты должен оставить знание своей причуды себе и самым близким тебе людям. — Но… Разве закон не требует, чтобы причуды были зарегистрированы? В таком случае, сокрытие того факта, что я обнаружил, что эта причуда — это нечто иное, чем это было… — Глупо. Закатил глаза Айзава. — Мидория-сенсей прав. Если все будут уверен, что твоя причуда — это крик, никто не будет готов к тому, что вы внезапно превратите их тело в дергающееся месиво или разорвет их барабанные перепонки звуками, которые они даже не могут слышать. — Мы не знаем, смогу ли я это сделать... — Нет, еще нет. Добавил Айзава, закатив глаза.  — Но это возможно, учитывая это. Он протянул руку к Хизаши. Хизаши на мгновение увидел, как задрожали тонкие, красивые пальцы. — Ой. — Что ж, Ямада-кун, а пока давай сосредоточимся на твоем контроле в том, что ты можешь сделать и сколько, а решение примешь в будущем. Хорошо, что у нас есть Айзава-кун, чтобы помочь нам, верно? Айзава-кун хотел бы быть героем подполья и более чем отлично умеет хранить секреты. Щеки Айзавы слегка покраснели из-за внезапно брошенного ему в голову комплимента.

***

— Нем, Оборо. Хизаши серьезно посмотрел на своих друзей, сопровождавших его на обед.  — Я на дополнительных уроках с Мидорией-сенсеем... — Мы знаем. — И там есть еще один студент. — Да, мы слышали об этом. Ответила Немури, заставляя себя быть нежной. Раз сто двадцать с сегодняшнего утра. — Заши. Прибавила она, стараясь внушить, что ему пора хотя бы на минутку сменить тему. — Нет, нет, теперь самое главное! Взвыл Хизаши, хватая ее за руку.  — Нем, он милый. Такой милый. — Ты имеешь в виду… Как для твоего парня? Оборо оживился, найдя дополнение к теме достаточно интересным, чтобы отдать должное Хизаши и слушать дальше. Румянец покрыл щеки Хизаши, Немури и Оборо обменялись взглядами, а затем посмотрели друг на друга, как дьяволы.  — Думаю, я еще немного потерплю эту тему. Проворчал Немури.  — Кто твой бойфренд?

***

Рядом с общежитием было место, где появились бездомные коты. Хизаши зачарованно наблюдал через окно, как Мидория-сенсей кормил их, сидя на земле между пушистым месивом из мяуканий, конечностей, хвостов, ушей, усов и ртов. Мидория-сенсей выглядел очень довольным и милым. Хизаши потянулся к телефону. Директору Недзу определенно нужно это увидеть.

***

Хизаши чуть не врезался лицом в колонну, поддерживающую флаг, со словом «финиш» в конце лабиринта, который был первым туром спортивного праздника. Айзава, видимо, движимый только решимостью и яростью, бросился вперед, протискиваясь между другими участниками, упираясь ногами, руками и даже используя против них их причуды. Мидория-сенсей снабдил его целым арсеналом, когда научил быстро анализировать хотя бы базовые возможности чужих причуд. Айзава выглядел чертовски быстрым и горячим, когда он уничтожил парня с причудой скорости, мчащегося перед ним, затем прыгнул мальчику на спину, чтобы наброситься, и буквально пролетел через проход, заканчивающий лабиринт. Он сделал это. Айзава занял первое место. А потом узнал про десять миллионов очков и игру в прятки. Он выглядел бледным, но свирепым. Неудивительно, что его губы были так разбиты — он их кусал. — Эй, Шота! Мы с Нем можем примкнуть к тебе? Он взволнованно прыгнул на Айзаву. — Кто-то здорово закопался здесь с этими десятью миллионами, а? Насмешливо усмехнулась Немури. — Не надо меня жалеть. — К черту это твое предположение! Немури довольно сильно ударил его. Хизаши мог понять его болезненную гримасу. У Немури была очень тяжелая рука.  — Я дружу с Заши, и он говорит о тебе так, как будто ты божество. В этом случае я помогу тебе пережить день, ты присоединишься к нашему классу, и мы станем трио героев! — Квартетом! Взволнованный Оборо напомнил им о себе.  — Каждый, кому небезразличен Ямада, может рассчитывать на мою поддержку. Я Ширакумо Оборо! Приятно познакомиться, сварливый кот. Судя по выражению лица Айзавы, он понял, что не сможет уйти от них.

***

Когда Айзава, наконец, оказался в их классе, он официально согласился позволить Хизаши называть его по имени. В то же время он выглядел усталым, но чуть не выхватил телефон Хизаши, когда увидел первую из сотен фотографий кошек. Хизаши мог с этим работать. Он абсолютно точно мог занять Шоту.

***

Он не мог занять Шоту, потому что Шота был аромантическим засранцем, а последняя попытка Хизаши на пути к дому Немури закончилась тем, что они ворвались в здание, чтобы вырвать свою подругу из рук отчима. Хизаши с логической точки зрения знал, что избиение отчима друга, чья мать была героем, имело последствия. Однако они не били его. Они забрали Каяму, и потенциальная потеря сознания, которую мужчина испытал, когда его гостиная наполнилась звуками, недоступными человеческому уху, не могла считаться каким-либо преступлением. Во-первых, откуда Хизаши мог знать, что его бесшумный крик может из-за вибраций привести к тому, что чье-то сердце выйдет из строя? Он не был врачом! А во-вторых, у Хизаши, в конце концов, была причуда кричать. Крик не вызывал проблем с сердцем, какая бы аритмия или прочая хрень ни была. И кто-нибудь услышал бы крик, да? Десять минут назад он и Шота шли вместе к этому дому, немного поддразнивая друг друга и планируя пойти в кошачье кафе да, Хизаши собирался заполучить себе парня с помощью кошачьего обмана... И сейчас он был в глубоком шоке. С кровью на костяшках его рук после нанесения самого потрясающего гребаного хука, который Хизаши когда-либо видел. В глубоком шоке, сжимая трясущуюся Немури, которая ничуть не выглядела лучше. Хизаши не знал, что делать. Он написал Мидории-сенсею, затем завернул Немури, чтобы прикрыть ее разорванную одежду, и с огромным трудом отвез своих друзей в UA. Его руки дрожали, когда он шел к поезду, сбоку Немури, надежно удерживаемая между ним и все еще невозмутимым, чопорным Шотой. Мидория-сенсей отвел их к Недзу, а затем в спальню. Хизаши боялся за Шоту, но оставил его с Сенсеем, когда он притянул Немури ближе к себе, начав говорить, чтобы попытаться помочь ей успокоиться. Он отвел ее в свою комнату, зная, что его друг очень любит рыться в его шкафу. Дрожащими руками она обхватила его куртку. Не было никаких последствий после нападения, вторжения и практически убийства отчима Немури. Мидория-сенсей и директор Недзу каким-то образом избавились от записей с камер видеонаблюдения, и других улик, и уладили этот вопрос с матерью Немури. Хизаши хотел бы быть похожим на них. Он хотел бы иметь возможность защищать людей, которых он любит, так же, как они защищали его и его друзей, даже если они были лишь одним из многих похожих лиц в толпе студентов, которые приходили год за годом десятками за раз.

***

Он мало что помнил из событий, связанных с близкой смертью Оборо. Он был... оцепенелым и напуганным, и все, о чем он до сих пор только слышал или читал из героических подвигов, вдруг тяжело ударило его, как тиски в глупом мультфильме. Но его ужас, должен был, подождать, потому что Немури плакала, а Шота выглядел так, словно его мир рушился, прижимая ее к себе. Хизаши закричал. Его больше не заботило, что он снова может чувствовать кровь в горле и терять звуки окружающего мира — может быть, на этот раз навсегда. Шота был очень обаятельным парнем. Буквально. Хизаши чувствовал себя похищенным. — Знаешь, у меня никогда не было друзей, которые оставались на ночь. Пробормотал Шота, когда они оба сели на задние сиденья темной машины.  Сердце Хизаши забилось сильнее от ощущения. Он был первым у Шоты! Он собирался стать первым из его друзей, кто заночует с ним в одном доме! — Я на самом деле никогда не делал ничего подобного, с нетерпением жду возможности провести с тобой больше времени, Шота! На самом деле, он не возражал против похищения. Но только на этот раз. Дом Шоты был одноэтажным, очень красивым, хотя и окруженным совершенно заброшенным садом, большая часть которого состояла из плюща на заборе, диких роз под окнами и травы по колено между ними. Хизаши с любопытством наблюдал за тремя взрослыми, как только они все оказались внутри, и пришло время познакомиться друг с другом. — Хорошо, это… Это мой папа, Куро Хана, и моя мама, Хаято Кохари. А это Ёичи Мураме, который будет присматривать за нами во время патрулирования родителей... В свою очередь представил Шота.  — А это Ямада Хизаши, он мой друг. Хизаши очень нравился его нежный румянец. — Рад встрече с вами! Горячо заверил Хизаши. — Ааааа, у Шо-чана есть друг! Смотри, дорогая, это живой, полностью дышащий и человеческий друг! Хаято Кохари казалася почти экстатически довольной. Она даже обняла Хизаши в знак приветствия, прежде чем объявить, что позаботится об ужине и позовет, когда все будет готово. Она отправила его и Шоту обратно наверх, чтобы «убрать сумку Хизаши, вздремнуть или сделать что-то еще, что мальчики-подростки делают на каникулах».  Лишь мгновение спустя, когда они вдвоем поднимались по лестнице на первый этаж, ему что-то пришло в голову.  — У тебя другая фамилия, чем у твоих родителей, Шота? Спросил он, прежде чем прикусить язык. — Ммм, да... Пожал плечами Шота.  — Из соображения безопасности. У меня есть фамилия моей бабушки для защиты личности. Добавил он, прежде чем толкнуть дверь с чем-то, похожим на мутную черную наклейку в форме кошачьей головы с надписью «не беспокоить».  — Устраивайтесь поудобнее. Мои родители сказали Мидории-сенсею, что ты можешь остаться с нами до конца каникул, знаешь ли. Вроде бы они короткие, но… — С-спасибо Смущенно пробормотал Ямада. — Я… я действительно рад быть здесь. Шота неловко похлопал его по плечу, затем указал на большую двухъярусную кровать. Верх выглядел совершенно пустым. Свежее постельное белье только усилило впечатление. — Мой двоюродный брат приезжал почти на каждые праздники. Он спал со мной, потому что гостевая спальня занята. Объяснил Шота, не слишком ошеломленный удивлением Хизаши.  — Нам нравилось спать вместе, но теперь он взрослый мужчина работающий на i острове, так что… Устраивайся поудобнее? Ух ты. Они оба были одинаково неопытны в общении с людьми за пределами своей семьи в их личном пространстве. Хизаши стало тепло на душе при мысли, что, несмотря на это, друг пригласил его к себе и взял на все каникулы. Он с нетерпением ждал, когда они проведут время вместе может быть, его чертов пикап на свидании, наконец, сработает?.

***

Совместная жизнь во время каникул действительно укрепила его отношения с Шотой. Перед началом нового семестра родители брюнета обнимали его и читали им лекции о поведении и оценках. Хизаши слушал их и с замиранием сердца принимал ласковые жесты. После их совместных каникул, когда он не спал в общежитии, он в основном спал на двухъярусной кровати в комнате Шоты. Их движение вместе и вокруг друг друга успокаивали его.

***

В конце третьего класса он впервые пошел с Шотой на свидание. Немури и Оборо испортили идеальный момент для их первого поцелуя, потому что ветка дерева, на которой они сидели, чтобы шпионить за ними, сломалась. Шота сбежал из парка с красным лицом, у Хизаши был короткий момент, когда он подумал, действительно ли убийство двух его друзей было такой плохой идеей. Черт. Он нуждался в них обоих, они были как брат и сестра, заменяя некоторую внутреннюю пустоту, поскольку его общение с настоящими братьями и сестрами было сильно ограничено.

***

Во время второго свидания они столкнулись прямо в кинотеатре с директором Недзу и Мидорией-сенсеем.  К счастью, они пришли на два разных фильма. Хизаши чувствовал бы себя странно, прижавшись головой к плечу Шоты, когда их Сенсей и директор сидели в нескольких местах от него.

***

UA подходил к концу, Шота начал свою независимую карьеру в качестве подпольного героя, решившегося больше, чем когда-либо, после того, как его отец умер от ран, полученных во время вмешательства в его патрулирование. Хизаши много думал о словах Мидории-сенсея о его большом будущем, создающем перемены и дающем надежду. Его наняли на радиостанцию ​​вести там вечернюю программу. Они приняли его после его стажировки, спортивных фестивалей в UA и получения большого числа фанатов в социальных сетях. Людям нравились такие критерии. Он не был уверен, что именно так следует брать людей, но он хорошо приспосабливался к ситуациям. Он поладил с Немури и Оборо, и друзья наняли его в свое маленькое агентство. Немури стала героиней ранга R, а также Полночь была известна тем, что ломала носы извращенцам, пытающимся приставать к ней или прикасаться к любой части ее тела. У нее не было бесстыдного наряда, похожего на тот, который она надела на короткое время в конце школы, чтобы оценить, чувствует ли она себя героиней в этом стиле. Она вернулась к комбинезону из ткани, покрой которой был похож на ткань ее костюма героя в первом году UA. Иногда она стегала извращенцев, если решала разобраться с чем-то по официальным каналам, что требовало вызова полиции, предъявления обвинений и т. д. К счастью, Оборо, теперь известный как Громовое Облако, часто был рядом с ней, помогая избежать очень плохих ситуаций. Ситуации... Он ломал носы еще лучше. Хизаши жил в доме Шоты. Они по-прежнему жили в той же комнате, что и раньше, но в не очень большом пространстве двухъярусную кровать заменила двуспальная. Одежда Хизаши появилась в шкафу, его туалетные принадлежности — в ванной, а миссис Хаято купила ему на день рождения кружку с рисунком попугая, которая стояла специально для него в шкафу, полном кружек. Хизаши нравилось жить в этом доме, чувствовать себя окруженным любимыми людьми, рядом с Шотой. Он так любил Шоту. Он чертовски беспокоился о нем всякий раз, когда он выходил на патрулирование.

***

Один из выходных после отъезда из UA они все вместе провели в стенах семейного дома Шоты, так как оттуда всем было относительно близко. Мидория-сенсей и директор Недзу принесли специально подобранный пакет чая для всех, кроме Шоты и его мамы. Они купили дорогой кофе с небольшим ореховым запахом. Немури и Оборо испекли кучу имбирных пряников, принесли весь пряничный домик. Печенье на вкус слишком отдавало мукой, но они были прекрасны. Их было восемь за столом на пять человек в гостиной, миссис Хаято произнесла тост за хозяйку, а Шота неловко поцеловал Хизаши в щеку, прежде чем сунуть ему в руку маленькую коробочку с кольцом внутри. Хизаши немного поплакал, но совсем немного! Это было самое лучшее, Рождество, на котором он когда-либо был. Мидория-сенсей, должно быть, думал о том же, когда улыбался за столом, рассказывая смешные истории о своих учениках, как лучший дядя в мире.

***

Однажды они просто вернулись в школу, чтобы преподавать там. Это было очень быстро. Однажды Каяма позвонила им и сказала, что несколько их учителей уходят на пенсию, что Погрузчик прошел курс поддержки, что она рассматривает возможность подать заявку на учетеля искусства и литературы и еще кое-что... А потом он схватил Шоту, и они пошли туда вместе. Оборо смеялся очень громко… …хотя он согласился помогать учителю геройских классов, пока не будет найден подходящий учитель.

***

Мидория-сенсей больше не был активным учителем героики. Он немного помогал с классами 1А и 1В, но явно перешел к более административной части своих обязанностей, работая с директором в его кабинете чаще, чем прежде. Хизаши мог бы поклясться, что с каждым месяцем он видел все больше и больше серебряных волос на его голове. 

***

— Ямада-кун. Посмотрел на него Мидория-сенсей, оторвав взгляд от документов.  — Ямада-кун, не хочешь пообедать со мной? Казалось, что-то было не так, что-то должно было случиться. Хизаши последовал за сенсеем в его маленький кабинет, как всегда загроможденный книгами и блокнотами. Они вместе сели за стол, и Мидория-сенсей издал тяжелый, усталый звук. — Ямада-кун, я плохой человек? Он поднял бровь. — Мидори-сенсей? — У меня… Много секретов, Ямада-кун. Много вещей, которые я скрывал от Незу, от тебя… годами. Ты очень важен для меня, но… Боюсь, что если я скажу тебе что-то, чего не должен, тебе будет больно... Просто в то же время у меня медленно заканчиваются силы, Ямада-кун. — Это плохие секреты? — Некоторые из них очень плохие. Посмотрел на него Мидория-сенсей. На мгновение его глаза показались намного моложе, гораздо легче читать.  Мидория-сенсей растерялся. Мидория-сенсей был беспомощен. Из всех людей, о которых он заботился, Мидория-сенсей только что выбрал Хизаши. — Могу… Могу я вам чем-нибудь помочь, Мидория-сенсей? Нерешительно спросил он, сжимая пальцы на палочках для еды. — Если я открою тебе свой самый большой секрет, Ямада-кун… Можешь ли ты пообещать мне, что не расскажешь Незу или Айзаве-куну… никогда? — Конечно. Ответил он, хотя и чувствовал себя немного предателем. За все те годы, что они знали друг друга, Мидория-сенсей раскрыл многие секреты Хизаши, в конце концов, они жили в одном общежитии почти три года. Хизаши мог сделать это, он также мог разделить с ним один из его секретов. — Прости, Ямада-кун... Мне жаль говорить тебе это. Я... Я не продержусь долго, Ямада-кун, еще год, может, чуть дольше. Я ухожу. — Ч-что это значит? — Я пришел из другого места, Ямада-кун. Из другого времени. Может быть, даже из измерения. Я оказался здесь много лет назад и не мог вернуться. Он тяжело сглотнул слюну.  — Но я тоже больше не смогу оставаться, я чувствую, как все мое тело становится все слабее и слабее. Мидори-сенсей полез в ящик стола и достал фотографию. Он положил его на стол и пододвинул к Хизаши.  — Это... Это мальчик, для которого создан этот мир. Он тот, кто должен быть здесь. Хизаши медленно взял фотографию. Маленький Мидория-сенсей смотрел на него с широкой улыбкой на губах, сжимая в руках плюшевую игрушку Всемогущего. На краю фотографии мелкими буквами было написано «Мидория Изуку, 5 лет». — Ямада-кун... Это тяжелое бремя, но обещай мне, что будешь присматривать за Мидорией Изуку. Я не знаю... Не знаю, как Незу и Айзава-кун воспримут то, что я должен уйти. Изображение перед его глазами немного расплылось, а затем он почувствовал, как к горлу подступает крик. Он обошел проклятый стол, чтобы обнять человека, который помог ему понять тысячу вещей за дюжину лет их знакомства. Он был не из их мира. Каким-то образом он оказался с ними, и остался с ними, и любил их всех, но был вынужден уйти. Он должен был отказаться от них всех. Хизаши почувствовал, как его сердце разрывается, но... Но он не мог предать Мидорию-сенсея. Он невольно сжал картинку мальчика с зелеными глазами, полными света и тепла. Тот мальчик и Мидория-сенсей были... Очевидно, они были одним и тем же человеком. Этот мальчик жил где-то здесь, где-то в пределах досягаемости, и Хизаши хотел бы возненавидеть его за короткую жизнь, ставшую причиной смерти Мидории-сенсея. Но Хизаши не мог. Потому что мальчик не сделал ничего плохого. В некотором роде мальчик был Мидорией-сенсеем. И… И мальчик на картинке выглядел таким важным, милым маленьким сокровищем, как младший брат Хизаши. Хизаши чувствовал, что сможет полюбить его, что ему будет достаточно встречи с ним, и он тут же возьмет его к себе, как и многих своих учеников, чтобы направлять и защищать. Хизаши просто не знал, как он перенесет осознание неизбежности, а затем потерю Мидории-сенсея. Он должен был быть сильным. На этот раз Шоте и директору нужно, чтобы он был сильным ради них, а не наоборот.

***

Шота исключил весь класс, а Мидория-сенсей рассмеялся.

***

Директор Недзу представил им Всемогущего как Яги Тошинори. Хизаши смутно помнил следы своего пребывания в UA, когда сам начал там учиться, а затем мимолетные встречи по работе. Хизаши разозлился на Всемогущего в тот момент, когда понял, что тощий человек смотрит на Мидорию-сенсея. Хизаши сел на диван рядом с Мидорией-сенсеем в тот же момент, что и Немури. Тринадцатая посмотрела на них озадаченно, но ничего не сказала. Тринадцатый была самым любимым сотрудником Хизаши: всегда знала, когда не лезть в чужие дела.

***

Пока они готовились к началу нового учебного года, Мидория-сенсей стал чаще встречаться со своими бывшими учениками и проводить время с Шотой. Оборо упомянул, что Сенсей пил с ним кофе в кошачьем кафе, вспоминая обо всем, и что он сопровождал Немури в одном из её патрулей. Хизаши знал, что это прощание. Мидория-сенсей устроил ему поездку в горы на выходных, чтобы посмотреть еще несколько фильмов о герое допричудной эпохи. 

***

В день начала нового учебного года, когда дети собирались на сборы, когда учителя уже были в аудитории, когда Шота, наверное, уже почти вошел в свой класс… Из динамиков раздался голос Мидории-сенсея. Хизаши чувствовал себя так же, как тогда, когда Оборо чуть не погиб под обломками. Он побежал в кабинет директора, потому что знал, что его Сенсей там, что ему нужно его увидеть, но он не понимал слов, звучащих на заднем плане. Наверное, это было самое трогательное прощание. Они вбежали в офис, он и Каяма чуть не споткнулись друг о друга. Он едва помнил, что держал Недзу. Мидория-сенсей улыбался им, как всегда, когда хотел их подбодрить… А потом он растворился в воздухе. Каяма пошатнулась,едва не упав, оперлась на стену, зажав рот рукой, чтобы подавить всхлип, лапы Недзу сжали руки Ямады. Он почувствовал, как химера дрожит. Шота ворвался в кабинет, запыхавшийся и ошеломленный, блуждая по комнате дикими глазами. Он уже ушел. Мидория-сенсей исчезл. Он оставил после себя зеленоглазого ребенка, чьи записи выглядели таким же беспорядком, как записи Хизаши, Шоты или некоторых других их коллег. Записи об Мидории Изуку, мальчика без причуд. Хизаши хотелось плакать, но все, о чем он мог думать, это то, что они нужны этому ребенку, что Мидория-сенсей имел в виду что-то большее, когда он попросил их присмотреть за ним и написал, что доверяет им себя. Что-то было прямо перед носом. Они должны были узнать, что.

***

Шота был взволнован после своего первого родительского урока со своим классом. — У него такие крошечные руки, Заши. Усмехнулся он, лежа на спине на их кровати и глядя в потолок.  — Они все в ожогах. Выглядят ужасно. — Ну... Он сел рядом с ними, глядя на отстраненное обеспокоенное лицо своего партнера.  — У Мидории-сенсея было много шрамов. — Я знаю, те, что у него на руках, тоже, но… Но это был Мидория-сенсей, я не обратил внимания на взрослого человека со шрамами, он был взрослый. Сейчас этому мальчику пятнадцать...Заши, откуда у ребенка такие шрамы? Хизаши колебался. Он подумал о бледных шрамах на лице. Он надеялся, что шрамы на руках мальчика появились не по вине его собственной матери.  — Не знаю... Мягко ответил он.  — Но как-нибудь разберемся, теперь он твой ученик, у нас есть время и возможность сделать это. Шота что-то невнятно пробормотал, прежде чем свернуться калачиком на кровати и придвинуться ближе к теплу. Он положил голову на колени Хизаши и закрыл глаза. Он выглядел очень усталым... Хизаши зарылся пальцами в его волосы, успокаивающе расчесывая их. 

***

Цементос не смог успокоить учеников под руководством Всемогущего. Хизаши не знал точно, что в это время делал Гран Торино, он, вероятно, пытался отреагировать, до просмотра камер видеонаблюдения он не был уверен... Важно то, что Мидория Изуку выглядел ужасно. Хизаши мысленно составлял список виновных. Всемогущий. Гран Торино. Бакуго Кацуки. Он понес обгоревшего ребенка к Исцеляющей, пытаясь тепло улыбнуться, рассказывая какую-то ерунду о том, что Исцеляющая Девочка спрятала в своем кабинете лучшие в мире мармеладки для своих пациентов, и что это был абсолютный секрет, но Мидория-кун был бы в восторге от них. И тогда директор Недзу обязательно угостит его чудесным чаем. Он хотел занять его. Он молился, чтобы Шота заскочил к нему в класс, как он оставил их двоих в учительской, взбешенный, как сатана, готовый стереть любую причуду по пути, включая причуду Всемогущего. К черту секреты Гран Торино и Всемогущего.  Нахуй. Их. Ебаные. Секреты. У Выздоравливающей девочке уже было два других ученика из класса Шоты. Всемогущий вообще никому не был нужен.

***

У Исцеляющей Девочки взяли запасную свободную одежду, чтобы мальчик аккуратно надел ее на свое перебинтованное тело. Позже Хизаши предложил ему помощь, чтобы провести его в кабинет директора.  Мидория Изуку был тихим и нервным, сжимая дрожащими пальцами рукав Хизаши шел с опущенной головой.  Дверь кабинета открылась даже без стука. Директор уже ждал. На его столе стояла тарелка с печеньем и три чашки ароматного, дымящегося чая. — Ямада-кун, Мидория-кун, Химера указал им на стулья перед своим столом.  — Пожалуйста, присаживайтесь. Я так понимаю, нам нужно обсудить некоторые вещи. Хизаши тяжело вздохнул и кивнул. — В 1А классе произошла неконтролируемая ситуация. Один из учеников, Бакуго Кацуки, видимо, пришел в ярость. По меньшей мере трое учеников пострадали из-за него. — Э-это моя вина... Тихо заскулил Мидория Изуку.  — Я… я его спровоцировал… Он меня не любит… Он меня не любит и все такое... Это из-за меня… И-извините. — Мидория-кун. Директор указал на его чашку с чаем.  — То, что ты якобы спровоцировал другого студента, не оправдывает того факта, что несколько человек получили ранения, что ты был ранен. Насколько я знаю, сегодня должны проводиться практические занятия, но это точно не должно быть боевое испытание. — Ему… Ему не нравится, что я здесь. Тихо сказал Мидория, глядя на чашку перед собой.  — Он хотел быть единственным из нашей предыдущей школы в UA. Он тяжело сглотнул слюну.  — Он был прав, не так ли? Кому действительно нужен беспричудный герой? Тихо спросил он. — Я бы хотел такого коллегу. Заверил Хизаши.  — Герой без причуды звучит вдохновляюще. Мне бы хотелось, чтобы кто-то такой существовал! — Ямада-кун прав, Мидория-кун. То, что у тебя нет причуды, не означает, что ты не можешь быть героем. Это также не значит, что другой ученик может причинить тебе или кому-либо еще вред. Ты понимаешь? Мидория-кун? Мидория только спустя долгое время успокоился и взял свою чашку чая. Хизаши и Недзу рассказывали ему о различных персонажах, чьи причуды не очень хорошо работали в их работе, и им приходилось обходиться голыми руками и вспомогательным оборудованием. Мальчик слушал их.  — Мидория-кун, как насчет того, чтобы мы поработали над дизайном твоего костюма и предметов поддержки, чтобы Погрузчик мог сделать это для тебя в ближайшее время? Предложил Недзу.  — У меня здесь есть запасные тетради и пару ручек. Мидория оживился, увидев блокноты и ручки, которые директор вынул из ящика стола. — О, мне… мне нравятся эти тетради... Нерешительно пробормотал он, прежде чем взять предмет в руки. Он схватил черную ручку с края пачки.  — Я… директор Незу, Погрузчик-сенсей действительно сделает для меня костюм? — Я сам об этом позабочусь. Пообещал Недзу.  — Ты уже думал о том, каким героем ты хочешь быть? Это выбор на будущее, но он может помочь тебе решить, какой костюм вам нужен.

***

Когда Хизаши снова увидел мальчика, это было на уроке английского. Мидория сидел впереди, у всех на виду, и он был немного более расслаблен, чем в предыдущие дни. У него была более прямая спина и застенчивая улыбка. Он был хорош в английском. Мальчик неуверенно поднимал руку, так что, если бы Хизаши не поглядывал на него так часто, он, вероятно, пропустил бы это. Чем больше ответов он давал правильно, тем смелее говорил в следующий раз. Было мило, как его щеки покраснели.

***

Шота был хорош в рукопашном бою, он знал свои приемы и засады, но он был не единственным, кто хорошо это знал. Хизаши благоговейно склонил голову, наблюдая, как Оборо катает мальчика на облаке по тренировочному полю. Мидория выглядел одновременно испуганным и довольным. — Как насчет этого, паренек? Воскликнул возбужденный Оборо.  — Готов к тренировке? Я научу тебя, как надирать людям задницы! — Г-готов? Робко сказал Мидория, с глазами, полными звезд, глядя на Оборо. — Директор дал разрешение на использование тренировочной площадки на ближайший месяц, вот увидишь, на спортивном фестивале ты и твой друг всех на колени поставите! Заверил Оборо.  — Слезай уже. Усмехнулся Шота, потирая пальцами виски. Он и Шинсо Хитоши уже закончили разминку и просто ждали, когда двое других присоединятся к ним.  — Вы не можете тратить все свое тренировочное время на полет на облаке! — Знаем, знаем! Оборо плавно снижал свой полет, пока, наконец, облако почти не касалось земли. Мидория на мгновение пошатнулся на ногах, но быстро пришел в себя.  Мидория выглядел очень взволнованным после того, как они позволили ему задать вопросы об их причудах по дороге на тренировочное поле, а затем Оборо согласился показать ему, как он использует свои облака вблизи. Он был милым. Хизаши очень хотел прижать его к себе и защитить от всего мира. Конечно же, Хитоши тоже! Хитоши тоже был очень милым. Оборо был прав. Маленький стерка. Даже двое из них. Хорошо, что только Хитоши хотел использовать оружие захвата. Мидория казался абсолютно счастливым, узнав, как наносить удары, как Оборо. Судя по всему, Громовое Облако было одним из его самых любимых героев среди дневных героев. Хизаши вообще был в восторге. Когда он понял, у ребенка был список фаворитов, основанный на условиях, в которых действовал конкретный герой. Это было очень информативно, особенно, с слишком широким взглядом на вещи для пятнадцатилетнего подростка.  Немури должна узнать, что она лучшая героиня ранга R всех времен. Но в другой раз. Он был уверен, что она сойдет с ума от радости, начнет визжать, кричать и обнимать всех в радиусе действия. — Хорошо! Сегодня я покажу вам обоим, как безопасно падать и защищаться от ударов. Сказал Оборо.  — Вы должены знать это, прежде чем научитесь надирать задницы всяким подонком. Он посмотрел на Мидорию.  — И хватать людей оружием захвата. Он перевел взгляд на несколько запуганного Шинсо.

***

Письмо Мидории-сенсея пролежало несколько месяцев в его сумке. Он хотел прочитать его, но пока не хотел прощаться в последний раз.  В конце концов, однако, ему пришлось. Краем глаза он глянул на Недзу и Мидорию, которые сидели за столом и вместе играли в шахматы. Шота попросил его присматривать за этим ребенком. Это имело смысл. Этот маленький Мидория Изуку вряд ли был бы способен совершить убийство или избавиться от улик преступления прямо сейчас, однако не было никакой гарантии, что он не научится этому слишком быстро во время восторженных чаепитий с директором. Недзу никогда не возражал, что Хизаши отставался в его кабинете.  Хизаши вздохнул и вытащил письмо. Он положил конверт на книгу, которую читал, и медленно погладил ее пальцами. Он был немного грязный и потертый, должно быть, он испачкался из-за черной подкладки сумки. Он провел пальцем по своему имени, а затем открыл конверт, стараясь не испортить его слишком сильно. Внутри были фотографии. Он узнал их. Первую сделали, когда он учился на последнем курсе в AU. Мидория-сенсей сидел посреди скамейки в парке вместе с Недзу, Шота слева, почти держа Хизаши на коленях, Немури сидела с другой стороны, а немного позади Оборо парил на своем облаке. Все они держали свои постоянные, только что полученные героические лицензии, с гордостью демонстрируя их. На обратной стороне фотографии был зеленый текст.   «Ямада-кун,  Я сбросил на тебя огромное бремя. Я очень сожалею об этом. Наверное, я зашел слишком далеко, рассказывая тебе свою тайну, но... Каждый раз, когда я чувствовал, что не могу больше скрывать правду, каждый раз, когда чувствовал себя мусором... Я думал о тебе. Если... Если герой, дарующий надежду, Сущий Мик, маленький Ямада Хизаши с самой яркой улыбкой в ​​мире, верит в меня и поддерживает... Тогда я думаю, что кое-что сделал правильно, не так ли? Мне удалось... Сделать этот мир чуточку лучше, чем я помнил свой собственный. Я не знаю, исправил ли я то, о чем мне снились кошмары, я не знаю, улучшил ли я что-нибудь, потому что большинство вещей просто пришло мне в голову неожиданно, и я отчаянно не хотел сделать что-то еще хуже или причинить тебе боль. ... Ты заставил меня чувствовать себя хорошо в моей роли сенсея, Ямада-кун, что я верил, что действительно делаю это правильно.  Я знаю, что ты всегда стараешься изо всех сил.... Даже если однажды что-то не получится или что-то выскочит перед тобой без предупреждения — помни, что ты поступаешь правильно. Пока хотя бы один из ваших учеников улыбается вам, ничего не потеряно.  Я верю в тебя. Не сдавайся. Что бы меня ни ждало после того, как я исчезну, я никогда не перестану верить в тебя. Твой Мидория-сенсей». Хизаши пришлось на мгновение закрыть глаза и прикусить губу, чтобы не разрыдаться.  Он не ожидал... Столько эмоций. — Ямада-сенсей, вы в порядке? Он открыл глаза, Мидория Изуку смотрел на него обеспокоенным взглядом. Недзу выглядел так, будто понимал или, по крайней мере, подозревал о его состоянии. Хизаши скривил губы в дрожащей улыбке. — Да, маленький слушатель. Я… я только что вспомнил кое-что очень важное для себя. — Это кое-что грустное? — Да, немного да... Признал он.  — Но мне скоро станет лучше. Как дела, ребята, кто побеждает?