Я слышу тебя

      Теперь всё больше и больше Пятый походил не на бешеного пса, а на побитого жизнью старого кота, с грусть и тоской глядевшего на человека, к боку которого хотел прижаться и согреться. Которой нуждался сам в тепле, защите и внимании. Такой одинокий и брошенный.       — Знаете, — тихо и хрипло заговорил Харгривз, — если бы не она, то, возможно, я бы сейчас был мёртв из-за какого-нибудь кугельблица, произошедшего из-за очередной тупости моей былой семейки. Или же оказался без руки. А может и вовсе бы застрял в настоящей психушке и бился бы сейчас головой о стену.       — Она так сильно измена вашу жизнь?       — Гри... Стала для меня даром.       Было лучше, когда он скалился или злился, ибо от его простой светлой, можно даже сказать нежной улыбки становилось не по себе. В этот момент он был тем, кого мало кому позволено было видеть. Тем самым мужем, о котором с таким трепетом упоминала Ингрид.       — И вы рады этому.       — Конечно.       — А был ли от нее подарок, который вы запомнили и считаете самым ценным?       Пятый приподнял левую руку, но наручники не позволили поднять выше, потому, ни чуть не смущаясь и не стесняясь, он склонился и аккуратно коснулся губами серебряного обручального кольца, от которого потом, выпрямившись, не отводил взгляда.       — Она ответила мне взаимностью, а спустя время сделала самым счастливым человеком, потому что согласилась стать моей. Она подарила мне тысячу улыбок, каждый свой вздох и горячий поцелуй. Она стала моей свободой.       То, с какой искренностью говорил Номер Пять, невольно зацепило теоретика. Ведь получилось развеять иной домысел. Харгривз, даже не смотря на инвалидность и внешние изменения, все ещё искренне любил свою жену. Просто не в состоянии сейчас говорить об этом вслух. Возможно, причиной тому неверие, что он этого заслуживает. Пусть смотрит.       — Для неё вы тоже самый ценный подарок.