Die Diebin | Воровка

За час до рассвета Мэрис выскользнула из квартиры. Это была невероятная ночь. Траун выполнил свою угрозу: заставил её заплатить. Спустя час, уставшие, они оба заснули. Счастливая Мэрис прижималась к нему. Такое счастье — обман. Она знала это, и он тоже. Тем не менее Мэрис пошла на этот шаг, подавив все назойливые мысли. Вопреки всему, она проснулась всего через несколько часов, раньше Трауна и тихонько подобрала свою одежду. Она хотела бы остаться. Но как выглядело бы следующее утро? Она не могла вообразить, как прощается, как смотрит на него. Не смогла бы проститься навсегда. Нечего рассчитывать на что-то большее. Как бы она ни нуждалась, как бы ни хотела быть рядом с ним, это просто невозможно. Миры, в которых они жили, — слишком разные. Они оба должны быть благодарны прошлому за то, что произошло этой ночью. Она полюбила невероятно умного коммандера из Неизведанных регионов. А Трауна, по всей видимости, привлекла её молодость. Первая человеческая женщина, которую он встретил, чьему любопытству из чувства долга не смог уступить. Это конец их истории. Счастливый конец, думалось Мэрис. Но всё же конец глубоким, давно лелеемым чувствам печалил. Дроид, который провожал её до двери, теперь отвёл её обратно. Мэрис была рада, что по пути не встретились другие люди. Платье выглядело немного помятым, волосы в ужасном состоянии. Она пыталась пригладить их пальцами, не осмелилась воспользоваться чем-нибудь из соседней ванной. Тем не менее, она была рада подобрать одежду так, чтобы он не видел. В нижнем белье коже было неприятно, но придётся потерпеть. Лёгкие сандалии, идеальные для тёплой погоды в это время года на Лотале, нашлись возле двери. Когда успела их сбросить? Уже и не упомнить. Тебе уже не двадцать. Больше никаких приключений с опасными мужчинами! К сожалению, одежда — не единственная проблема. Платье не закрывало кожу на шее и плечах. На них видно же всё. Любой прохожий сразу поймёт, что произошло ночью. Она даже не взяла с собой шаль, чтобы прикрыться. Как плохо я подготовилась. Хоть было ещё темно, Мэрис уже чувствовала, что утром наступит изнуряющая жара. Лёгкий ветерок обдувал улицы. Было так тихо. В этом дорогом районе ещё не ездили спидеры, и в любом случае не хотелось рисковать, чтобы её снова задержали. За последние несколько дней она полностью опустошила свой счёт из глупых решений. — Тогда, думаю, мне придется идти пешком, — тихо вздохнув, Мэрис отправилась в путь. Так она узнала Лотал. Температура по-прежнему была комфортной. Бывают вещи и похуже, чем просто идти и размышлять о жизни. Мэрис чуть прошла по улице, молча любуясь этим местом. Современная архитектура и чистые улицы. Здесь прилагали труд, чтобы очищать камни и всё остальное от увеличивающегося загрязнения воздуха. Из фонтанов уже била чистая вода, а в некоторых дворах были высажены яркие цветы. Недостижимое зрелище. Улыбаясь, она вспомнила слова тёти, под покровительством которой оказалась, когда была ещё восьмилетней девочкой. Тётушка Мадлен жила на истощающееся наследство преуспевавшего дедушки. Она отправила Мэрис в хорошую школу, делая вид, что ещё богата. «В этой Галактике, дитя моё, всегда будет кто-то более талантливый, чем ты. Ты никогда не разбогатеешь, работая честно, и у тебя нет козырей, чтобы играть грязно, — в глазах Мадлен светилась нежность. — Я плачу этой школе не для того, чтобы ты могла научиться чему-то, что другие схватывают лучше и быстрее тебя. Твоя единственная цель — завоевать расположение хорошего мальчика, кого-то, кто выше тебя по статусу. Наследника или того, кто в будущем сыграет большую роль в политике». Мэрис посмеивалась над своей бедной тёткой и позже разбила ей сердце. Совесть всё ещё грызла её, даже сейчас. Но то благо, что тётушка хотела для неё, — это не жизнь. Из всех мужчин, что встречались ей по жизни, Траун ближе всего подходил мечтам тёти. И Мэрис любила его больше, чем могла себе признаться. Любила ту часть его, которую он позволял ей видеть. Безумие! Если бы только она умела манипулировать и хитрить, у неё был бы шанс в том змеином гнезде, в котором он засел. От мрачных мыслей оторвало громкое мяуканье худого лот-кота. Наверное, здесь также есть патрули штурмовиков, и повсюду камеры, от которых не скрыться. Да что угодно! Траун поймет, почему она ушла. — Стой! Мэрис рефлекторно замерла. Это не голос Трауна и не приказной тон штурмовика или полицейского. Голос был молодым и нарочито негромким даже в это тихое утро. Обернувшись, она увидела нарушителя спокойствия. Наполовину спрятавшегося между двумя зданиями, где было достаточно широко, чтобы укрыться в тени худому человеку. Мэрис не двигалась. Может, она наивна, но не глупа. На мгновение она подумала было убежать. Кто знал, какое оружие было у незнакомца? Всё в ней отказывалось повернуться к нему спиной. Через несколько секунд мужчина наконец подошёл к ней. Он заколебался и огляделся, взволнованный и неуверенный. Неудивительно. Сюда падал свет. Мэрис пока ещё чувствовала себя в безопасности, и даже сейчас она могла на вскидку назвать с десяток событий, когда страх был бы действительно более оправдан. Мужчина, или, скорее, юноша, смотрел на неё застенчивыми глазами. Он был одет в рабочую одежду, чуть отличную от той, что носила Мэрис. Неужели с завода. На его правом рукаве, руке и груди виднелась запекшаяся кровь. На руке — временная повязка, и ноги подкашивались. Глаза Мэрис расширились. Это был тот самый юноша, который пострадал на заводе. Чьи три пальца перемолола голодная машина, за которой только подневольные работали. Всего полсуток назад она наклонилась к нему и приложила украденную бакту к ране. Затем ей пришлось беспомощно смотреть, как его уносят в полубессознательном состоянии. — Ты спасла меня. Благодарю. Теперь он улыбался. В распахнутых глазах дружелюбие, почти эйфория. Страх Мэрис полностью испарился, мысли метались. — Они утащили тебя. Ты ведь заключенный. Как ты сбежал? Он подошёл ближе. В его голубых глазах было что-то вроде благоговения перед героем. — Ты вдохновила часть рабочих перестать повиноваться. Соломинкой, которая сломала спину банты, стало то, что губернатор Прайс рассказала нам, что ты воровка и что тебя арестовали. Для Мэрис это было уже слишком. Она в замешательстве провела рукой по волосам. Что, хатт подери, здесь происходит? Она рефлекторно покачала головой. Но юноша продолжал взволнованно тараторить: — Меня вытащили из камеры, а потом мы искали тебя… Он замолчал, когда Мэрис медленно отступила на несколько шагов. Может быть, только сейчас он понял, как она была одета и как выглядела. Он казался немного ошеломленным, но не проявлял подозрения. — Как ты сбежала? — спросил он теперь. — За меня поручились. Она не хотела юноше ничего плохого. Он должен идти своим путем, а она — своим. Часть её даже обрадовалась, что он смог сбежать. Остальное выше её понимания. Теперь юноша внимательнее рассмотрел, как она выглядит, и на его губах появилась горькая усмешка. — Понятно, — тихо сказал он, и Мэрис знала, что он и сам не понял, как сделал совершенно неверные выводы. — Никто не будет спрашивать тебя о том, как ты убедила кого бы то ни было отпустить тебя. Пойдём с нами. Мэрис увеличивала расстояние между ними. Она сообразила, что такая эйфория и преклонение перед героем могут быстро обернуться неприятными последствиями. Она — не та, которого он искал. Ей не дано быть такой! — К кому мне идти? Голубые глаза сверкнули. — В повстанческую ячейку Лотала. Вчера ты побудила сотни рабочих не прогибаться под гнёт. Нам нужен кто-то вроде тебя. Лицо и голос. Символ. Мэрис громко рассмеялась и покачала головой. — Я не та, за кого ты меня принимаешь. Нам с вами не по пути, — она смущенно посмотрела на него. — Я не мятежница. Я просто контрабандистка-неудачница, которая тут дел наворотила. Он перекрыл проход слишком быстро, чтобы Мэрис успела улизнуть, и схватил её здоровой рукой. Ничто в нем не казалось преднамеренно опасным. Но Мэрис инстинктивно понимала, что стоит на тонком льду. — Я не вернусь без тебя! Ты моя спасительница. — Нет! В здоровой руке была сила, повреждённой он обхватил её. Ситуация резко изменилась. — Я не могу появиться там без тебя! Когда меня освободили, они хотели и тебя вытащить. Я не смогу смотреть им в глаза, если вернусь один. Мэрис поморщилась. Она была уверенна, что сможет улизнуть. Район приличный. Уличные фонари заливали всё ярким светом, повсюду — бдительные глаза. Хотя юноша, пожалуй, посильнее её будет, явно закален смолоду физическим трудом, однако он же ранен. Мэрис почти удалось высвободиться из его хватки, локтем она ударила его в живот… но в его левой руке внезапно появился нож. Немного странный хват, но в умелых руках определенно действенный. Она замерла, вспомнив, как было с Кеннто, во время одной из вспышек его гнева. Он никогда не угрожал ей физической расправой, но говорил таким тоном, как будто готов был осуществить задуманное. — Так, давай мы оба возьмём себя в руки. Положи нож и давай поговорим по душам. Позволь мне объяснить, почему вам не следует вербовать меня в ваш мятеж. Юноша тупо уставился на неё пустым взглядом. Голубые глаза опущены и злы. Нож всё ещё был неприятно близко к лицу. — Я бы послушал её. Мэрис вздрогнула под крепкой хваткой. Юноша крепче обнял её. К ним приближался Траун. Тёмный плащ накрывал его. Светящиеся глаза скрывали очки. Даже Мэрис не узнала бы его с первого взгляда. Если бы не этот спокойный голос. И хоть она сразу же успокоилась, зная, что он рядом, было кое-что, чему нельзя было не придавать значения. Он не сможет меня так вечно держать. Как и у любого преступника, который чувствовал себя загнанным в угол, инстинкт бегства перевешивал всё остальное. Голова юнца в панике вертелась из стороны в сторону в поисках отступления. В то же время Мэрис сильнее прижалась к нему. Пусть чувствует в ней обузу. Ей не хотелось идти с ним. — Отпусти её. Немедленно. Или я оглушу вас обоих, и вас скрутят штурмовики. Траун до сих пор не раскрыл себя. Это тоже не имело значения. Ей угрожали всего лишь ножом, а сам он держал бластер в руке, целясь в неё и в нападавшего. Мэрис не чувствовала страха — так гораздо приятнее, чем лежать на земле, оглушённой выстрелом. Она была уверена, что благодаря Трауну до этого дело не дойдёт. Она не очнётся в объятиях штурмовиков. В отличие от юноши… Нападавшего бросило в пот, он нервно задрожал. Между тем, раненая рука снова начала кровоточить, пропитывая повязку. Он сильно толкнул Мэрис и побежал. Траун без колебаний выстрелил в его сторону. Мэрис, пребывавшая далеко от линии огня, грузно свалилась на камни тротуара. Траун подошёл к ней. В глазах холод, бластер всё ещё направлен на лежавшего юнца. Только когда он удостоверился, что тот больше не шевелится, то протянул ей руку и поднял на ноги. Мэрис не смогла самостоятельно встать. Колено болело, да и угроза без следа не прошла. Руки немного дрожали. Нет, такая жизнь не для меня. Рука Трауна по-собственнически обхватила её за талию. Она почти не заметила. Настолько естественными были прикосновения. Ей и в голову не пришло, по крайней мере в этот момент, что Траун изменился. — Юноша. Ты прикажешь вернуть его в тюрьму? Неважно, что только что произошло. Ей было жаль его. Он искал в ней ту, кем она не могла бы стать. Кем она не хотела становиться после того, что произошло между ней и Трауном. Мэрис хотела высвободиться и подойти к юнцу, Траун удержал её. — Я не собираюсь возвращать его в тюрьму. Он мёртв. Она в ужасе уставилась на него. — Твой бластер… — …был в оглушающем режиме, пока он держал тебя. Как только он оттолкнул тебя и попытался убежать, я переключил режим. Её уверенность, доверие в том, что он не навредит ей, не подлежали сомнению. И хуже всего — он этого не понимал. — Зачем ты убил его? Почему не оглушил? — она была ошеломлена. Он не отпустил её, а заставил повернуться спиной к мертвецу. Мэрис подчинилась было, но в следующую секунду вырвалась. В её глазах сверкнул гнев. Несколько часов назад она спрашивала, тот ли это Траун, что был на «Реющем ястребе». Теперь у неё был ответ. — Почему? — шёпотом повторила она. Траун огляделся. Они всё ещё были одни. В лучшем случае ещё на несколько минут. Он протянул ей руку. — Если ты хоть немного доверяешь мне, тогда уйдем прямо сейчас. Мэрис сцепила руки и закусила губу. Её доверие не подлежало сомнению. Ни тогда, когда он стрелял по живым щитам вагаари, ни во время допроса. То были жизни других существ, которым она больше не могла доверять. Опустив глаза, она протянула руку. Он повёл её за собой, не обняв снова. Юноша так и остался лежать на улице. Пока кто-либо не найдёт его и не уберёт тело. Точно мусор. Как быстро закончилась молодая жизнь. Как легко Траун это сделал. — Почему ты захотел уйти? Тебе-то нечего бояться, — пробормотала Мэрис спустя несколько минут. Как он мог так просто идти дальше, как будто ничего не произошло? Зелень по краям дорожек приносила немного успокоения, хотя узел в животе никак не желал развязываться. Теперь они шли у границы небольшого парка. Район действительно не для таких, как она. — Речь не обо мне. Я не хочу, чтобы кто-то с завода узнал тебя и сделал поспешные выводы. Нападавший должен был умереть. Возможно, он сказал бы кому-нибудь из подельников, где ты находишься. Что ты была со мной, потому что, если бы я передал его штурмовикам, это знание не осталось бы в тайне. Неважно, оглушённый или нет. Я не мог так рисковать. Мэрис вызывающе вздёрнула подбородок. — Это не имело бы значения. Только для твоей репутации. — И для твоей безопасности, Мэрис. У меня есть враги не только на Лотале. Она остановилась, скрестив руки на груди, и сердито взглянула на него. — С нами было бы покончено. Тебе было бы плевать! Мэрис до сих пор не могла поверить, что юноша, для которого она принесла бакту меньше суток назад, теперь лежал мёртвым на улице. Что помогла тому, чья жизнь ничего не значила для Трауна. О, теперь он снова разозлился. Она видела это в алом свечении глаз, которые угрожающе сузились. — Всё случилось лишь потому, что тебе приспичило уйти посреди ночи. О чём ты думала, когда решила просто ускользнуть? Он действительно умел перевести тему! — Очевидно, что мне это не удалось. Ты последовал за мной. Он невесело улыбнулся. — Как будто я не понимаю, когда женщина встаёт с моей постели и не собирается возвращаться. Мэрис хотела что-то сказать. Траун поднял руку, и она снова закрыла рот. Он продолжил: — Почему ты ушла? Думала, что я снова задержу тебя после того, как мы покувыркаемся? Не могу объяснить твоё бегство иначе. Неужели ей удалось дважды за сутки ранить гранд-адмирала Трауна? Нет, такой власти она над ним не имела. Хотя… Она устало вздохнула. Мертвец на мгновение растворился в сознании. Чего, по-видимому, и хотел Траун. — Знаешь, я никогда не думала о тебе плохо. А если подумать, каким было бы следующее утро? Я бы смущенно оделась, неловко попрощалась и ушла. Я хотела избавить себя от этого унижения. Тебя это так сильно возмущает? О, да. Его действительно это возмутило. Каким-то образом ей удалось чуть надломить его самоконтроль. — Почему всё сводится к тебе, прощание и унижение? — Потому что я не вписываюсь в твой мир! Потому что я никогда не смогу так притворяться, — тихо прошелестели последние слова. Слёзы навернулись на глаза. Грудь распирали разные эмоции. Влюблённость в Трауна, эта тяга — так и не исчезла. Она была так глубоко, и Мэрис боялась, что из этого светлого чувства разовьётся настоящая любовь. Любовь к мужчине, которая могла закончиться очень болезненно. Траун долго молчал. Наконец он подошёл ближе. У Мэрис больше не осталось сил, чтобы оттолкнуть его. — Сейчас я отведу тебя на твой корабль. По дороге мы поговорим, и никаких отговорок, Мэрис.

***

Мэрис с облегчением обнаружила, что они в спидере одни. Она боялась, что какой-нибудь солдат будет сопровождать её с Трауном на посадочную площадку. Что она будет вынуждена говорить открыто, а кто-то посторонний — слушать. Тем не менее, вид Трауна, который сам вёл спидер, казался ей странным. Вообще-то он всегда отдавал приказы. — Я не жалею, что заключенный мёртв. Он угрожал тебе и был одним из повстанцев. Ты не можешь винить меня за то, что я поставил твою безопасность выше его жизни. Мэрис закрыла глаза. Чисто по-человечески он прав. Если бы они остались один на один и юнец продолжил ей угрожать, то, быть может… Но тем не менее… — Ты уже не тот, кто летал на «Реющем ястребе». Ты изменился. Он долго смотрел на неё. И неизвестно, что надеялся найти в её взгляде. — Мэрис, я всё тот же. Разница в том, что я не стал скрывать это от тебя. В отличие от того, что было в прошлом. Ты должна принять меня, если между нами что-то продолжится. Она удивлённо моргнула. — Продолжится дальше? Между нами это случилось один раз. Я понимаю, что ты был очарован мной только потому, что я — первая человеческая женщина, которая тебе повстречалась. Что ты тогда не дал волю любопытству. Между ними осталось лишь прошлое, а будущего нет. Траун слегка откинулся назад. Он остановил спидер, полностью переключив внимание на неё. — И если да, то что в этом плохого? Ты мне нравишься, и я хотел бы держать тебя на виду. Ох, крифф. Мэрис закрыла лицо руками. Она должна была быть непоколебимой, реально смотреть на вещи. Унять мечты. — И что будет между нами? Случайные отношения? Случайные встречи? Я не такая. Она по-прежнему мечтала о семье. О ком-то, кто был бы с ней и любил бы её. Ничего подобного в Трауне не было. Так зачем продолжать встречаться? Он колебался. Неужели гранд-адмирал вдруг засомневался? Наверное, она просто хотела так видеть. — У тебя есть кто-то? К сожалению, вопрос попал в цель. Когда она поцеловала Трауна, то была с Кеннто… и готова была поддаться искушению. Отговорка — молодость. Теперь она бы так не поступила. — Нет, одна. Траун кивнул и снова улыбнулся. — Через три недели я посещу Корусант. Пусть эта мысль задержится в твоей голове. Я тебе нравлюсь, и мы понимаем друг друга. Почему бы нам не провести время вдвоём? Мэрис вздохнула. Она по-прежнему прикладывала руки ко лбу. На этот вопрос сложно ответить. Кое-что осталось прояснить, какой бы путь она ни выбрала. — Траун, этой ночью всё произошло немного неожиданно. Я просто хочу сказать, что последствия тебе не грозят. Ей было немного неудобно поднимать этот вопрос. Ей нужно было говорить об этом открыто только в том случае, если она хоть немного рассматривала другие отношения. Траун сразу понял. Его глаза сузились. — По какой причине? Мэрис посмотрела в окно. Хоть они и сидели в спидере, над Лоталом только что взошло солнце. В этом зрелище было что-то прекрасное. Оно даже немного отвлекало. — Тема не совсем простая и уместная. Сложно начать. — Мэрис, — прошептал он с нетерпением в голосе. Она отвернулась от игры красок, глубоко вздохнула и посмотрела ему прямо в глаза: — Несколько лет назад я потеряла ребёнка. Затем отправилась на Кореллию к доктору. Он сказал, что я больше не смогу иметь детей. Он пригласил меня на второй приём, чтобы поговорить об альтернативах или возможностях. Я не пришла. Я смирилась, меня всё устраивает. Но… как бы дела дальше не повернулись, я не хочу ничего скрывать от тебя. Она не знала, волнует ли его это. Устраивает или нет. Несколько секунд Траун молчал. Настороженность горела в его взгляде. — Мне очень жаль, — наконец произнёс он. Сердце пронзила боль. Пока еще терпимая боль. — Я смирилась. Был ли у них шанс? Вопрос, который она не осмелилась задать. Если они начнут встречаться и из-за этого он разобьёт ей сердце, Мэрис не знала, как это предотвратить. Потому и завела тему. Потому что хотела уверенности. — Дети никогда не вписывались в мою жизнь, — честно признался он. Она медленно выдохнула. И хоть он больше ничего не сказал, она почувствовала облегчение. Она застенчиво взяла его руку и сжала. Корусант… возможно, почему бы и нет. У неё ещё есть время подумать, когда его присутствие перестанет давить. Когда она останется наедине со своими мыслями и чувствами на борту корабля. — Мэрис, ты должна пообещать мне кое-что. Она провела пальцами по его руке. Наслаждалась ласками, которые могла получить здесь, в то время как небольшая часть её продолжала думать о юноше и бояться за душу Трауна. Она посмотрела вверх. — Никогда не веди дела с повстанцами. Мэрис рассмеялась, но тут же пожалела об этом, увидев его серьёзное лицо. — Зачем мне присоединяться к повстанцам? Тогда ты будешь моим врагом. Я не настолько устала от жизни. Она даже немного улыбнулась. Траун не улыбнулся в ответ, и её лицо застыло. — Обещай мне, — настаивал он. — Я не хочу охотиться на тебя и убить. Смотреть, как повстанцы используют твою добрую натуру в своих целях. Для безнадежной борьбы, которая постепенно убьёт в тебе всю нежность, — слова звучали необычайно резко. Юноша и его речи, казалось, расстроили Трауна сильнее, чем она думала. Мэрис не выдержала. Её пальцы зарылись в его волосы. — Обещаю, — со всей честностью прошелестела она. — И обещай мне, что не будешь отдаляться от коммандера, которого когда-то повстречала, — что бы он ни говорил, Империя уже оставила на нём свой след. Его взгляд на Галактику стал жёстче. Глаза заметно ожесточись. — Мэрис, я всё тот же. Он не признает. Возможно, он даже не осознавал, насколько отравлен его разум. Был ли он по-прежнему верен чиссам, выполнял ли что-то на благо своей родины? Если нет, то он стоял к краю пропасти даже ближе, чем думал. — По крайней мере, время от времени вспоминай о моих словах, — почти умоляла она. Не показывая никаких эмоций, он тем не менее кивнул на просьбу. Дал слово, и этого должно было быть достаточно.

***

Перед посадочным трапом корабля они попрощались. Как и много лет назад, Мэрис вырвала у него поцелуй. Закрыв глаза, она наслаждалась кратким контактом. Оставаясь осторожной, не прижимаясь к нему слишком долго. Тёплые солнечные лучи упали на его волосы. Их силуэты поглотил свет, озаряя обоих. Её каштановые волосы по-ангельски ярко сияли в лучах рассвета. Что она себе понавыдумывала? Они снова увидятся на Корусанте… и тогда поймут, есть ли у них будущее.