Мидори-сенсей | Midori-sensei

Он был никем. Неудачником бродящим по улицам. Ему некуда было идти, поэтому он ходил везде, находя еду в мусорных баках и убегая всякий раз, когда его ловили какие-либо службы. Он не хотел ни домой, ни в систему, ни в приют, ни в приемную семью... Он хотел тишины и покоя. Он был истощен. Ему было больно от всего, особенно от жара... Но ему нужно было тепло. Мир был несправедлив. Он ненавидел это. А ему это было нужно, потому что он хотел жить, продолжать ходить везде и смотреть на людей, как они проживают свою прекрасную жизнь, даже не понимая, что вокруг есть те, кто пойдет на все, чтобы иметь хотя бы жалкое подобие того, что есть у них. Иногда он что-то поджигал. А после жар причинял ему еще большую боль, но он не мог держать его внутри себя бесконечно. Чем дольше он пытался, тем хуже это заканчивалось. Он не хотел пощады. Ни какой помощи. Люди были отвратительны.  Людям нельзя доверять. И тут появился человек, выглядевший скучнее, чем типичный офисный планктон, который он иногда видел... Но в то же время он вовсе не казался посредственным, что-то было в нем, в его позе, в глубоком взгляде. Они столкнулись друг с другом в темном переулке, мужчина удивленно посмотрел на него, широко раскрыв глаза и ох. Он выглядел испуганным. Он был потрясен. А потом сам отряхнулся. — Эй, — сказал он. — Ты Даби? — спросил он. Страх мелькал где-то в глубине его зеленых глаз, но голос был добрым, чуть дрожащим от последующей реакции. Он выглядел искренно. Он ненавидел то, что он так себя чувствовал, что казалось, что этот человек не причинит ему вреда, хотя все они причиняли вред. Все взрослые причиняли ему боль. Это все, что он знал о них, это все, в чем он был уверен... И все же он не чувствовал этого чувства. Почему?. Ему это не понравилось.  Он был наивен! — Отойди, — прорычал он и убежал. Незнакомец даже не попытался пойти за ним. Незнакомец просто отпустил его.

***

В следующий раз тот же мужчина встретил его в переулке, когда он пытался перевязать ожоги на руках найденной им грязной тряпкой. Мужчина, должно быть, видел его раньше. В руке он держал бинты и ещё что-то из аптеки. — Даби, — медленно сказал он. — Не убегай, я просто... — он поднял бинты и остальное повыше. — Вот, возьми, — он прошел только половину расстояния между ними, поставил это и потом слегка поднял руки. Он попятился. Под лекарствами, бинтами, несколькими не очень большими бутылками с водой и парой бенто лежала сложенная одежда. Она был немного великовата для него, но она была чистой. Приведя себя в порядок, он скрылся в переулке. Он перещел в другую часть города.

***

Ему не нужна была помощь. Он постоянно кочевал и никогда не задерживался надолго ни в какой части города. Во всяком случае, так было безопаснее. Однако вселенная была упряма, как будто кто-то хотел, чтобы Даби столкнулся с человеком с зелеными волосами и такого же цвета глазами при каждом удобном случае и в любом возможном месте. Он думал, что этот человек был каким-то преследующим его извращенцем, но каждый раз встречи с ним удивляли его. И этот человек определенно был занят своими делами. Он знал, что Даби не хотел, чтобы его нашли, или что-то в этом роде, поэтому не смотрел. Он был единственным взрослым в его жизни, который старался обращать внимание на его нужды и желания, а не на свои потребности. Тем не менее, они продолжали сталкиваться друг с другом, и это начинало раздражать. Даби постоянно был в движении, никогда не задерживался надолго в одном и том же переулке, укрытии... Когда он натыкался на человека, тот старался держаться на расстоянии, не вторгаясь в его личное пространство. Но при этом он приносил ему одежду, иногда еду, воду и лекарства до того, как Даби успевал спланировать, куда идти дальше. Почему он был таким хорошим? Почему он пытался заботиться о Даби? Что он от него хотел? На самом деле, они никогда даже не разговаривали! Не больше чем тот вопрос на их первой встрече, который остался без ответа. И вот однажды жар причинял слишком сильную боль, и он заснул скрюченный, с болью, бурлящей на его коже и под ней, болью, которая, как он чувствовал, обвивала его сердце и застревала в горле и вырывалась клубами неприятного на вкус дыма, его тошнило, ему хотелось кричать, плакать и кашлять... Но он не мог сделать ничего из этого. Он был уверен, что умрет. Он очнулся в комнате, которую, как он был уверен, никогда раньше не видел. Он лежал на кровати, и это было странно, потому что у него не было возможности сделать это годами. Когда он попытался пошевелиться — боль тут же вернулась к нему. Его тело было почти полностью покрыто бинтами. Все вокруг него пахло горелой плотью и лекарствами. Он уже не чувствовал ни жара внутри, ни дыма во рту, но горькое лекарство, казалось, покрывало его язык и горло толстым слоем. — Хорошо, что ты проснулся! — мягко сказал голос, который он едва узнал. Он был немного хриплым, каким-то тяжелым, как будто хозяин недавно плакал или кричал. — Я боялся, что из-за серьезности твоих травм и силы боли ты можешь лечь в кому. Вот что происходит, когда кто-то так сильно теряет контроль над такой мощной причудой. Ты сильный. — Слабый, — фыркнул он, и его голос прозвучал еще более жалко, чем у мужчины. — Слабый, бесполезный. Жарко. Больно. — Сильные причуды иногда причиняют вред своим владельцам, — сказал мужчина и подошел ближе, садясь на стул рядом с кроватью. — Откуда ты это знаешь? — устало спросил он. Он не зная, что делать. — Моя причуда, когда я был моложе, ломала мне кости, иногда перемалывая их в порошок при каждом использовании, — тихо объяснил он, закрывая глаза. — Теперь я ей почти не пользуюсь. Мои руки или ноги уже никогда не будут прежними, — он закатал рукава, и Даби увидел бледные и красноватые шрамы, тянущиеся от его пальцев до локтей, усеивающие его кожу беспощадной картой прошлых травм.  Даби подумал о своих шрамах. — Я никогда не смогу использовать ее, — горько фыркнул он. — Жарко. Больно. — Я знаю, — признался он. — Я… Мне тоже больно, — добавил он после минутного колебания. — Я... Мне пришлось научился импользовать ее по-другому. Я держу свое тело этой силой, тогда оно меньше болит и не ломает кости. И нет... Необычных случайностей, которых я действительно не не хочу. — Мое тело не может выдержать этот жар, — нервно сообщил он. Долбаный взрослый и его тупой, испуганный, но беспокойный вид. Кто позволил ему беспокоиться за него?! Даби ни от кого, ничего не просил, тем более заботы и прочей хрени! — Нет. Хотя я думаю, что ты мог бы начать с уменьшения области использования, например направлять его только в руки. Может быть, ты мог бы попытаться использовать свое тепло, чтобы создать небольшой огонь? Я не очень хорошо знаю твою причуду, но если ты хочешь... Я работаю в школе, у меня есть лицензия консультанта по причудам, и я хотел бы помочь. — Мне не нужна помощь, — пробормотал он. — Ничего страшного, если ты этого не хочешь, — мягко сказал он. — Тогда ты можешь йсделать это сам, — заверил он.

***

Человек не врал. Почему?. Как только Даби пришел в себя, он тут же потребовал, чтобы его выпустили из гостиничного номера как он узнал, что это был именно номер в гостинице, когда однажды в дверь постучала уборщица, чтобы спросить, не нужна ли им уборка или что-то еще. Человек который сказал, что он учитель, что он преподавал в UA, и что у Даби наверняка должны быть способы использовать огонь эффективнее и безопаснее — Даби верил только в часть об огне, но не обращался за советом, Мидори-сенсей, дал ему куртку и сумку с едой и одеждой. А потом просто смотрел, как Даби уходит. Он не стал преследовать Даби, тем самым сдержав свое обещание. Он также не посылал ни социальных работников, ни полицию. Даби снова сменил часть города, в которой он переехал. Снова.

***

Он случайно наткнулся на малыша с крыльями. Мальчик буквально упал на него с неба, с дикими глазами и кровью на руках и ногах. На шее у него было что-то похожее на ошейник — Даби среагировал чисто инстинктивно, сжег эту штуку и побежал вперед, волоча едва поспевающего0 мальчика за собой по темным улицам. Он не знал, зачем он это сделал, потому что ему не нужна была долбаная помощь Что-то в нем, какой-то инстинкт, действовало быстрее, чем его разум... ...Такое сильное отчаяние в глазах крылатого мальчика, его жажда побега, его отчаянная уверенность, что он заплатит за предпринятую попытку... Даби запер эти мысли глубоко внутри себя, но он понял. 

***

Мальчик с крыльями молчал, ошеломленный и потерянный, пока Даби тащил его за собой в течение следующих двух дней, волоча его по тесным переулкам и заброшенным зданиям, пихая его в щели за мусорными баками, брошенными картонными коробками и узкими нишами, чтобы они могли наполовину наблюдать, наполовину спать. Только когда они пролезли через большое разбитое окно в один из складов посреди ливня, крылатый мальчик протянул руку к Даби, выжидающе глядя на него. Даби не понял. Рука была слегка повернута, под кожей между локтем и плечом был длинный узкий шрам, из-под которого просвечивало темное очертание чего-то явно ненормального, нечто что явно не должно было быть там. Когда он внимательно посмотрел на это нечто, то увидел слабое мерцание, как будто у мальчика там был диод или еще какая-то хрень. Он понял на что смотрит, и хотел подавиться, но сумел совладать с чувством. Его рука обхватила то место, где под кожей мальчика скрывалась какая-то технологическая хрень, введенная слишком неглубоко, слишком небрежно, просто так, чтобы причинить еще больше страданий. И может отследить? Он не собирался смотреть, сработает ли это. Даби мало что знал о медицине, но за последние несколько месяцев он наблюдал немало ссор и драк между наркоманами и другими криминальными личностями, а также провел некоторое время, отсиживаясь на складе, где сомнительные типы управляли нелегальной торговой точкой. Предлагая дешевую сомнительную медицину: в основном они оставляли после себя раны, шрамы и даже трупы... Белобрысый мальчик, рот которого был широко раскрыт от шока и боли, когда Даби сжал одну руку на его запястье с силой тисков что было нетрудно, его цель не была большой и тяжелой, а затем ножом, который он достал из кармана. безжалостно резал кожу там, где мог видеть это устройство.  Да и сам Даби был ребенком. Порез был неаккуратный и неуклюжий, повсюду была кровь, мальчик плакал, давился слезами и прокусил другую руку чуть ли не до кости. Он весь трясся. Но Даби достал из-под кожи странную штуку с диодами, потом раздавил ботинком. Когда он использовал свою причуду, чтобы прижечь адскую рану, крылатый мальчик потерял сознание. Рука выглядела противно, но ребенок смог ею пошевелить, и нигде не было никаких признаков инфекции или других выделений. Даби считал это успехом. Похоже, у авантюриста не было ни сил, ни желания возвращаться к этой теме. Он обмотал обожженный шрам тканью и пошел по следам Даби.

***

Избавиться от пернатого ребенка казалось невозможным. Он следовал за Даби, как верный щенок, чуть ли не плача, когда казалось, что они разлучены или его оставили в покое. Даби облажался.

***

— У меня есть булочка для тебя! — парень, Кейго, протянул ему булочку, которую он получил от пожилой дамы, управляющей цветочным магазином. — Вот! Даби фыркнул. — Посмотри на себя. Съешь это, и у тебя будут силы идти дальше, потому что, если ты начнешь отставать, я брошу тебя, — предупредил он. Ему не нужен балласт. — Хоть откуси! — запротестовал Кейго. — Когда ты в последний раз ел? Даби не мог вспомнить, но это неважно. Даби прожил на улице много лет, а этот тупица — несколько месяцев. Они были почти одного возраста одного возраста, он немного старше, но пернатый идиот был неуклюж и доставал только до подбородка Даби. Если он хотел пойти за Даби, он должен был что-то сделать с собой. И если он собирался так безрассудно пожертвовать собой, то, может быть, ему лучше поскорее замерзнуть где-нибудь в переулке. Как он собирался выжить, если он был слишком милосердным? Особенно для улиц? Они были беглецами. Они должны были защищать себя, а не выставлять себя напоказ.

***

Даби не слишком заботился о Кейго. Он был буйным, утомительным и очарован такими вещами, как телевизоры на витринах магазинов электроники или игрушки в руках детей, которых они встречали на улицах. Где бы он ни рос, то место быть таким же безобразным, как и дом Даби. Но когда-то у Даби был хороший человек, который пытался сохранить ему жизнь и счастье. Некоторое время. Даби любил эти воспоминания. Даби ненавидел эти воспоминания. Он просто хотел быть свободным от них.

***

Сэнсэй с зелеными волосами встретился с ними через несколько недель после того как он нашел Кейго. Он расспросил Даби о том, как у него дела, возбужденный его легким, приятным тоном и предложенными закусками. Кейго в полюбил этого человека на месте. Даби почувствовал раздражение и ушел, не сказав ни слова. Кейго побежал за ним, крича, чтобы он подождал.

***

Сенсей возвращался. Даби ухдил. Кейго выглядел сбитым с толку, крича вдогонку Даби, преследуя его. Мужчина продолжал давать Кейго деньги, одежду, лекарства для них, чтобы крылатый принес их в их укрытия. Пока однажды Кейго не принес письмо и банковскую карту. «Дорогой Даби, Я не заинтересован ни в том, чтобы навязываться вам двоим, ни в том, чтобы преследовать вас, хотя, возможно, это выглядело именно так. Тебе невероятно повезло появляться в тех местах, куда я хожу по разным поручениям для себя, моего друга и UA, где я работаю. Я понимаю, что ты подросток, привыкший справляться с трудностями, и прости меня, если, пытаясь немного облегчить вам жизнь, я ограничивал твою свободу. Наблюдая за некоторыми своими учениками, я пришел к выводу, что, возможно, мне следует подходить к вещам по-другому. Видите ли, в этом преимущество быть чьим-то сенсеем. Я могу постоянно учиться тому, как стать лучше. Я доверяю тебе эту кредитку, я буду вносить определенную сумму денег из моей зарплаты на счет этой кредитки. Когда ты почувствуешь, что вам это нужно — тогда используй это. На оборотной стороне письма я записал свой номер телефона — на твое усмотрение пользоваться им или нет. Ты можешь это сделать, а можешь и несделать.  Береги себя с Таками-куном. Я верю, что когда-нибудь ты пойдешь далеко, Мидори-сенсей».

***

Мидори-сенсей прекратил попытки помочь Даби и подошел к ним. Он сделал вид, что не видит их, когда они встретились. Кейго выглядел немного разочарованным, но не ставил под сомнение отношения Даби с Мидори-сенсеем. Даби предположил, что Кейго мог иногда каким-то образом общаться с этим человеком. Он не хотел знать это, он не хотел вникать в это. Он был почти взрослым. Ему никто не был нужен, кроме самого себя. Кейго был... Сносной компанией, но Даби не мог без него обойтись и без него! Ребёнку было плевать на него.

***

Даби не использовал карту Мидори-сенсея. Он также никогда не собирался использовать тот номер телефона. Но он носил карточку и номер вместе, в кармане. Кейго не собирался отстраняться. Он вырос и набрал немного роста и мускулов, но так и остался пернатым, бегая за Даби, как щенок. Иногда... Иногда легче было вспомнить, что они свободны, бродят по свету и никто не собирается их обидеть, когда глупые красные перья колыхались где-то в поле зрения Даби.

***

Проведя на уциле несколько лет. Он часто боялся. Он не был дураком. Этот страх, иногда отталкивающий, но он несомненно, помог ему остаться живым. Он боялся, поэтому был бдителен, когда воровал, когда участвовал в мелких штурмах, когда устраивал пожары, чтобы отвлечь службы, когда бежал со служб и с более застав, когда хватал за руку крылатого, чтобы спастись плохие парни. Страх поддерживал жизнь Даби, но бывали дни, когда он словно якорь, прикрепленный к его шее, тянул его вниз.  ...Что, если он встретит кого-то, кто узнает его? ...что, если его отправят домой? ...что, если он заболеет? ...Что, если он умрет на улице, и это его конец? Если он столкнется с жалкой, бездомной смертью в холоде и грязи, со следами на обочине, где никто никогда не захочет исследовать их на предмет достоверности или справедливости...? Даби жил со страхом внутри и вокруг, вдыхая его, что делало страх почти что лучшим другом. Первое время Даби боялся не за себя, а за оставшихся людей или за место для ночлега, это было трудно. Это было, когда после почти двух лет скитаний Кейго упал в их маленькое убежище на слабых ногах и рухнул с широко открытыми глазами. В спину был вонзен нож... Чертов нож в спине. Упомянутый нож был воткнут между его лопатками, тревожно близко к позвоночнику, все его тело выглядело жестким и напряженным, а его голос едва звучал эхом, когда глупый Кейго извинился за беспокойство за него. Даби собирался врезать ему за это извинение, когда сообразит, что делать, но это было нелегко, потому что это была страшная травма, но с которой он сталкивался раньше. Да, их уже не раз кололи, резали, что угодно, но это было так близко к позвоночнику... а вдруг нож что-то серьезно повредит? Если Даби что-то повредит, пытаясь помочь! Если он убьет своего чертового крылатого друга, желая помочь ему и чтобы этот кошмар закончился? Даби не думал о том, что делал, когда звонил Мидори-сенсею из всех людей: номер был почти полностью стерт на скомканном листе с почти стертыми цифрами, его пальцы дрожали, когда он набирал цифры для вызова на украденном телефоне, который у них был на всякий случай. Он предполагал, что через два года Мидори-сенсей их уже даже не вспомнит и, вероятно, отклонил бы звонок с незнакомого номера, но он не знал другого взрослого, который позволил бы им проскользнуть, не позвонив в полицию или социальные службы. Мидори-сенсей прибыл в спешке, с растрепанными зелеными кудрями и плохо завязанным галстуком на шее. Он перевел их обоих в охраняемую больницу, время от времени указывая всем, кто спрашивал, что их данные засекречены из-за подпольных протоколов героев. Он сидел с Даби у кровати Кейго, принося ему еду и пытаясь отвлечь его внимание. Даби был раздражен и хотел сжечь его. Он даже руку обжег! Мужчина оставался спокойным. — Я знаю, что ты волнуешься, но твой друг поправится, обещаю, — сказал он.  — Он… он мне не друг! Я просто… я не хочу, чтобы он умер, понятно? Он… — Тот, кто дает тебе надежду, да, Даби?

***

Единственный способ убежать от Мидори-сенсея и людей, которые охотились на Кейго и причинили ему боль, казалось, это бежать из Японии. Даби самодовольно спросил, может ли Мидори-сенсей отправить их в Америку, не заманивая преследователей крылатого идиота, как он полностью скрыл их личности в больнице. Мужчина задумался, но ответил. — Только вы готовы покинуть страну? — спросил Мидори-сенсей. — Возвращение может оказаться невозможным, — осторожно заметил он, глядя в лицо Даби. Он выглядел обеспокоенным. Даби знал, что потенциально он может пойти по дороге только в один конец, что вариант вернуться в Японию может быть невозможным. Он думал о людях из своего прошлого, о своих братьях и сестре, о своих родителях, о слугах из дома отца, которых он давно оставил... Он думал об этом, конечно, думал... Но не было места. для него в Японии. Он был никем. Он был мусором. Он был парнем, бродившим по улицам, злым внутри из-за того, что все возвращалось к его встречам с Мидори-сенсеем.  Почему Мидори-сенсей вообще заботился о нем? Почему он чувствовал заботу от него? Почему какой-то случайный человек захотел помочь Даби, когда его чуть не убил собственный отец?! Он должен уйти. Ради него самого. И блага для Кейго, глупого пернатого тупицы, который цеплялся за него так, будто от него зависело все? Ему пришлось уйти. Он должен был оставить всю эту неразбериху, маленького мучительного труса, которым он был, позади. В противном случае у него не было шансов когда-либо вылечиться... Всего.

***

Квартира снимаемая на неделю, в коридоре стояли два чемодана, набитые совершенно новой одеждой и необходимыми вещами, в черном рюкзаке ждали документы, вытряхнутые из неизвестного фальшивомонетчика а как по другому?, билеты и список необходимой информации. Они направлялись в Америку, пунктом назначения был небольшой городок где-то в Калифорнии, дом какой-то отставной героини Юки Райт, которая согласилась помочь им обустроиться и привыкнуть к новой стране. Даби не хотел, чтобы за ним следила героиня-пенсионерка, и он не хотел, чтобы кто-то пытался исправить его причуду с помощью него он мог бы сделать это сам!, но таково было условие Мидори-сенсея. Они оба были несовершеннолетними, и мужчина не хотел, чтобы они снова оказались на улице.  Даби чувствовал себя напряженным и подавленным, но Кейго спал на ковре после дозы обезболивающего. В Японии они никогда не будут в безопасности, они не смогут бесконечно ползать днями, как крысы в ​​канализации. В конце концов, что-то произойдет. С Кейго, с Даби... И что дальше? Что произойдет дальше? Даби не хотел знать. Он хотел быть свободным. Он хотел быть по-настоящему свободным.

***

Юки Райт была сильной, с загорелой кожей и темно-карими глазами. Ее черные волосы были собраны в высокий пучок, и она легко подняла оба их больших чемодана, как будто они ничего не весили. Кейго выглядел очарованным ее силой. Даби не мог оторвать глаз от шрамов, огненных следов на ее лице, шее и руках. Даби не хотел ни на кого полагаться. Она... Она поняла это.</i> Как?</i> Она показала им дом, установила четкие правила, которые должны действовать до того дня, пока они не станут взрослыми, а затем позволила им обосноваться. Она не встала у них на пути, но установила твердую границу. Она не пошла на уступки и выглядела сердитой, когда Даби испытывал ее, но ни разу не повысила ни голоса, ни подняла руки, ни на одного из них. Она также не использовала свою причуду, которая, по-видимому, называлась «Расти» и имела какое-то отношение к саду, окружавшему дом. Кейго она нравилась. Даби... Он уважал ее. Не то чтобы он когда-либо собирался сказать это кому-то вслух, но он был благодарен, что в целой чертовой чужой стране нашелся кто-то, готовый присматривать за ним из беды и учить его ламгуажу... И контролю.   Райт знала, что она делала, когда дело доходило до обучения их, как использовать их причуды откуда она так много знала об огне? она не имела ничего общего с огнем, да, были шрамы — но ее причуда была основана на ходьбе по воздуху! 

***

Время пролетело быстро. Оно текло вокруг, как река. В последующие годы Мидори-сенсей посылал им короткие письма, на которые им вообще не приходилось отвечать. Он спрашивал, как у них дела, как дела, поздравлял с поступлением Кейго в школу и поздравлял, когда Даби нашел свою первую работу... Он раздражал! Какое ему дело? Почему он заботился? Откуда он все знал?  ...О Нацуо, о Фуюми, о Шото. Даби ненавидел его за то, что он знал, за то, что он думал о том, чтобы сообщить ему, за то, что он говорил так, как будто у него был план для них, для Шото, чтобы они могли пойти, куда хотят, успокоиться, исцелиться... Даби ненавидел Мидори-сенсея. Он не забывал писать ему это всякий раз, когда Кейго заканчивал свою часть ответного письма и протягивал ему лист бумаги, чтобы он мог добавить свой собственный. Кейго был глупым и оптимистичным. Он был счастлив отправлять письма и смотреть, как Даби наполняет их оскорблениями.

***

Кейго согласился на предложение жить вместе. Не то, чтобы это было предложение. Даби проработал много месяцев, больше года, уже отложил достаточно денег, у него еще была эта чёртова банковская карточка от Мидори-сенсея, и с каждым годом ему всё больше и больше было неловко, что они сидели на шее этой Райот, она согласилась, но все же... Даби не был поклонником того, чтобы прожить остаток своей жизни со своими родителями, родительскими фигурами или нянями. Он сказал, что они уезжают. Кейго просиял и спросил, должен ли он уже собирать чемодан или нет, и может ли он чем-нибудь помочь. Кейго даже не подумал, что Даби собирается идти без него. Может, он и не собирался. Может быть, что-то было с глупым пернатым? Даби сам не был в этом уверен, но три месяца спустя их чемоданы и коробки с вещами приземлились в гостиной квартиры, которая была рядом с домом Райт и его работой. Они не выбрали близость к Райт по какой-то особой причине! Ему было все равно, что она была в шаговой доступности!

***

— Эй, Даааби! — Кейго вытянулся на спине, смехотворно костлявый и легкий, несмотря на огромные крылья. — Давай купим наггетсы на ужин! — Я не собираюсь есть наггетсы в третий раз на этой неделе. — Но они лучшие! — Ты нашел работу в кафе, почему бы тебе самому не купить наггетсы, чтобы отвязаться от меня? Я хочу умереть спокойно после ночной смены, — пробормотал он, постепенно согревая кожу. Он подумывал немного сжечь дурацого тупицу, но с другой стороны ему нравился их большой удобный диван. Он не хотел бы сжигать его.

***

Даби нашел второго сталкера в своей жизни. Сталкеру было три года, и, очевидно, у него была причуда, связанная с тонкими манипуляциями с огнем. Он жил с родителями в квартире через дорогу от работы Даби и появлялся каждый день с глазами, полными звезд, восхищаясь тем, как Даби зажигает сигарету пальцем и иногда проделывает какие-то глупые штучки, которых, вероятно, делать не следовало. Он никогда не собирался говорить Кейго, что развлекает случайного ребенка своей причудливостью контролируемым образом. Кейго не позволил ему жить. Кейго НЕ ДОЛЖЕН когда-либо узнать, что есть дети, желающие следовать за Даби и делать то, что он делает.

***

Последнее письмо, отправленное Мидори-сенсей, было странным. Конверт был большой и серый, немного тяжеловатый, как будто внутри было несколько листков бумаги, заполненных тарабарщиной, вопросами об их здоровье, о миссис Райт, о том все ли у них хорошо... Что-то разожгло его инстинкты, его руки начали слегка дрожать, и ему пришлось прикусить губу, чтобы не пораниться. Это не было хорошим письмом. Этого не может быть. Это не шло ни в какое сравнение с обычными яркими конвертами и легкими листами бумаги, сложенными в конверт по два-три. Первое, что он нашел, была пара фотографий, на которых он узнал своих братьев и сестер. Ой. Он действительно не видел их очень давно ничего не изменилось, на самом деле ничего не изменилось. Нацуо выглядел занятым приготовлением кофе. Даби смутно понял, что кофейня за прилавком показалась знакомой. Кажется, он видел несколько ее роликов в Калифорнии. Фуюми шла по парку, а за ней бежала группа детей. Из-за очень ярких, желтых шапочек дети были похожи на утят. Шото... Он сидел на скамейке такой потерянный. Малыш, вероятно, мальчик, с торчащими вверх желтыми волосами и необычно окрашивающим их черным зигзагом сбоку, выглядел дружелюбно. Думаю, он пытался завязать разговор. В руке у мальчика была вафля с мороженым. Шото... Тоже. Даби еще раз взглянул на его напряженную позу. Может быть, на этот раз он мог считать это чем-то немного другим, чем он думал. Смущение? Путаница? Это он пригласил пацана на мороженое? Даби надеялся, что блондин не расстроится и позаботится о его младшем брате. Шото нужны были люди, которым можно доверять, коллеги, друзья, кто угодно. Чем больше, тем лучше. Он отложил фотографии и достал остальное содержимое из большого конверта. Он нашел толстую пачку документов, описанных как улики против Тодороки Эндзи. Согласно маленькому желтому стикеру, оригиналы этих бумаг уже были оставлены соответствующему лицу. Не хватало только показаний Тодороки Шото и Тодороки Рей. Мидори-сенсей предсказывала, что дело сдвинется не позднее, чем в конце первого месяца пребывания Шото в UA. Даби оставил документы для ознакомления. Последними вещами остались конверты. Два запечатанных конверта. На одном было его имя, на другом имя Кейго. Почему Мидори-сенсей отправила два лишних письма? Раздраженный, он разорвал верхнюю часть своего конверта и вытащил из него сложенный пополам лист бумаги. Он развернул его. Аккуратный, красивый почерк Мидори-сенсея заставлял его нервничать больше, чем когда-либо. Он не был уверен, почему. Прежде чем начать читать, он сосчитал до трех, пытаясь успокоиться. «Кто я? Это не имеет значения! Потому что важно то, что я лучший сенсей в мире(Я действительно очень стараюсь, и я надеюсь, что это так). Да, я украл его у своего друга. Я хотел иметь возможность использовать его хотя бы раз в жизни... — Какого черта? — он нахмурил брови. Мидори-сенсей проделал всю эту акцию с конвертами, фотографиями и серьезными документами, чтобы выглядеть лучше, что ли? Даби, я понимаю, что наши отношения были сложными. Я полагаю, что даже когда я позволил тебе идти своей дорогой, где-то внутри я просто не мог перестать беспокоиться о том, что будет дальше. Прости меня, если ты злился на это или чувствовал, что я хотел изменить вас и вашу жизнь.Я просто хотел знать, справляетесь ли вы и как вы себя чувствуете.Ты как один из моих проблемных детей, полный потенциала и возможностей, чувств.... Я люблю тебя таким, я люблю всех своих учеников таким образом, желая увидеть, кем они станут позже, как далеко они зайдут, и это изменит мир. Письмо, которое ты читаешь, особенное. Это ровно сотое письмо, которое вы получили от меня за последние годы. Это мое прощание с вами двумя. Наверняка ты помнишь наш разговор о причудах, которые трудно контролировать и которые опасны... Моя скоро достигнет критической точки. Я думаю, это либо разорвет меня на части, либо полностью сотрет из этого мира. Пожалуйста, продолжай идти своим путем, будьте хорошими, продолжайте менять мир других людей к лучшему, как ты сделал это для меня, Кейго и миссис Райт. Твой Мидори-сенсей». Даби уронил письмо на стол в последний момент, прежде чем оно загорелось. Он тяжело дышал, чувствуя, как шок и недоверие охватывают его чувства. Мидори-сенсей... Он попрощался . Он собирался умереть — или уже умер? Письма из страны в страну всегда теряли в пути много времени.  Он не был уверен, что чувствует. Радовался ли он тому, что Мидори-сенсей перестал вмешиваться в его жизнь с похвалами и любопытством? Удовлетворен ли он тем, что их пути наконец разошлись? Он был... Злой? Расстройство? Мидори-сенсей, человек, которого он ненавидел, который всегда был где-то сзади, не на расстоянии вытянутой руки, скорее по телефону, чтобы сказать ему, что паршивые дни пройдут... Даби почувствовал неприятный привкус горечи в горле. Он хотел отпустить тот факт, что Мидори-сенсей был таким добрым, как будто он хотел исправить мир для Даби или, по крайней мере, дать ему часть того, что было у других, жизни, дружбы, заботы... Но он этого не сделал. Я не хочу, чтобы Мидори-сенсей умер. Он не... Верно? Он провел много времени в абсолютном оцепенении. Он пережил целый шок, сильный шок. Его разум был предателем и трахался с ним, наполненный тысячей мыслей, чувств... А потом Кейго вернулся в квартиру, и его голос громко прорезал мертвую тишину: — Даби! Я дома! Даби почти чувствовал, как его взволнованные нервы и эмоции движутся в одном направлении. Кейго обнаружил, что он смотрит на письмо, лежащее поверх документов и фотографий. — Даби? Что такое? Что-то с твоими родственниками? Миссис Райт попала в аварию? — крылатый схватил его за разгоряченное плечо и зашипел, отступая назад. Он выглядел озадаченным, как будто только что понял, что Даби окружен тончайшим мерцающим тусклым слоем брони из жара, которую он все еще дорабатывал, которую он изобрел с помощью Райта. — Мидори-сенсей, — медленно произнес он, чувствуя каждое последующее слово во рту, как пепел. — Мидори-сенсей умер. — Что? — Он послал нам... Он заранее послал письма, — пробормотал он, огонь его совсем погас, а потом он наклонился, и по лицу его потекли одиночные слезы. Было странно ощущать, как они стекают по его коже, которая была немного пересохшей. У него не было сил беспокоиться только об этом. Кейго снова схватил его и крепко сжал. — Прости, — сказал он слабо. — Он… Мидори-сенсей был важен для тебя, не так ли? — Для меня? — произнес он. — Н-нет! Он не хотел, — он попытался отодвинуться, но крылатый только крепче прижался к нему, почти лишив его дыхания. — Я… я ждал, когда он наконец уйдет!! Это… Он был тем, кто всегда о нас заботился! — Я понимаю, — голос Кейго стал странным, очень мягким. Нет… Кейго ошибался, что бы он ни имел в виду! Он был не прав! Он ничего не знал, глупая маленькая птичка. Он ЖДАЛ, что Мидори-сенсей исчезнет из его жизни, чтобы дать ему покой... Он... Он...? Нет... На самом деле он не ждал, он на самом деле отвечал на все эти глупые письма, потом писал ответы, а потом кричал в присутствии Кейго или Райта, тренировался или выходил на прогулку, но... Это было не потому, что ему надоела Мидори-сенсей потому что Мидори-сенсей помогал им, всегда держал свое слово, радовался их успехам... Его собственная отчаянная ложь звенела в ушах. Кейго крепко держал его, беспощадно эмоциональный и упрямый в течение долгого времени. Даби не знал, что делать дальше. Он ушел в свою спальню и пробыл там две недели. Он слышал, как Кейго разговаривал со своим боссом по телефону один или два раза, слышал, как Кейго объяснял, что их отец умер за границей — он называл Мидори-сенсея их отцом! — и Даби терпит поражение. У него не было сил злиться из-за того, что Кейго рассказал постороннему, в каком он состоянии. Он хотел мира.

***

Миссис Райт приехала в первый день его третьей недели изоляции, ворвалась в комнату Даби, схватила его за воротник, как мальчишку, и швырнула в ванную. Она ругал и кричал на нее, когда она плеснула в него водой, а затем отскребла его, все время одетого, щеткой для ванны. Он задыхался от воды и мыла. Он был похож на дерьмового котенка перед лицом силы женщины, смотрящей на него жестко и безжалостно. Ее глаза были красными и слегка опухшими, а губы дрожали, и она сжала их в жесткую узкую линию. Она была в трауре. В ней не было ни капли милосердия. — Даби? — тихо спросила она. —Ты закончил? — Закончил что? — завыл он. — Тратить свою жизнь. — Зачем это тебе? — пробормотал он, сцепив руки на мокрых коленях. Он чувствовал под пальцами неприятное ощущение грубой, мокрой джинсовой ткани. Она ударила его щеткой по голове. — Ты закончил тратить свою жизнь впустую, Даби? — Каждый справляется по-своему, — сообщил он, потому что где-то читал об этом. — Ты не справляешься. Ты пытаешься покончить с собой. Кейго сказал, что ты едва встал, чтобы пойти в туалет. Ты не ел, не пил, ты отказался пойти к нему или принять помощь. Это не выход, сопляк. — Я не хотел… Чтобы он умер, — медленно, сухо сказал он, глядя вниз и на свои руки. Он почувствовал, как его желудок сжался в болезненный узел. — Он должен быть еще жив… Он должен… я… — Иди сюда, паршивец, — сказал он. Райт наклонилась и обняла его сильными, мускулистыми руками, почти задушив его в своих объятиях. Он больше не плакал. ... может быть, только на мгновение.

***

— Я решил, — сказал он тихо после почти года молчаливого проскальзывания сквозь дни, как будто все они были одним и тем же. — Ой? — Кейго и Райт оторвали взгляд от кулинарной программы и посмотрели в его сторону. — Что ты решил? — Я собираюсь стать учителем. Кейго усмехнулся над наггетсами. Даби истолковал это как знак судьбы, которую он понял правильно.