Живём-живём
18 января 2023 г., 13:12
У Антона, как и у остальных честных граждан России, вся жизнь — точнее, посмертие — шла по одному известному месту. Как оказалось, программу поддержки вампиров в РФ никто не спонсировал, в отличие от той же Америки, люди были слабо проинформированы о существовании порождений ночи, и Антон стабильно раз в месяц влипал во всяческие неприятности.
Когда он только заехал в общежитие и выпил воды из соседского фильтра с ионами серебра, то напрасно подумал, что ионы серебра — просто глупая пиар-компания. Так вот, Антон на собственном опыте проверил: ионы серебра имелись, правда в процессе проверки парень обжёг нёбо, зато совершил благое дело, пал жертвой на благо общества — называйте, как хотите, только памятник поставьте.
После этого случая Антон побаивался в ресторанах быстрого питания покупать чесночный соус — вдруг тоже не пиар — но всё же рискнул и в этот раз не прогадал: чеснока в соусе было столько же, сколько денег у бедного студента.
Зато в ядрёной «хреновине» соседа, которую тот настойчиво пихал, куда только мог, чеснока оказалось даже слишком много. Антон плакал, давился «хреновиной», но ел: таких банок соседу родители всучили семь, и пообещали, что не пустят сына на порог, пока он всё не съест. Сосед домой очень хотел.
И вот даже сейчас, спустя полгода после поступления в университет, Антон всё ещё страдал от бытия вампира. Он только закрыл сессию, согласился пойти на вечеринку, устроенную однокурсницей на квартире, чтобы развеяться, отдохнуть, но не смог даже войти!
— Квартира съёмная, — оповестил сосед, пригласивший на вечеринку Антона в качестве извинения за марафон по поеданию роковой «хреновины», — надо звонить арендодателю.
Антон, скрипя зубами, тридцать минут объяснял, почему Нине Ивановне, по совместительству арендодателю, надо сказать: «Заходи» в трубку телефона. Разговор выглядел примерно так:
— Нина Ивановна, со всем уважением, я хочу банально сходить к Лене в гости, вам так сложно сказать одно слово? — стонал Антон.
— Я сдавала квартиру с условием не водить мужчин, — сухо пояснила Нина Ивановна.
— Я — вампир! — вскидывал руки Антон. — Считайте, существо бесполое.
— А кем ты был при жизни?
— Мужчиной.
— Ну вот! — воскликнула Нина Ивановна. У Антона задёргался глаз. — Тем более, как я проверю, вампир ты или просто находчивый идиот? Иди лучше к сессии готовься.
Антон даже отвечать не стал, удержав порывистое «Идите сами знаете куда!», и с достоинством отключился. Сосед, подслушавший весь разговор, стоял в укромной тени многоэтажного дома и, не скрываясь, ржал.
К чести соседа, тот Антона одного скучать в общежитии не оставил, и они вместе оставшийся вечер смотрели какой-то разрекламированный фильм под названием «Огонь». Антон, как добропорядочный вампир, при виде огня каждый раз дёргался, так что добавил бы в жанры фильма метку «хоррор».
Оба рыдали: Антон, как более сентиментальный — над трагичными поворотами сюжета, сосед — от жалости к горящим деревьям. Он учился на арбориста .
Ночь прошла так же кошмарно, как и день: кто-то в соседней комнате молился перед экзаменом, а Антон всё слышал, ибо стены в общежитии картонные. Для вампира молитвы приравниваются к предсмертным воплям — душа болит, глаза слезятся и умирать не хочется, но придётся.
Антон слушал, плакал, и, отчаявшись, выпил святой воды из бутылки соседа, решив, что клин клином вышибают, но совсем скоро понял, что «клин» в нём только от словосочетания «клинический идиот». Святая вода жгла больнее, чем молитвы грешников, чем чеснок и палящее солнце вместе.
Сосед, проснувшийся от чужих болезненных стонов, чертыхнулся и кинул Антону какую-то заживляющую мазь от ожогов. Благодаря этому случаю выяснилось, что клинических идиотов в их маленькой комнатушке непозволительно много: мазь оказалась с проклятущими ионами серебра в составе.
— Понапихают серебра! — ругался невыспавшийся сосед на следующее утро.
— И не говори! — кивнул Антон.
Он тоже ночью не спал: когда боль поутихла, из соседней комнаты возобновились молитвы, и Антон так и не уснул. Это всё миф, что вампиры ночью бодрствуют, а днём спят… Или не миф, но Антон очник, ему надо было посещать днём пары, так что он особо не проверял.
Но сегодня ничто не могло испортить его воодушевление: Антон собирался домой! Вообще, родители умерли довольно давно, века два назад, поэтому парень ехал в гости к своей прапрабабушке в родной душе Мухосранск.
Мухосранск, спустя девять часов, проведённых в пути, менее родным не стал, так что Антон, теряя тапки, с чемоданами в руках побежал по неживописным улочкам к знакомому дому. Прапрабабка Глаша студента встретила радостно, обняла, оповестила, что переехала и теперь живёт в коммуналке, мол, одной на старости скучно стало, и парень понял, что его воодушевление испортить кое-что могло. Вот это и могло.
Он провёл не менее десяти часов, чтобы получить разрешение войти в квартиру от всех жильцов — при том, что одним соседом бабки Глаши оказался наркоман, которого Антон нашёл в подворотне, вторым — проститутка, которую Антон отвлёк от работы в самый ответственный момент, третьим — зэк, которого три дня назад упекли за решётку…
«Зато дёшево и весело», — пожимала плечами бабка Глаша в ответ на причитания Антона в стиле: «Вы знаете хоть, с кем живёте? Страшно же».
Да, весело — не то слово! Антон за неделю каникул узнал, почему в тюрьме нельзя поднимать мыло, как обзавестись лекарством без рецепта, адреса всех «блатных» аптек города, получил рекомендации от специалиста, как делать минет, чтобы насосать на пятёрку…
…Антон, вернувшись в общежитие, так сильно соскучился по соседу, что на пороге чуть не расцеловал его, а потом, за чашкой чая, поделился ценными сведениями. Студенты должны помогать друг другу!
Сосед совет из рубрики «насосать на пятёрку» воспринял без энтузиазма, отрезал, что заниматься таким никогда не будет и остатки чая вылил в раковину в ванной комнате. Он был немного эмоциональным, когда дело касалось орального секса.
«Ничего, ты мне ещё спасибо скажешь, — неспешно допивал свой чай Антон, — прогнозирую, что уже на втором курсе».
И не прогадал.
