Я слышу тебя

      — Любопытный совет для детей... — пробубнил себе под нос теоретик.       — Они уже успели познать эту жизнь. К счастью, они не пошли по моим стопам, а то бы детство закончилось ещё раньше.       — Вашу юность и в самом деле счастливой не назовешь.       Пятый усмехнулся. Суровая, несколько неуместная, но правда.       — А о чем вы мечтали в детстве? Может, есть что-то, что удалось воплотить в жизнь?       — Я хотел выжить. — Теоретик почувствовал, как от грузного взгляда единственного глаза и холодного тона с ноткой усмешки побежали мурашки вдоль спины. — И я выжил. Следовательно, да, моя детская мечта исполнилась.       От холода и след простыл, когда включилась запись. Все же один образ Ингрид был способен полностью отвлечь. Как некий транквилизатор, пусть и слабый. Она успокаивала, хоть порой пробуждала вихрь эмоций. В этот раз верх над ним взяла тоска. Пятый всегда испытывал именно ее, когда супруга заговаривала о своих родителях. Она любила их, пусть и были Нанна с Гарольдом далеки от статуса "Лучшие мать и отец года". А сам Харгривз ничего толком и не испытывал к отцу-мудаку и роботу, которого никогда не решался назвать мамой, пускай порой и очень хотелось. Да и что уж говорить о биологической матери, которая его продала. Но он отлично понимал желание быть любимым.       — Я уверен, что будь они живы, то гордились бы тобой и горячо любили... — прошептал он, глядя на изображение. Благо, теоретик не услышал.