Безусловная преданность

Сяо дрожит от нетерпения. Он опирается на локти, стараясь не тревожить привязанные к изголовью кровати запястья, и пытается дышать ровно, но веревка на шее с каждой секундой как будто норовит затянуться все сильнее. Металлический анальный крюк с крупным шариком на конце, привязанный к этой самой шее, почти болезненно упирается в нежные стенки и от любого неосторожного движения впивается лишь сильнее, заставляя Сяо вымученно стонать и до хруста прогибаться в спине, стараясь ослабить натяжение. Итэр ходит по комнате почти беззвучно, роется в ящиках, кажется, наводит порядок, но Сяо уверен, что все это просто пыль в глаза. Какая может быть уборка, когда перед тобой разворачивается почти живое порно с твоим парнем в главной роли? Сяо сильно колотит от неудобной позы. Он чуть тянет шею вперед, спина уже болит от напряжения, но тут же протяжно стонет, выгибаясь обратно, потому что веревка тут же перекрывает кислород, а крюк до боли впивается в нежные стенки. И Сяо хочет захныкать, потому что все тело словно чужое, а каждое действие отзывается болью едва ли не в каждой клеточке, и это просто невыносимо. — Обожаю наблюдать за твоими страданиями, — доносится довольный голос откуда-то из-за спины, и Сяо весь покрывается мурашками. Итэр действительно все это очень любит. Зачастую ему даже не столь важно, сможет ли он сам достичь оргазма. Он получает дикое удовольствие просто от самого действия и от наблюдения за этим со стороны. Сяо любит называть это настоящим извращением, но Итэр лишь с усмешкой отвечает, что до реальных извращений им еще очень далеко. Итэр с немым восторгом следит за тем, как Сяо не оставляет попыток найти позу поудобнее. Как он ерзает коленями по матрасу, как он дышит тяжело, краснеет от недостатка кислорода и едва держит себя на дрожащих локтях. И от этого зрелища у него потеют ладошки, и в груди все сводит от удовлетворения. Он подходит ближе, медленно опускается коленом на кровать и с самой довольной ухмылкой чуть касается пальцами чувствительной кожи под коленкой. Он не действует сразу. Наблюдает за тем, как Сяо замирает в ожидании, как он весь напрягается, уже догадываясь, что сейчас произойдет, но как же приятно его мучить вот так долго, растягивая удовольствие. Когда ногу пронзает щекоткой, Сяо скулит протяжно и чуть дергается в сторону, пытаясь уйти от этих касаний, тут же тихо вскрикивая от боли в пояснице и шее. Итэр счастлив. Он улыбается открыто, даже чуть посмеивается, давая пару секунд передышки, после чего щекочет вновь, на этот раз не позволяя отстраниться от прикосновений так быстро. Сяо весь горит. Он тщетно пытается увернуться от этой пытки, пытается делать все осторожно, чтобы было не так больно, но Итэру на его попытки абсолютно все равно. И Сяо чувствует, как по щекам начинают бежать слезы, потому что дышать становится все труднее и труднее, а еще эта щекотка просто сводит с ума, и от нее никуда не скрыться. — О нет, мой малыш плачет, — с наигранным разочарованием произносит Итэр и, чуть подавшись вперед, стирает слезы с лица, чему Сяо безумно благодарен. — Тебе не нравится? — вскидывает бровь Итэр и снова проезжается кончиками пальцев под коленкой, заставляя Сяо громко заскулить и вновь глупо дернуться в сторону. — Мне… нравится, господин, — хрипло выдавливает из себя Сяо и взвизгивает, еще сильнее прогибаясь в спине, когда Итэр чуть тянет веревку к шее, тем самым заставляя крюк впиться почти до звезд перед глазами. Сяо трясет так сильно, что он боится не выдержать. Он возбужден до предела, с каждой секундой распаляясь лишь сильнее. А еще он позорно хочет начать умолять о том, чтобы Итэр сделал с ним хоть что-нибудь — выпорол бы плетью, стеком, рукой, засадил бы в самое горло… Пусть сначала измучает до беспомощных хрипов, доведет до бессознательного состояния, а потом заласкает, всего зацелует и будет шептать, что никого так сильно никогда не любил… — Как хорошо, что у тебя завтра выходной… — тихо произносит Итэр, и у Сяо сердце подскакивает прямо в глотку, потому что подобная фраза значит, что сейчас он получит то, чего так отчаянно желал весь этот день. И даже чуточку больше. Сяо шумно выдыхает в предвкушении, замирая окончательно. Итэр медленно встает с кровати, отходит к комоду и достает кожаный стек, крепко сжимая его в ладони. Губы тут же расплываются в довольной улыбке, а сердце начинает биться чуть быстрее от одной только мысли, как соблазнительно Сяо будет стонать уже через какую-то жалкую минуту… Сяо вновь аккуратно переставляет колени поудобнее, сжимает и разжимает кисти, чувствуя странное жжение в области веревок. Видимо, все же разодрал кожу, но это сейчас его едва ли заботит. Он пытается расслабить напряженные мышцы бедер, пытается подготовить себя морально к порке, но когда первый четкий удар опускается на разгоряченную кожу, это все равно выбивает весь воздух из легких. Это не больно. Пока еще не больно. Итэр чуть посмеивается, оглаживает стеком горящую от удара ягодицу, и снова замахивается, ударяя совсем близко, едва ли не на то же место. Сяо стонет сквозь зубы. Приятное чувство удовлетворения растекается по венам. Извращенное сердце довольно ухает в груди, посылая по коже мурашки, которые Итэр тут же замечает. — Кто бы мог подумать, что такой дерзкий малыш, как ты, кайфует от боли. Кто узнает — не поверит, — откровенно издеваясь, произносит Итэр и с наслаждением давит на крюк, вгоняет его до упора и вновь оставляет несколько быстрых, но хлестких ударов по бледной коже. И Сяо действительно когда-то стыдился этого. До встречи с Итэром он упрямо отрицал в себе все эти «нездоровые» желания. Лечь под кого-то да еще и позволить ему извращения над собственным телом — это казалось чем-то абсолютно немыслимым. Но Итэр открыл в нем другую сторону. Не сразу. Постепенно позволял себе все больше и больше, погружал его во все это, и Сяо вскоре перестал стыдиться своих желаний. Окончательно принял себя он в тот момент, когда сам впервые предложил попробовать что-то похожее на бдсм-сессию. И это стало точкой невозврата. Итэр бьет размеренно, с каждым разом увеличивая силу. Удар, мягкое поглаживание по раздраженной коже и снова замах. Сяо тонет в наслаждении и ему так хорошо, что он едва ли соображает, бессмысленно прогибаясь в спине и подставляясь под новые шлепки. Кожа горит, поясница уже откровенно ноет, а на шее явно будут синяки от веревки, но все это так неважно. Сяо не знает, почему разум так поплыл — от недостатка ли кислорода, от непрекращающейся боли, которой он так сильно желал, или от довольных комментариев Итэра и его требовательных касаний. Слишком охуенно, и в то же время до безумия мало. Когда Итэр вдруг останавливается и развязывает веревку на шее, Сяо чувствует, что готов разреветься прямо сейчас. Воздух врывается в легкие опьяняющим потоком, и Сяо даже закашливается, едва удержав себя на локтях. Заботливые руки мягко оглаживают шею и давят на затылок, принуждая опустить голову. Это больно. Спина затекла от неудобного положения, но Сяо боится делать лишние движения. Потому что Итэру это может не понравиться. — Ты был умницей, мой малыш, — шепчет ему Итэр и скользит рукой на живот, чуть давит, позволяя выгнуть спину в другую сторону и сладко застонать от этого удовольствия. Боль отступает, а в напряженных мышцах растекается волнами расслабление. Сяо едва удерживает себя на дрожащих коленях. Он устраивается поудобнее грудью на кровати, чуть двигает руками, проверяя, все ли с ними в порядке, и собирает всю свою волю в кулак, не давая ногам разъехаться в стороны. С ним явно еще не закончили. Итэр довольно хмыкает и вновь пристраивается сзади, оглаживает ладонью раздраженные от ударов бедра, и Сяо слышит, как тот вновь берет в руки стек. Несколько хлестких болезненных ударов отрезвляют разомлевшее и расслабленное тело. Сяо вскрикивает и весь сжимается, чувствуя, что ягодицы уже горят, пытается уйти от прикосновений, но его тут же возвращают обратно, крепко впиваясь в ногу пальцами. — Ты со мной? — вдруг серьезно спрашивает Итэр, и Сяо выстанывает протяжное «да-а», потому что он не готов остановиться сейчас. Истерика, растущая в груди, все еще не достигла пика. Он все еще не может выплеснуть все, что так и норовит уже разорвать изнутри. Сяо хочет больше, больнее, чтобы синяки потом заживали неделю, чтобы сидеть было невыносимо… Итэр больше ничего не говорит. Он бьет быстро, метко, по одним и тем же местам, принося все больше боли и странного удовлетворения. Сяо дергается, пытаясь то ли уйти от ударов, то ли подставиться под них, глушит громкие подвывания в подушке и чувствует, как ломается изнутри, крошится, обнажает всю душу наизнанку. Но это не страшно. Перед Итэром не страшно быть таким уязвимым. Итэр уже давно не пугается рыданий, криков и тихой ругани — пока не звучит стоп-слово, то все под контролем. Когда рядом с крюком проталкиваются теплые пальцы — Сяо в ужасе распахивает глаза. Он чувствует, как стенки чуть растягивают в стороны, как его раскрывают, при этом проталкиваясь металлическим шариком все глубже, и этого так много. Кожа горит от шлепков, задница предельно растянута пальцами и чертовой игрушкой, и Сяо скулит высоко и надрывно, сходя с ума от всех этих ощущений. — Ох, малыш, какой же ты расслабленный, — довольно урчит Итэр и, бегло вытащив пальцы и крюк, стягивает с себя одежду, пристраиваясь сзади. И когда Сяо чувствует, как внутрь во всю длину входит член, он все же окончательно ломается. Он отзывается громким стоном на каждый толчок, плачет едва ли не навзрыд и отчаянно дергает руками, стирая запястья до крови о плотные веревки. Чувствовать Итэра внутри — это на грани полного блаженства. Итэр увеличивает темп, шлепает ладонями по ярко-красным ягодицам, вырывая задушенные вскрики из такого податливого тела, и сам чувствует, что скоро кончит. Он ведет руками по пояснице, спускается к животу и ловит изнывающий от желания член Сяо, крепко сжимая головку в ладони. Он массирует ее, трет большим пальцем, получая в ответ на это громкие стоны, а сам не останавливается, двигается резко, каждый раз громко ударяясь кожей о кожу. Кончают почти одновременно, и Итэр едва успевает вытащить, чтобы сделать это на бледную красивую спину. После оргазма Сяо почти сразу беспомощно падает на постель. Он весь мелко дрожит, все еще дышит тяжело и тихо поскуливает от остаточных ощущений и боли во всем теле. Итэр почти сразу подползает выше, развязывает руки, нежно помогает размять кисти и припадает губами к израненным запястьям. — Кому-то опять придется на работу ходить в напульсниках, — абсолютно бесстыдно произносит Итэр и расплывается в довольной улыбке. Сяо показательно цокает. — Завтра будешь вокруг меня как бабочка порхать и исполнять все мои хотелки, потому что я вряд ли смогу нормально двигаться… Как же тянет поясницу… — жалуется Сяо и пытается сделать недовольное лицо, но все равно не может сдержать улыбку. После таких игр пару дней Сяо чувствует себя таким пустым и до безобразия умиротворенным, что аж самому становится тошно. — Для тебя — всё что угодно, малыш, — шутливо произносит Итэр и искренне смеется, когда Сяо пыхтит и отпихивает его рукой, бурча что-то о том, чтобы даже не думал произносить это прозвище за пределами постели. Вот только они оба знают, что он откровенно кайфует от этого ласкового «малыш», потому что ему хорошо от одной только мысли, насколько беспомощным и открытым он становится рядом с Итэром, но Сяо ни за что в этом не признается вслух…