Я слышу тебя

      Настрой Харгривза был ниже плинтуса, а следующий вопрос обещал выбить из него дух основательно. Ответ Ингрид вышел очень ярким, эмоциональным... Больным и отчаянным. Но что делать, если этот упрямый бывший Куратор вряд ли дал бы вразумительный ответ? Оставалось только давить.       — Вы верите в судьбу?       — Нет, — сухо и без промедления отчеканил Пятый, глядя куда-то в сторону. — Мы вершим свою историю сами, а если все скидывать на волю судьбы, то это просто проявление трусости, глупости и лени.       — И признание того, что инвалидное кресло ждало вашу жену?       Харгривз дёрнулся. Как-то слишком нездорово и жутко.       — Мою жену ждало что угодно, потому что в её и без того не слишком счастливой жизни появился баклан, не способный защитить самого себя. И инвалидное кресло, и кома, и паралич, и пуля во лбу, и меч в глотке... Все зависело лишь от мелкий переменных.       — Значит, в судьбу вы не верите, но уверенны, что её можно изменить? — Не сразу и не с большой охотой Пятый кивнул. — Тогда вы можете изменить это?       Запуск очередной записи. Странные попытки в метафизические мудрости. Норвежская ругань. И срыв на крик. Жалость. Отвращение. Обуза. Принятие того, что её приволокли ко врачу. И всё это с таким надрывом, злостью на грани отчаяния и слёз.       — О чём она?.. Да, детям было жаль её, когда сняли бинты, и она осилила впервые заговорить. Её состояние было просто отвратительным. Но... Гри...       Теоретикам, проводившим этот опрос, о многом поведали. Говорили, что Номер Пять обозлиться ещё сильнее после той провальной миссии, стал жёстче. Он начал пугать больше, ведь с каждым слухом становился настоящим маньяком. И в это верили. Но они не были бы учёными, если бы не искали доказательств. И, к счастью или сожалению, но Харгривз, да, походил на маньяка, потому что он таким старался казаться всегда. Но за этой маской скрывался человек... Муж, которому очень больно от состояния жены. Она не была для него обузой. Проблема была в ее состоянии. Точнее, в причине. А причиной того, что Ингрид стала инвалидом, сам Номер Пять. И его рассуждения, на его же скорбь, верны — ей суждено пострадать или даже погибнуть, потому что она слишком сильно любила.       И потому её некогда нежный, чуть с хрипотцой голос каждую ночь теперь кричал в кошмарах одно и то же...

ЭТО ВСЁ ТВОЯ ВИНА!