Die Diebin | Воровка

Голова Мэрис покоилась на груди Трауна. Полностью расслабившись, она провела пальцами по его коже. Из-за долгих перелётов её кожа в последнее время сильно побледнела. Будь бы оно по-иному, она больше времени проводила бы на солнце. Контраст их тел казался ещё разительнее. Она лежала рядом с ним, миниатюрная, с локонами кащтановых волос и с мягкими изгибами. Синяя кожа Трауна была темнее, он занимал большую часть кровати, и в нём не было даже намёка на мягкость. Она нежно провела пальцами по его губам, куснула несколько раз, не оставив следов. На её коже, напротив, можно было увидеть явные отметины. На плече след от укуса сохранится ещё несколько дней, и почему-то у неё возникло ощущение, что руки и бёдра тоже покрыты синяками. Его сердце между тем снова билось ровно. Мэрис отняла руку и положила ладонь ему на грудь. Она ощущала его дыхание, его жизнь. Внезапно она почувствовала, словно перенеслась обратно на «Реющий ястреб». Как же она испугалась, когда увидела, его раненным на полу. Воздух, который свистел мимо лёгких. Внутренние повреждения, с которыми ей было не справиться. Проницательные алые глаза закрыты, он был беспомощен. Траун заметил перемену в выражении её лица. Удивительно нежно, он запустил руку ей в волосы и повернул голову к себе. Ещё только полночь. Вообще-то она должна была воспользоваться моментом и заснуть в его объятиях. Насладиться иллюзией ещё немного. Но Мэрис была слишком расстроена, а Траун, как она знала, не нуждался в длительном сне. — Что случилось? — голос его был хриплым. Не похожим на привычный. Она осторожно высвободилась из его объятий и отодвинулась, увеличивая расстояние между ними. Ноги соскользнули с его бёдер, а затвердевшие соски коснулись его кожи, когда она отползала на другой край кровати. Было немного больно между ног. Она совершенно забыла, сколько времени прошло с момента последней близости. По-хорошему она должна была отнестись к себе нежнее. — Твоей жизни часто грозит опасность? Траун остался лежать на подушке. Он был расслаблен — какая редкость. Его рука легла на её колено. — С большинством держу дистанцию. Ты всегда так сильно беспокоишься. Я могу постоять за себя. В отличие от тебя. Она возмущённо выпрямилась и сердито посмотрела на него. Уголки его рта слегка приподнялись. — Я могу постоять за себя! Иначе не выжила бы. Не делай вид, будто я из тех беспомощных неженок, которых постоянно нужно спасать! Его рука успокаивающе скользнула выше к её бедру. Пальцы ласкали кожу. Слова же, напротив, не приносили умиротворения: — Если бы не я, губернаторша скормила бы тебя ИББ. И не забывай тот случай — «Охотник за наживой» преследовали. Ты должна быть осторожнее, Мэрис. Сложно в это поверить! Она волновалась за него, а он винил её за ошибки. Потом она поняла. Он хотел переключить внимание. Она не должна волноваться. Или, быть может, он тоже не думал, что его безопасность должна иметь какое-то отношение к ней. Чтобы она не могла использовать потенциальное знание. Наверное, она выглядела обиженной. Он медленно поднялся. Мэрис смущённо отвела взгляд. Одежда так и осталась валяться в коридоре, а натягивать одеяло на тело казалось глупым. — Ты не должна беспокоиться. Я думаю нанять телохранителя. Мои люди верны мне. Со мной всё будет в порядке. Она нерешительно кивнула. Да, Траун принял множество мер предосторожности. Глупо, что именно она должна напоминать ему о безопасности. Тем не менее, неприятное предчувствие не исчезло полностью. Что бы она ни думала о Трауне, такой мужчина, как он, не мог раствориться в Галактике. После минутного колебания она снова пошла на физический контакт. Снаружи темно, а в постели тепло. Одежда слишком далеко. Встречать следующий день пока что не хотелось. — Я спала с тобой не потому, что ты мне помог, — прошептала Мэрис в наступившей тишине. Траун снова притянул её к себе. Она легла наполовину сверху. Его колено протиснулось между её ног, а одна рука опустилась на ягодицы. Алые глаза внимательно изучали её лицо. — Вообще-то я этого совсем не хотел. Это ошибка. Несмотря на произнесённые слова, она не отстранилась. Ей хотелось поцеловать его, но она не знала, к чему это снова приведёт. — Если ты не хотела этого, то одела не то платье. Краснея, Мэрис рассеянно поиграла его волосами. Ей так хотелось, чтобы они были на несколько сантиметров длиннее. — Если бы я пришла к тебе в криффовой униформе, ночь прошла бы по-другому? Он действительно задумался. Ей хотелось ударить его в плечо. — Нет, если бы ты даже в таком виде спровоцировала поцелуй, — честно признался он. Ох, хатт! Это был правильный ответ. Вместо того, чтобы ударить, она нежно поцеловала его в плечо. Он закрыл глаза. — Если это так важно для тебя, то почему ты прервал наш первый поцелуй много лет назад? Теперь чувства, которые последовали за словами, отдавали лишь слабым воспоминанием. Но потом она подумала, что никогда ещё не унижала себя хуже. Она залилась краской тогда и убежала, пролепетав несколько слов. Усомнилась в своих знаниях человеческой природы, неверно истолковав мимику. В конце концов, Траун нечеловек. И первая же человеческая женщина, которую он встретил, бросилась ему на шею. Траун вновь открыл глаза. Она утонула в их алом свете, они так непохожи на человеческие. Другие, но не пугающие. Больше не пугающие. — По сути ты была моей пленницей. Даже если использовалось для этого более нейтральное слово «гостья». Всё, что ты могла бы сделать, контролировал я. Людям разрешалось ходить только в те места, которые одобрил я. Вы могли покинуть свои каюты, только если я того хотел. У меня было слишком много власти над тобой. Было бы неправильно воспользоваться этим. Она удивленно моргнула: — Но я поцеловала тебя! Я хотела этого. Я хотела тебя! Её слова вызвали определенную реакцию. Она улыбнулась и провела пальцами по его боку. — В то время это не имело значения. Вы, женщины, особенно уязвимы и не можете защитить себя от эмоций. Тогда было по-другому. Сейчас ты пришла ко мне добровольно. Для меня это большая разница. Мэрис смягчилась. Навязчивые мысли испарились. — Я не хотела тебя, потому что ты мог решить мою судьбу, Митт’рау’нуруодо. — Эта ночь внесла ясность, — признался он. Она улыбнулась, но невольно подумала о завтрашнем дне и других мыслях, которые подавляла в постели. Она снова почувствовала, что что-то изменилось. На этот раз он не дал ей отстраниться. Мэрис тоже слишком уж наслаждалась контактом, чтобы даже попытаться. Она устало вздохнула: — Мне нужно как-то поднять свой корабль в воздух. Она проделала весь путь до Лотала ради этой ночи. Ей уже не двадцать. К сожалению, мысль о том, что она оказалась здесь с Трауном, утешала больше, чем следовало бы. — Тебе не нужно больше беспокоиться. Твой корабль уже заправлен топливом. У неё аж челюсть отвисла. — Как ты… Траун снова улыбнулся. У него такая красивая улыбка. Особенно сейчас, когда он казался совершенно расслабленным. Следует чаще заниматься сексом. Это хорошо влияло на них обоих. — Вообще-то это было не сложно. Ты приземлились на Лотале, используя своё настоящее имя. Корабль-то на виду. Я не хотел, чтобы ты в панике бросилась улетать, а потом застряла посреди космоса. Мэрис покачала головой. — Я ужасная контрабандистка. Просто признай это. Рука зарылась в её волосы. Отчего-то у него была слабость к её каштановым локонам. — Ты не виновата в том смысле, что никто не доверил бы тебе сделать что-то подобное. Только не без присмотра. Иногда честность — лучшее прикрытие. Он что тоже под прикрытием? Мэрис не верила. С другой стороны, она до сих пор не знала, что привело его в Империю. — Бакта… — Нет. Мэрис надулась, но не перестала гладить его кожу. — Я не это имела в виду. Можешь ли ты поручиться, что о заводских рабочих позаботятся должным образом в будущем? Что бакта пойдёт в пользу всем, кто работает на заводе и получит травмы? Взгляд Трауна стал серьёзным, в них появились отблески гнева. Мэрис была рада, что это не из-за неё. — Ты была права насчёт допроса. Те, кто пытался воровать у Империи до тебя, будут сурово наказаны. Это воровство и в отношении рабочих. Даже принудительный труд не безграничен. Серьёзные травмы следует лечить хотя бы для того, чтобы дальнейшее производство шло без перебоев. Мэрис не очень-то понравились его слова. Но, по крайней мере, бакта принесла бы пользу большему количеству тех, кто в ней нуждался, и не обогатила бы кого-то на руководящих должностях. — Система безопасности также будет усилена. Больше не будет лазеек, подобных тем, которой ты воспользовалась. Закатив глаза, она невольно подумала о Монике. Что подумает подруга о том, что из-за неё, Мэрис, фабрика станет ещё более закрытой? Было бы ей всё равно, или она обвинила бы Мэрис в предательстве? — Что ты вообще делаешь на Лотале? — она подозрительно сузила глаза и приподнялась на несколько сантиметров, чтобы лучше видеть его. — Траун, почему ты в Империи? Что случилось с твоей родиной? Недоверие сменилось беспокойством. Что бы ни привело сюда Трауна, это было что-то драматичное. Одно было непоколебимо в его мировоззрении. Он хранил верность, особенно своему народу. Даже если некоторые и не могли оценить это по достоинству. Он был настолько верен к чиссам, насколько она никогда бы не смогла быть верной всему человечеству. Кореллии — да. Человечеству — нет. В Империи она слишком часто видела жестокость от многих людей. То, что Траун, в частности, теперь был частью их всех, сильно нервировало её. — С Ксиллой всё в порядке. Он перестал гладить её кожу. Глаза устремились куда-то вдаль. — Тогда почему ты здесь? Сомневался ли он? Когда прозвучал ответ, он взглянул ей в глаза: — Меня изгнали. Мэрис фыркнула, чуть улыбнувшись. Быть того не может. — Я тебе не верю. — И я придерживаюсь этой истории. Возможно, отсутствие доверия другого мужчины причинило бы ей боль. С Трауном всё было иначе. Со всеми ошибками слишком легко не придавать этому значения сегодня ночью. Она поцеловала его в подбородок. — Я обязательно узнаю, коммандер. Совесть требовала, чтобы она продолжала расспросы. Расспросы о судьбе Лотала и, возможно, что-нибудь о намерениях Империи. С другой стороны… Лотал — не её поле битвы. Она знала Трауна дольше, чем эту планету. Это связывало её с ним гораздо сильнее, чем беспокойство о Лотале. Пока что… — Траун… что Империя сделает с Лоталом? Его пальцы застыли. Всё это время он гладил её рассеянными движениями. Линии проходили по спине, ногам и ягодицам. Теперь он будто проснулся. — Мэрис, прекрати, — голос не прозвучал грубо, но ясно давал понять, что Траун не хочет об этом говорить. Значит, с Лоталом сделают что-то такое, что будет длиться долго и не понравится ей. Следы разрухи уже были заметны. Насколько далеко это может зайти? Мэрис схватила его за плечи. Несмотря на то, что она была сверху, он полностью контролировал ситуацию. Что бы она ни делала, он просто позволял ей. — А что, если бы Лотал был Ксиллой? Что бы ты тогда сказал? Теперь алые глаза предостерегающе вспыхнули. — Лотал — не Ксилла. И не Кореллия. Мэрис, просто оставь эту тему. Ты не можешь уберечь всю Галактику. На Лотале дела обстоят не так уж плохо, как ты себе навыдумывала. Тебе следует мыслить шире. В глобальном масштабе. — Ах, действительно же! Внутри вскипал гнев. Выражение её глаз заставило Трауна лишь глубоко вздохнуть. Она всё ещё лежала в его объятьях. Его близость и тепло заглушали совесть. — Мэрис, не хочешь ли рассказать мне, чем ты занималась последние несколько лет? Она напряглась. — Было бы довольно глупо рассказывать имперцу о моем образе жизни. На самом деле, какая-то часть её хотела причинить ему боль этими словами. Вместо этого он снова немного расслабился. Не улыбался, как раньше, но взгляд снова стал чуть более внимательным. — И с моей стороны было бы глупо рассказывать идеалистке обо всех моих планах. Ты слишком добрая, Мэрис. Слишком хорошо думаешь о том, чего не видишь; что ради других приходится жертвовать некоторыми планетами, — он снова погладил её, прикасаясь чувственнее, и добавил: — Что мы должны это сделать. Мэрис до сих пор пребывала в смятении. — Сказать мне правду — вовсе не глупость с твоей стороны! Я всё равно ничего не смогу противопоставить. Я просто хочу знать, остался ли ты таким же, каким был на «Реющем ястребе». Теперь он, улыбнувшись, возразил: — Было бы глупо с моей стороны злить тебя ещё больше. По крайней мере, ты в моей постели, ночь ещё длинная, и я не хочу, чтобы ты уходила. К этому времени его рука уже протиснулась меж её бедрами. — Ты манипулируешь мной, — бросила обвинение она, затаив дыхание. Несмотря на резкие слова, её рука зарылась в его волосы, и губы снова прильнули к его губам. Перевернув её на спину, Траун снова взял инициативу в свои руки. Грудь, которой в первый раз он не уделил должного внимания, теперь привлекла его. Она громко застонала, когда он губами принялся проверять мягкость её кожи. Руки вцепились в простыню. Веки чуть сомкнулись. Он обещал, что она заплатит. Судя по всему, этот чисс сдерживал свои обещания.