Театр одного актера

Это была та самая река. Сомнения меня оставили. Берег, на той стороне, где раньше был луг с различными цветами, зарос кустами. Видна раскидистая ива, которая сейчас почти засохла. Голые ветки, торчащие из воды, точно просят о помощи. Мостик, с которого раньше любили нырять мальчишки, сгнил, а на их месте один столб. Я подошла ближе и вдруг почувствовала, что все перед глазами начало меняться, будто художник быстро и умело подправил рисунок. Мне ничего не приснилось, я была на этом месте раньше. Сунув руки в пальто, я решила спуститься к церкви. Теперь я не удивляюсь, почему деревня такая знакомая. Будто я покинула ее не на много лет а все лишь на несколько дней. Вот на том крыльце я сидела и играла с черным котёнком, как же его звали? Барсик. Нет, это котенок с другого двора. Барсик был большим и упитанным котом. А котенок был чёрно-белым, и его звали Мелкий. Вон в том доме напротив жил Генка. Кажется на окнах были занавески, синие наличники, и выкрашен он, как и тогда, белой краской. Впрочем, покрасили его не так уж и давно, на вид год назад от силы. Возможно, здесь уже живут совсем другие люди. Я подошла к крыльцу. Дверь, как иногда бывает у деревенских, не заперта, стучать в дверь, обитую дерматином, неудобно, да и вряд ли меня услышат, я толкнула ее и оказалась в длинном коридоре. Серая кошка сидела на подоконнике и умывалась. В доме были слышны разговоры, а может это был телевизор. Дверь открылась, и на меня взглянула девушка лет двадцати. — Здравствуйте. — поспешно сказала я. Испугавшись неизвестно чего. — Здравствуйте. — ответила она. — Вам кого? Что я могла ей ответить? Я ищу человека, который утонул двенадцать лет назад? — Прошу прощения. — не спеша я продолжила говорить, пытаясь придумать что-то убедительное. — Несколько лет назад мы отдыхали неподалёку. И я хотела узнать, можно ли где нибудь тут снять дачу на лето? — Дачу? — вроде бы удивилась девушка. — Маам! — Крикнув, она посмотрела назад. И тут же сказала: — Проходите. Я вошла и встала возле порога, из передней появилась женщина лет пятидесяти. Я была уверена, что дальше ее не видела, и почему-то расстроилась. В доме сменились хозяева, и эта женщина и ее дочь к Гене никакого отношения не имеет. — Здравствуйте. — нараспев сказала женщина, приглядываясь ко мне. — Я по поводу дачи. — торопливо сказала я. Вышло как-то испуганно, мне казалось, что женщина видит меня насквозь: и мое притворство, и мою досаду, что я зачем-то зашла в этот дом, вру этим людям. Какой во всем этом смысл, раз они ничего не знают о том парне? — А вам, на какое время? спросила она. — В июле, числа так со второго по двадцатое августа. — с упрямством продолжая врать. — Вы проходите, чай попьем. — вдруг засуетилась женщина. — Спасибо. Я на минуту, не хочу вам мешать. Просто проезжала мимо, увидела вашу деревню, живописные места у вас тут. — Это да. Художники разные приезжают. Из Москвы и из Хабаровска были несколько. Тот год все лето жили. Не у нас, у Самоловых, дом напротив. Они все лето сдают, прабабушка умерла, а сын за городом, хотел дом продать, но передумал, говорит, выгоднее это дело, если жильца найдешь с весны до осени. — Мне только на месяц с половиной. — Ага, я живу здесь постоянно, но у меня есть пристройка летняя. Хорошая, светлая. Можете жить там или здесь, а я туда если что уйду. — Пристройка вполне подойдёт. — А вы как, с ребенком или тоже художница? — она все-таки настояла, чтобы я прошла в среднюю. Я вошла, оглядывая помещение: печь, старинный комод, зеркало в резной раме, диван с подушками, расшитыми крестиком, за деревянной перегородкой кровать. Остальная мебель была похожа на ту, что из СССР. — Наташа, поставь чайник — сказала она дочери. Я начала отказываться: — Что вы, не беспокойтесь. — Какое же это беспокойство. — улыбнулась она и пошла на кухню. А я думала, что раньше у нее были длинные волосы, она заплетала их в косы, которые она укладывала короной. Теперь волосы едва доставали до плеч, жёсткие тугие кольца химической завивки, волосы совсем седые, седина с неприятным желтоватым оттенком. Но улыбка оставалась прежней, и я едва не вскрикнула. Может, от неожиданности, что вдруг увидела в ней ту, прежнюю. Тогда она казалась мне красавицей, Василисой из сказки, возможно, из-за косы, которую она укладывала короной. У меня защемило сердце, будто встретилась с человеком, которого долго искала и вот через многие годы наконец нашла, а он тебя не узнает, хочется плакать от обиды и не справедливости. — Тетя Таня, — прошептала я и испугалась, что она услышит, но она не услышала о чем-то разговаривая с дочерью, а я перевела взгляд на фотографии в рамках в простенке между окон, подойдя ближе я увидела Генку. Мальчишка в красном свитере смотрел на меня очень серьезно. На фотографии он казался старше. Что же я почувствовала в этот момент? Наверное, облегчение. Это звучит странно, но так оно и было. Потому что многое теперь становится понятным, не в банальном житейском смысле, а в чем-то ином, чему пока я не находила название, но подумала: «Все верно». — это ваш сын? — спросила я, во время того как женщина заглянула в комнату. — Да. Старший. Геннадий. — В городе наверное живёт? — мне хотелось, чтобы она что-то сказала о нем, вот и решила спросить. — Он утонул. Сейчас ему было бы двадцать семь. — Извините, мое сочувствие вашему сыну. — извинилась я, почувствовав себя неловко. — Не знаю, как я смогла пережить такое, потом родилась Наташенька. Слава богу, немного отпустило, но все равно эту реку до сих пор видеть не могу. Мы пили чай и обсуждали условия моего будущего проживания здесь. Я старательно пыталась отводить глаза. Я вру этой не в чем не виноватой женщине, а она меня потчует чаем, заботливо пододвигая печенье с конфетами и не догадывается, кто перед ней. — «Я сделала это не специально, — хотелось сказать ей. — Я не хотела этого.» — Спасибо большое, — сказала я, поднимаясь со стула. — Значит, договорились. Они вышли на крыльцо, чтобы проводить меня, и я вызвала такси. Уже выехав, я почти не смогла сдержать слезы. «Неужели я убила его? Могла ли я тогда подумать получше? Господи, господи.прости меня.» Парень, действительно не сон, он погиб. Я вернулась домой и сразу позвонила тетке. Странное дело, врать я не умела, но, начав, продолжила уверенней и с фантазией: -У моей подруги проблемы с дочкой, и им посоветовали обратиться к психологу. Помнишь мама водила меня к какому то? Не могу вспомнить ее фамилию. — на мгновение мне показалось, что тетка все поняла и не поверила в мои рассказы, с другой стороны телефона царила тишина. Однако, тетя, должно быть, вспомнила сколько уже прошло лет, и успокоилась, даже если и подозревала меня в хитрости. В общем, она ответила: — Мединовна, она хороший психолог. Но последнее время я о ней ничего не слышала. Ей сейчас должно быть лет шестьдесят с копейками. Возможно, уже вообще не практикует. Валерьевна тоже неплохой вариант. Можно к ней. Если надо могу договориться. — Я тебе перезвоню. — сказала я, и поторопилась проститься, сославшись на то, что у меня в гостях подруга. На поиски Мединовой у меня ушло не так уж и много времени. Через полчаса я уже окончательно знала, что принимает она несколько раз в неделю в первой городской поликлинике. Позвонила туда, но регистратура не работала. Мединовна принимала с восьми. Я быстро выпила кофе и на автобусе отправилась в западный район, где находилась поликлиника. В длинном коридоре с кушетками, обитыми белой искусственной кожей, людей почти не было. Я нашла дверь с нужной мне табличкой и постучала, после чего открыла дверь. — Добрый день. — кивнула мне женщина сидящая в кресле. В кабинете она была одна, я не знала, полагалась ли медсестра врачу — психологу, но забеспокоилась, женщина выглядела молодой, лет тридцать от силы, а тетка говорила, что Мединовна гораздо старше. — Присаживайтесь, — кивнула она на стул напротив. Сомнения меня оставили, она врач. Либо тетка перепутала фамилию, либо Мединовна и это- однофамильцы. -Извините, двенадцать лет назад я приходила к психологу с такой же фамилией, как у вас. Ведь вы же Мединовна? — Да. Мединовна Светлана Борисовна, а вы, скорее всего, ходили к моей маме. Ольге Артуровне. — Да — да. Именно так. Извините пожалуйста, но у меня к ней дело. Вы не скажете, могу ли я с ней встретиться? По телефону или при личной встрече? Это очень важно для меня. — Извините, но к сожалению с ней можно встретиться только на кладбище. — вздохнула Светлана. — Она умерла несколько месяцев назад. — Извините, я не знала. — пробормотала я, понятия не имея, что мне делать дальше. И все же хотела знать.- Простите, наверное, я спрашиваю глупости, но как я сказала, для меня это очень важно. Вдруг остались какие то записи… — А что, собственно, вас интересует? — Двенадцать лет назад меня преследовал один и тот же кошмар. Теперь этот сон неожиданно вернулся, но я думаю, что это воспоминание. Я думаю, что была свидетелем убийства, об этом я и собиралась поговорить с вашей матерью. — Я бы очень хотела вам помочь, но не в силах этого сделать. То есть как практикующий врач я вам, конечно, помогу. Но что касается бумаг… Выйдя на пенсию, мама собиралась писать книгу, и у нее был огромный материал. Но после ее смерти, когда потребовалось срочно освободить ее квартиру, мы временно перевезли все бумаги на дачу. А дача сгорела. Говорят, бомжи подожгли. Ничего не осталось, только труба. — Ясно, — кивнула я. — Ещё раз извините. — я поднялась и направилась к двери под испытывающим взглядом женщины. — Простите. — уже взявшись за ручку спросила я. — А может где-то сохраниться история болезни или что-то в этом роде? Я не знаю, как это назвать правильно. — Двадцать с лишним лет назад мама работала в областной больнице. Двадцать лет — большой срок, но в полное возможно… обратитесь к ним. — Спасибо, — кивнула я и покинула помещение. Я возвращалась домой пешком. Мне не удалось поговорить с психологом, и я по прежнему не знала, что я чувствовала двенадцать лет назад, но одно несомненно: я виновата в смерти Гены. Автомобильный сигнал заставил меня вздрогнуть, и я резко обернулась и увидела машину, которая прижалась к тротуару. Левая дверь распахнулась, и появился ТК. — Кира! — окликнул меня и широко улыбнулся. — Привет. Я тебе звонил, мобильный не отвечает. — Он за это время разрядился. Ты на работу? — Почему это? У меня тоже бывают выходные. Может сходим куда-нибудь? — Куда? — Спросила я. Вопрос, конечно, глупый. Задала я его машинально, потому что думала о другом. — Ну…не знаю. Можно в кафе сходить или ещё куда нибудь. А можно просто прогуляться по городу, или по парку. — Хорошо, идём в кафе, — точно очнувшись сказала я. — Угащаю тебя кофе. Какое кофе любишь? — Я больше по чаю. — заулыбался он. — Чай там тоже вкусный, — кивнула я. — Кафе в переулке, перегоняй туда машину. Позже мы сели в машину и поехали. В маленьком кафе, которое я очень любила, мы оказались почти единственными посетителями. В самом дальнем углу сидел кажется, лысый парень с голубыми глазами в черном пальто. Я не обратила на него внимание, и мы сели за ближайший столик. Нам принесли наш заказ, я пила любимый капучино и загляделась в окно. — Кира.- начал ТК. — Я вчера поговорил кое с кем об этих… несчастных случаях… Я боковым зрением заметила что голубоглазый парень насторожился, но не придала к этому значения. — Не надо, перебила я его. — Что именно не надо? — растерялся ТК. — Ничего. — пожав плечами ответила я. — Это совсем не то, о чем ты думаешь. — Я что-то ничего не пойму, объясни, пожалуйста. — Я считала, что это убийства. Кто-то сознательно доводит людей… Впрочем, ты знаешь, мы ведь говорили об этом. И я считала, что возможная причина — предстоящие изменения в расстановке кадров. Чушь какая-то… — Я невольно засмеялась и покачала головой. — Дело не в этом. — А в чем? — нахмурился ТК, а я поняла, как нелепо прозвучит то, что я ему собиралась сказать, вздохнула и ответила уклончиво: — У каждого из нас есть свои скелеты в шкафу. Мы старательно оберегаем свою тайну, прячем ее от людей, иногда сами о ней забываем… — Я вдруг задумалась, глядя в окно. Я думала о Лидии и Валентине. — Эй. — усмехнулся он. — с тобой все хорошо? — Извини. — вздохнула я, оглядываясь с некоторыми удивлением. — В общем, теперь я уверена, что это не имеет никакого отношения к тому, кто будет начальником отдела. Мы никого не найдем. — Постой. А парень в вашем офисе? А тот тип в подъезде? — Его нет, — вздохнула я. — То есть он, конечно, есть. Но его нет. — Погоди, я запутался. Кто есть и кого нет? — Анаель. Он сам себя так назвал. Назови это страхом расплаты. Какая разница? Спасибо тебе за то, что хотел помочь мне. Но теперь я в помощи не нуждаюсь. Я сама. — Что сама? — Сама как-нибудь справлюсь. Полиция здесь не поможет. — А я не полиция. Я просто друг. Другу же ты можешь доверять? — Наверное. Только… Я не хотела бы тебя разочаровывать. — Так, — кивнул Константин, сосредоточенно разглядывая мою физиономию — У тебя тоже есть скелет в шкафу как я понял? — Есть. Мне очень жаль, но нам не стоит видится. — Из-за твоего скелета? — ТК начал злиться, хоть и скрывал это. — Из-за него тоже. — Хорошо, я не буду спрашивать о твоем скелете, но о том, что ты узнала об этих двух женщинах, ты можешь мне рассказать? Я просто пожала плечами. — Если ты хочешь… Я думаю, Лидия была уверена, что убила отца своего погибшего парня. Уморила голодом парализованного человека, который не хочет для единственного человека оставшегося с ним неприятностей и молчал об этом. А вот насчёт Валентины. — Подожди, подожди — поднял руки ТК. Не знаю, чего он ожидал, но услышанное его явно разочаровало. — Ты хочешь сказать, что они погибли из-за. Хорошо, допустим. Угрызения совести и так далее, но. — Ты не понял. — вздохнув, продолжила я, хотя непонимания ожидала и была готова к этому. — Неважно, миллион или два, важно, как ты к этому относишься. Он пришел, чтобы напомнить… — Кто он? — перебил ТК. — Эй, очнись. Кто пришел? Анаэль? Только вот мистики мне не хватало. Послушай меня… черт. Если это как ты сказала ангел любви. ты изменила кому то что-ли? Отшила кого-то? — По-твоему, то, что ты сейчас говоришь, смешно? — слегка поморщилась я. — Просто расскажи что ты натворила. Ну… — потребовал он, а я вдруг разозлилась и сказала: — Двенадцать лет назад погиб человек, из-за меня он утонул. Парень. В реке. В детстве я его недолюбливала. А в четырнадцать он признался мне в любви. Кажется, я не заметила того, когда мы были на камере от шины…короче, баллон, на котором мы катались, перевернулся и ударил его по голове. Никто не заметил, как он ушел под воду. — Двенадцать лет назад? Сколько тогда было? — Четырнадцать, — вздохнув сказала я. — Извини, мне надо идти. — Подожди, — схватил он меня за руку. — Сядь, пожалуйста. Если честно, я занялся этим делом…просто ты мне понравилась, и я хотел…короче, надеюсь ты поняла. Я хотел, чтобы в твою голову не лезла всякая чепуха и ты жила спокойно. А теперь я вижу, что все не так просто. Этот тип… этот Анаэль, черт его побрал. Он очень умело манипулирует людьми, он…он настоящий убийца. И мы найдем его. Ты можешь помочь мне, я. — Успокойся, — попросила я его. — хочешь провести это расследование, пожалуйста. В конце концов, это твоя работа. Но… очень жаль, что ты не понял главного… Я поспешно поднялась и пошла к двери. Слава богу, он остался сидеть за столом. Не знаю, что ещё мы могли сказать друг другу. Тот парень тоже пошел к выходу, попутно расплатившись на кассе. Я шла по улице и против воли возвращаясь к словам ТК. При мысли, что мы расстались с ним навсегда, мне было немного грустно, но оттого, что он рядом, становится только хуже. Я не знала, что будет со мной завтра, но я знала, что заслужила кары. Но казалось слишком несправедливым, что расплачиваться придется в тот миг, когда долгожданное счастье наконец улыбнулось мне. Одной проще. Проще уйти, пока его присутствие не стало необходимым, как воздух.