Безусловная преданность

— … да, не переживай, конечно, я могу разговаривать, — звонко произносит Итэр, прижимая мобильник к уху, и кидает почти хищный взгляд вниз. Сяо, кажется, уже с трудом соображает, но от этого даже интереснее. Шарик во рту весь покрыт слюной, которая тянется по подбородку, стекает на худые, голые коленки и придает ему просто невероятно очаровательный вид. Руки плотно связаны за спиной, а бедра призывно раздвинуты в стороны. Он сидит на коленях такой призывно раскрытый, с торчащим сзади хвостиком и растрепанными волосами, что невозможно оторвать взгляд. Милый, славный котёнок, терпеливо ждущий, когда на него обратят внимание. — … я никуда не тороплюсь, так что рассказывай, — вновь заверяет Итэр взбудораженного Венти, которому не терпится рассказать очередную историю про то, как он сходил в бар и там встретил невероятного красавчика и провел с ним отличную ночь. Итэру не то чтобы есть до этого дело. Сложно сохранять концентрацию, когда в твоих ногах сидит послушный Сяо и тихо поскуливает от того, как пробка вибрирует в его заднице. Но сегодня у Итэра довольно игривое настроение, поэтому он хочет растянуть удовольствие. Хочет просто наблюдать за тем, как Сяо тяжело дышит, притирается щекой к колену, как он льнет под нежные поглаживания за ухом и смотрит своими желтыми глазами так умоляюще, как умеет только он. В его зрачках, кажется, нет и капли осмысленности. Он дрожит всем телом, крутит шарик во рту и послушно сдерживает рвущиеся стоны, потому что знает, что если издаст хотя бы звук, то очень сильно Итэра расстроит. А расстроенный Итэр — это почти что испытание на выдержку, и далеко не каждый раз Сяо может с этим справиться. — … только не говори мне, что ты поехал к ним домой после двух коктейлей… Сяо с трудом понимает значение слов, которые доносятся до его воспаленного сознания. Он честно пытается вслушиваться, потому что обычно ему тоже интересно, куда и с кем там ездит Венти после клубов, но сейчас он как будто не здесь. Он как будто тонет в собственном возбуждении с головой. А еще эти мягкие касания по голове и за ушами — только сильнее распаляют, а вовсе не успокаивают. Итэра хочется до звёзд перед глазами, но в этой игре у Сяо не то что нет права голоса, у него даже не всегда есть собственное «я», потому что контроль каждого движения принадлежит не ему. Ошейник с каждой секундой как будто сильнее сжимается, а вибратор ощущается все ярче, потому что Итэр регулирует мощность так, как ему нравится, и это… просто пытка. — … боже, Венти, у тебя вообще есть чувство самосохранения?.. Итэр тихо смеется на возмущения, доносящиеся из трубки, и медленно прибавляет мощность вибрации, из-за чего Сяо весь сжимается, упирается лбом в любезно подставленное колено и пропускает тихий всхлип. Невозможно. Пробка давит на стенки, пускает бешеные импульсы по телу, а пальцы Итэра, крепко сжимающиеся в волосах, вынуждают распахнуть влажные ресницы и посмотреть вверх. На лице Итэра ни капли жалости. Он смотрит властно, холодно и как будто совершенно не заинтересовано. Из трубки доносится звонкий голос Венти, но никто из них его не слушает. Итэр ведет пальцами за ухом, проводит по челюсти обманчиво нежно, и в следующую же секунду Сяо едва не вскрикивает от звонкой пощечины. Он смаргивает выступившие слезы, чувствует почти стальную хватку на подбородке и одержимо смотрит прямо в глаза Итэру, буквально нутром чуя, что тот не доволен. Итэр шепчет ему губами тихое «один», и Сяо пробирают мурашки от этого, потому что он знает, что случится, если он по неосторожности всхлипнет еще дважды. Ему не страшно, скорее, просто волнительно, потому что, обычно, наказания — это очень больно. И даже несмотря на то, что Сяо этой боли желает, он не может отрицать, что, порой, это находится на грани его возможностей. — … Венти, тебя мамочка не учила, что прыгать в машину к двум незнакомым взрослым дядям — это пиздецки опасно? Тебе просто повезло, что они правда просто потрахались с тобой, а не пустили на органы… Итэр вновь возвращает руку Сяо на макушку, а ногу ловко ставит ему на бедро, чувствуя ступней жар его тела. Итэру хорошо. Ему хорошо настолько, что он готов прямо сейчас разложить Сяо на ближайшей поверхности и довести его до пика одной только рукой. Потому что наблюдать за тем, как Сяо толкается в ладонь, как он весь дрожит от желания, как он задерживает дыхание во время оргазма, — всё это Итэра сводит с ума, но раз уж он начал эту игру, то обязательно ее закончит. На самом деле он любит стоны Сяо. Они ощущаются словно музыка для его извращенной души, потому что стонет Сяо по-блядски высоко, как девчонка, скулит несдержанно и тихо молит продолжать, просто потому что он такой же извращенец, как Итэр. Они явно стоят друг друга. — … да, ты уже несколько раз повторил, что готов продаться им в рабство. Венти, ты меня просто удивляешь. Найди себе уже нормального мужика… Сяо даже находит в себе силы мысленно согласиться с этим. Венти действительно не помешает найти кого-нибудь, кто сможет усмирить его бурную натуру, возможно, даже посадить его на поводок, научить команде «к ноге»… Сяо не в курсе сексуальных предпочтений Венти, но почему-то собственные ему кажутся едва ли не единственно правильными. Сидеть на коленях перед Итэром — это высшее блаженство, от которого он никогда не откажется, ведь больше всего на свете он обожает ощущать себя в его власти. Приятно знать и понимать, что любое твое действие под контролем. Тебе не нужно переживать за то, что ты сделаешь что-то не так, когда тобой управляют словно марионеткой. Вибрация пробки, на удивление, уменьшается. Сяо напрягается. Подобный жест может означать только то, что сейчас произойдет что-то, что станет гораздо «хуже» вибрации в полную мощность. Итэр плавно скользит ступней по бедру, чувствуя, насколько кожа разгоряченная и влажная от желания. Он спускается рукой к шее, нежно щекочет по загривку, распаляет этими беспорядочными касаниями, ослабляет бдительность, чтобы в следующее мгновение надавить ступней прямо на возбужденный член Сяо, чудом успев зажать микрофон мобильника пальцем. Итэр едва сдерживает довольную ухмылку. Конечно, он любит послушание. Любит, когда Сяо беспрекословно исполняет то, что от него просят. Но как же приятно, когда он ошибается, потому что наказывать его вдвойне приятней. Сяо почти сразу же подавляет вырвавшийся стон, но мысленно про себя отсчитывает «два». Он дышит тяжело, впивается мутным взглядом в ступню на собственном члене и пытается собрать всю свою выдержку в кулак, чтобы не кончить от этих манипуляций. Потому что ему нельзя. Потому что он не хочет расстраивать Итэра ещё сильнее. — … не обращай внимания, это Сяо готовит ужин и причитает на кухне. Будь осторожнее, малыш… — чуть громче произносит последнее предложение Итэр с хитрой улыбкой, как будто пытается докричаться до готовившего на кухне Сяо. И Венти снова возобновляет свой рассказ, тут же забыв об этом, а Сяо хочет зацеловать Итэру ноги за то, что тот никогда не даст его в обиду. Никогда не позволит другому увидеть или услышать его, когда он в таком положении. Сяо перед ним — открытая книга в буквальном смысле. Он позволит сделать с собой абсолютно всё, потому что знает, что у Итэра всегда всё под контролем. Ступня несколько раз проезжается по члену, из-за чего Сяо задерживает дыхание, чтобы не издать ни звука, ведь молчать в таком положении — очень сложно. Все тело горит, руки уже покалывает от легкой боли, а челюсть затекла так сильно, что хочется захныкать. Но Сяо терпит, потому что если он продержится, то в конце Итэр подарит ему такое блаженство, какое не увидишь даже в самых сокровенных снах. — … о нет, избавь меня от подробностей. Я не хочу знать, каких размеров у них были члены… — хрипло смеется Итэр и медленно увеличивает мощность вибрации. Сяо чувствует слезы на щеках. Он словно балансирует где-то на грани, вот-вот готовый скатиться в самое пекло. Он с остервенением вгрызается в чертов шарик, который с каждой секундой все сильнее хочется вытолкнуть изо рта, сходит с ума от ступни, которая почти болезненно выглаживает ужасно чувствительный член, и трется щекой о любимое колено, потому что это все, что ему сейчас позволено. — … увидеться сегодня? О нет, у нас не получится. Сяо не очень себя чувствует. Я не хочу оставлять его одного… Итэр заботливо стирает слезы с раскрасневшихся щек, скользит ладонью к плечу и дважды ударяет по нему пальцами, без слов уточняя, всё ли в порядке. Сяо с трепетом отзывается на это, кивает уверенно, хотя он и правда в шаге от полной отключки, но ради Итэра он готов продержаться еще немного. — … ха-ха, я обязательно передам ему. Ладно, тогда увидимся на следующей неделе. Пока-пока… Сяо удивленно выдыхает, когда вибрация полностью прекращается и с члена исчезает давление. Итэр ловко расстегивает ремешок кляпа, наклоняется ниже, обхватывает щеки обеими руками и заглядывает в разомлевшие глаза напротив. — Венти пожелал тебе скорее поправляться, — ласково произносит Итэр и чуть посмеивается, стирая слюни большими пальцами с губ и подбородка. Сяо даже дышать забывает, пока смотрит в эти чарующие золотые глаза. Итэр бессовестно красив, особенно сейчас, когда Сяо в шаге от того, чтобы просто кончить и упасть в обморок от перевозбуждения. — Ты был умницей, Сяо. Ты все-таки продержался, хотя я думал, что ты не справишься, — хрипло выдыхает в самые губы Итэр и видит в чужих зрачках, каких усилий ему стоит не дернуться вперед, чтобы получить желанный поцелуй. Сяо обожает целоваться. Он может делать это бесконечно и в обычной жизни каждый раз обижается, если Итэр по какой-то причине отказывается. Поэтому лишать его поцелуев во время игр — это отдельный вид садизма, который им обоим очень нравится. — Ты очень меня порадовал, — почти шепчет Итэр и едва ощутимо касается влажных, пылающих в желании губ. Сяо боится даже пошевелиться. Одно неверное движение, и ему прилетит пощечина и, возможно, разрядки он сегодня так и не получит. Поэтому он замирает терпеливо, дрожит весь от желания, но даже не пытается податься навстречу, вызывая у Итэра немой восторг. Сяо невероятно прекрасен в своем послушании. — Ты можешь кончить, — одобрительно шепчет Итэр и все же целует жадно, пошло, проталкивая язык все глубже и цепляя нежные губы острыми зубами. Сяо не нужно много. Пара движений ступней по члену — и он кончает с тихим стоном, едва успевая отвечать на требовательные поцелуи. Все тело словно ватное. Ощущения где-то за гранью. Сяо чувствует себя так, будто всю его душу вынули и наспех запихнули обратно в эту неудобную человеческую оболочку. Когда Итэр отстраняется, на пьяный мозг словно комом обрушиваются все ощущения, но теперь уже не приукрашенные возбуждением. — Руки… — шепчет Сяо, и Итэр тут же обходит его, опускается сзади на колени и бегло развязывает веревки, после чего прижимается со спины, заключая в крепкие объятия. — Блин, а я ведь надеялся, что ты проколешься, чтобы я мог тебя наказать, — наигранно расстроенно бросает Итэр. — Я и так чуть не откинулся, садюга. Вытащи из меня уже пробку, — хрипит Сяо и, чуть привстав на дрожащих коленях, опирается грудью на кресло. — Может, заменить пробку на что-нибудь поинтереснее? — шутливо бросает Итэр, за что тут же получает гневный взгляд через плечо. — Только тронь меня, и я тебя убью, — шипит Сяо и с наслаждением выдыхает, когда пробка с легкостью выскальзывает наружу, оставляя после себя лишь странное чувство незаполненности. — Но вообще… было довольно интересно, — все же смягчается он, и Итэр расплывается в довольной ухмылке.