Прозрачный

Просто так пролежать всю ночь на диване, не засыпая и постоянно находясь в раздумьях, — сущее мучение. Зонтик не хотел спать и в принципе делать этого не мог из-за отсутствия физического тела, максимум — полежать с закрытыми глазами, что было невыносимо скучно и тоскливо. Особенно когда ты не можешь побродить по дому или хоть чем-нибудь занять себя. Даже разглядывание пейзажа за окном становится недоступным — страшно. Но во всём этом был и положительный момент: Зонтик смог привести свои мысли в порядок и успокоиться. Вспоминая недавние разговоры со жнецами, парень обнаружил, что, оказывается, частично забыл о своей социальной неловкости и неумении контактировать с людьми — он задавал несвойственное ему количество вопросов. И вот ночью, когда удалось охладиться и отойти от произошедшего, перед Зонтиком нарисовался ряд вопросов. Как теперь себя вести? Сколько вопросов можно задавать? Особенно это касалось Пика, ведь тот, казалось бы, мог убить прямо на месте, если ляпнуть что-то не то. И в конце концов: как перебороть это ужасное чувство навязчивости кому-либо? Последнее стало больной темой, которую не хотелось затрагивать даже у себя в голове. Зонтик так и не смог убедить себя в том, что, возможно, он не действовал кому-то на нервы сейчас настолько сильно, как ему казалось. Однако, сколько бы раз прозрачный ни твердил себе, что в обязанности жнеца входит помощь душам, всё равно он подсознательно так не считал. В конце концов, выручать других людей — дело не из лёгких. На это нужно затратить и время, и силы, и большое количество других ресурсов, необходимых для успешного разрешения проблемы. Зонтик безмерно благодарен жнецу за то, что тот не бросил его там, посреди тёмной и холодной улицы… в полном одиночестве. Благодаря этой судьбоносной встрече тлеющие внутри маленькие искорки разгорелись обжигающим алым пламенем. Захотелось схватиться за внезапно объявившегося «благодетеля», словно за спасительную соломинку, и не отпускать, чтобы не сойти с ума из-за одиночества. Но вот становиться Пику обузой не было в планах. В коридоре послышались чьи-то неторопливые шаги. Зонтик, вырвавшись из цепочки размышлений, приподнялся и воззрился на дверной проём, где замаячил Пик. Неожиданно. — Ты идёшь со мной, — огорошил новостью жнец и сразу же вышел, оставляя застигнутого врасплох Зонтика сидеть на диване. Прозрачный ещё некоторое время побыл на прежнем месте, хлопая ресницами. Чёрт, а ведь вопросы так и оставались открытыми! «Может быть, ещё не поздно превратиться в таракана и сбежать?» — закралась в голову Зонтика безутешная мысль. К сожалению, пока что это не представлялось возможным, поэтому он поплёлся вслед за Пиком на улицу. От непривычки нахождения на свежем воздухе Зонтик сначала зажмурился и только потом открыл глаза. Солнце медленно поднималось из-за горизонта, степенно освещая то, что совсем недавно было скрыто плотным и зловещим мраком. Мягкие утренние лучи дотрагивались до макушек деревьев, обволакивали их теплом и постепенно спускались ниже, уже касаясь крыш небольших домов. Теперь Зонтик мог ясно увидеть, где он находился. Это было поселение, которое располагалось не слишком далеко от большого города, в котором вчера Зонтику довелось потеряться. На улице Пика в ряд выстроились такие же маленькие обветшалые домишки, некоторые даже с покосившейся крышей, и создавалось такое впечатление, что в них никто уже давно не жил; а напротив зданий, куда и был направлен взор Зонтика, начинали свой рост небольшие ели. — Прекрати на меня пялиться. Прозрачный проморгался и обнаружил, что его взгляд давно проскользил с елей в сторону злого (презлющего) на всю жизнь Пика. — А… аха… кх… — Зонтик, пытаясь выдавить из себя нервный смешок, поперхнулся воздухом и отвернулся. Пик чему-то усмехнулся, но ничего не сказал, задумавшись о том, какой странный прозрачный ему попался. На первых порах Зонтик раздражал жнеца тем, что дёргался от каждого шороха и боялся лишний раз и рта раскрыть, не говоря уже о том, тот даже не мог разговаривать как нормальный человек. Однако сейчас Пик глубоко погрузился в мысли и осознал, что всё-таки такая реакция Зонтика на внешние раздражители в какой-то степени была забавной, ведь в его окружении раньше и не было настолько замкнутой и боязливой личности. — Расслабься, — наконец сказал Пик, привлекая внимание Зонтика. — Я же не в котле тебя варить собираюсь. Прозрачный сглотнул и отошёл на два шага в сторону. Вдруг откуда-то послышался чей-то негромкий возглас, и Пик и Зонтик обернулись к источнику звука. Как оказалось, это был тоже жнец, выходящий из соседнего дома и приветствующий рогатого. На это Пик как-то странно поморщился и отвернулся, никак не реагируя на чьё-то дружелюбие и доставая из кармана пропуск. — Я думал, здесь никто не живёт, — озвучил свои мысли Зонтик, задумчиво вглядываясь в полуразрушенный дом. — В каждом доме есть жнецы, — опроверг раннее предположение прозрачного Пик. — Я же курирую этот город не один. — Мы сейчас направляемся в город? На это уже Пик просто промолчал, заново проделывая вчерашние махинации. Перед Зонтиком возник «портал». *** Мост привёл их сразу в помещение. Это была небольшая свободная конторка, но на удивление совсем пустая. Из мебели там находилось всего несколько рядом стоящих столов с прозрачными окошками и нижними отверстиями в стекле, ну и, наверное, стулья, спрятавшиеся за местами приёма. На рабочих местах никого не было. Пик шёл сюда с целенаправленным визитом, ведь это было именно то здание, куда Данте и советовал явиться. Земное отделение департамента располагалось в одном большом многоэтажном здании, но занимало лишь его малую часть, поскольку у жнецов было не шибко много возможностей приобрести солидную недвижимость в мире людей. Именно в этом месте решались вопросы по временному месту жительства жнецов, поскольку свободных домов или квартир у департамента было ограниченное количество. Здешние работники грамотно расселяли патрулирующих (чтобы было удобнее выполнять свои обязанности), а тех, кто выходил на ловлю душ намного реже, ссылали обратно в департаментскую «общагу». Если повезёт, найдётся место для содержания всех прозрачных, куда можно как раз определить Зонтика. В таком случае Пик, конечно, будет участвовать в расследовании, но избавит себя от лишнего балласта. Тишину разрезал низкий голос, послышавшийся откуда-то сбоку: — Вам чего? Зонтик подпрыгнул на месте и мотнул головой в сторону источника звука. Там стоял, подпирая стену и скрестив руки на груди, необычной внешности человек и своим взглядом кровавых глаз словно пытался прожечь дыру в прибывших. Волосы у него были чёрно-белые, как и одна бровь, а под глазом был нарисован небольшой чёрный треугольник. К слову, незнакомец был одет в строгий белый костюм с красным галстуком. У Зонтика непроизвольно выстроился не очень хороший ассоциативный ряд — он точно не хотел попасть в самое сердце итальянской мафии. Пик же был готов к такой встрече. Перед ним во всей своей преступной красе предстал Риккардо, с которым он не был в ладах — их характеры совершенно не сочетались. — Реши вопрос с местом ссылки, — сходу сказал Пик. Его голос казался недовольным. Риккардо хмыкнул. — Наконец тебя ссылать будем? — насмешливо поинтересовался последний и подошёл к столу, заняв место у окошка. — В качестве твоего провожатого. Обратной реакцией на эту реплику стал оскал. Воздух медленно разрежался и искрился; создавалось впечатление, что между двумя жнецами вот-вот должна ударить молния. Дело пахло жареным. И вот только-только Риккардо открыл рот, чтобы послать очередную колкость, как его опередили. Из-за угла выскочил молодой юноша с яркими жёлтыми волосами. — Рикки, не убивай людей, они же ничего не сделали! — протараторил он, словно фраза была заучена и повторялась из разу в раз, а после резко затормозил. — А… Пик дёрнул бровью. Это происходило каждый раз, когда жнец заявлялся в это место: на сцене появлялся ещё один актёр-спасатель, который по предназначению должен работать сейчас не в департаменте, а коротать свои дни где-нибудь в художественной школе. — Б, — поморщился Риккардо. — Тебя никто не просил оказывать услуги сигнализации. — Может быть, мне пришёл приказ следить за твоим поведением? — фыркнул и скрестил руки на груди. Его чёрно-белый собеседник подпёр голову руками. — И какое у меня поведение? — спросил со слишком приторной интонацией, похлопав ресницами. — Рикки… — Чарли мучительно вздохнул. Пик по доброте душевной решил помочь озвучить ответ: — Инфантильное. Риккардо бросил на него убийственный взгляд и рыкнул. Такой скачок от сарказма до агрессии Зонтика почему-то не удивил. Прозрачный быстро сместил фокус своего внимания с ссорящихся жнецов на блондина и вздрогнул, когда обнаружил, что на него так же смотрят в ответ. — Привет! — тот сразу поздоровался. Зонтик опешил и затормозил. — Привет… Пик боковым взглядом окинул разворачивающуюся картину знакомства и всё-таки закатил глаза. — Я — Чарли. Чарли Батлер, — представился блондин и улыбнулся. — А как зовут тебя? — З-зонтик. — Что ж. Предлагаю пройти в соседнюю комнату, чтобы не отравиться ядом, — Чарли махнул рукой в сторону возмущённых этими словами Пика и Риккардо и направился вперёд. Блондин свернул за левый поворот, а Зонтик — следом за ним. В коридорах царил небольшой полумрак, разбавляемый лучами дневного света, просочившимися через несколько открытых дверей. Насколько Зонтик понял — это была маленькая часть какого-то большого здания, так как напротив деревянной двери, около которой остановился Батлер, шла лестница в оба направления: вниз и вверх. Чарли отворил замок и пропустил прозрачного вперёд. Зонтик тихо поблагодарил его и проскользнул в центр комнаты. — Присаживайся, — Чарли указал ему на диванчик, возле которого находился стильный миниатюрный кофейный столик. Зонтик сел на предложенное место, выпрямив спину настолько, насколько это возможно. Он напряжённо наблюдал за тем, как Чарли включает электрический чайник и неспешно заваривает себе чай, напевая какую-то мелодию и пританцовывая, а после — садится напротив с кружкой дымящегося напитка в руке. Батлер сделал глоток. — Прекрасный чай, — прокомментировал он. — Купил его только недавно, а использовал уже почти всю пачку. Зонтик улыбнулся, но не нашёл никакого ответа, как будто в одно мгновение разучился разговаривать. Неловкость своими лапами вцепилась в его горло и крепко сжала; некое напряжение повисло в воздухе. Чарли аккуратно отставил кружку в сторону. — Может быть… — замялся он. — Может быть, ты хочешь о чём-нибудь поговорить? Оказывается, это чувство способно передаваться. Зонтик уставился в одну точку и задумался, пытаясь прислушаться к себе и понять, чего он сейчас хочет. Одна его половина — хотя уже четверть, получается, — требовала отдыха от разговоров и хотя бы минуты тишины, а вторая желала окончательно прояснить некоторые моменты. В голову пришла мысль о том, что, если вдруг он вернётся к Пику, ему не хватит смелости спросить у жнеца что-то ещё. Зонтику захотелось спрятаться. — Вы ведь… тоже жнец? — осторожно спросил он, старательно избегая зрительного контакта. — Да, — покивал Чарли. — И прошу, обращайся ко мне на ты. В этой конторе мы сидим и решаем вопросы, которые касаются земных необходимостей жнецов. На самом деле очень скучная и рутинная работа, но вместе с Риккардо и Джокером дни перестают быть такими серыми. Оказывается, у них ещё и такие отделы кадров есть. — Если хочешь что-то прояснить, интересуйся на здоровье! — спохватился Батлер. — Постараюсь ответить ма-а-аксимально понятно. Мне почему-то кажется, что Пик зажал тебе объяснения. Он сейчас выглядел злым, как чёрт. Зонтик почувствовал безжалостный укол вины. Он ведь знал, что доставляет неприятности Пику. Знал, что виноват. Но, как бы сильно его не сжирало это чувство изнутри, он не мог справляться в одиночку. Зонтик слишком боялся остаться в этом состоянии навсегда. Остаться одиноким и блуждать среди людей, зная, что они его не видят. Но хуже всего — остаться одиноким и блуждать, зная, что он некогда был полноценным человеком. Возможно, с друзьями, возможно, с близкими рядом, но что точно — с воспоминаниями. Из очередной прострации Зонтика вырвал громкий звук — Чарли щёлкнул пальцами и обеспокоенно посмотрел на прозрачного. Парень, чтобы Батлер не успел задать какой-либо вопрос, спросил, что первое пришло в голову: — Что дальше происходит с душами, когда их передают в… в сосудах? Зонтик испытал некий диссонанс, столь резко переключившись на другую тему, когда в мыслях крутилась совершенно иная. — Боже, даже основ не рассказал…— ахнул Чарли и приложил руку ко лбу. — Значит, слушай. Да. Их запечатывают в сосуд и передают в руки сортировщику. Сортировщики делят души на три типа и согласно им отправляют их на один из трёх небесных мостов. «Ещё одни мосты?», — Зонтик вполне объяснимо удивился. Да ещё и представил их и сразу покрылся мурашками. Ведь если обычный коридор такой страшный, то какими окажутся самые главные? Тем временем Чарли продолжал свои объяснения: — В народе их кличут «адом», «чистилищем» и «раем», но у нас немного другие понятия, — поднял указательный палец вверх. — «Тёмный», «прозрачный» и «светлый» соответственно, — увидев замешательство Зонтика, он добавил: — Мне тоже не нравится официальный вариант. Первый гораздо лучше и красивее по звучанию. Парень согласно покачал головой. — Кстати! — вдруг что-то вспомнил Чарли и хлопнул в ладоши. — Есть интересный факт, который напрямую связан с тобой. Наткнувшись на вопросительный взгляд Зонтика, Чарли сказал: — Ты у нас — прозрачный. И так как на средний мост попадают те, чья судьба ещё не решена, весь департамент дружно прозвал половинки душ в его честь! Вас тоже нельзя никуда распределить, а что с вашей судьбой будет дальше — загадка… Поэтому не удивляйся, если тебя так кто-то назовёт. — Ого, — только и смог выдохнуть Зонтик. Это был… интересный факт. Определённо. И познавательный. Парень хоть сущность свою раскрыл, а то раньше совсем не понимал, что он за призрак такой. Или полтергейст. Но этот вариант Зонтик оставлял как совсем крайний, потому что не может хлопать шкафчиками и греметь посудой, пугая людей, тот, кто порой даже дышать боится. Чарли поспешил перевести тему на другую: — Впрочем, ладно. Продолжим развивать прошлую мысль. Души попадают в хранилища. Прям в сосудах. Никто не бегает по красиво цветущим садам и не варится в котле, — вздохнул. — И жаль. — Их маринуют, — задумчиво пробормотал Зонтик, вспоминая прошлую фразу Пика. Только вот от мечтаний оторвал внезапный громкий хохот Чарли, который чуть чашку рукой не сбил. Зонтик сначала не понял его реакции и негодующе нахмурился, однако, прокрутив в голове последнюю строчку Чарли и свою, закашлялся. — Хах, ладно, я с тобой солидарен, чего уж там, — стал понемногу успокаиваться. — Фу-ух… Я изначально хотел сказать, что я бы такое запечатлел на холсте, но твой вариант тоже неплох, очень неплох. Сейчас не хватает солёненьких огурчиков… или грибов… чёрт, есть хочется. Зонтик мечтательно прокрутил в голове все озвученные продукты и в который раз пожалел о том, что не может есть. Но за мыслью о еде мозг выделил второе предложение, сказанное Батлером, возымело какой-то волшебный эффект и вытащило Зонтика из раковины стыда и неловкости, в которую он успел залезть. — Ты рисуешь? — глаза небесного цвета блеснули. На лице Батлера вновь расцвела широкая улыбка. Его лицо приобрело воодушевлённый вид. — Раньше рисовал, сейчас — пишу, — поправил он. — Люблю это занятие! Чувство, когда ты создаёшь нечто прекрасное из чего-то простого — восхитительно. Нужны всего лишь материалы для того, чтобы сотворить шедевр. Ну и руки художника тоже, конечно же, — хихикнул. — Моими вдохновителями могут стать любые предметы, зацепившие взгляд. На самом деле, это позволяет увидеть радость в мелочах и заметить мелкие детали вокруг себя. Зонтик улыбнулся. И правда. Искусство — волшебная вещь. И сейчас он был рад, что благодаря творчеству глаза Чарли сияют, а сам он — полон воодушевления и вдохновения. — Давно ты этим занимаешься? На этом моменте Чарли немного замялся перед ответом, словно не знал, как его сформулировать. — Лет… восемь? Девять? Если честно, я даже не считал, — признался он. — Особой разницы и нет. Зонтик задумался. — Наверное, этот вопрос прозвучит некорректно, но… сколько тебе лет? Чарли выдохнул. — Не знаю, — таков был его ответ. Зонтик похлопал глазами. — Ты, наверное, ещё не в курсе, — Батлер покачал головой, — но жнецы тоже ничего не помнят о своей прошлой жизни, кроме одной вещи… ну… что ж… в любом случае, они ведь мертвы. Зонтик расширил глаза и вздрогнул, ощущая, как по телу расползается волна липкого страха. Где-то внутри неприятно сдавило, сжало, будто постаралось причинить боль, но тут же отпустило, оставляя за собой лишь разъедающую горечь осознания. Он не мог поверить. Не мог поверить в то, что жнецы столько лет вынуждены оставаться в таком состоянии, в котором он едва смог провести эти два дня. — Прости меня, — тихо промолвил Зонтик и закрыл лицо ладонями, обессилено опуская плечи. Чарли разволновался. — Всё в порядке, — поднял он руки в примирительном жесте. — Ты не знал. Да и мне уже всё равно, у меня есть две отличные опоры: искусство и Рикки. Хотя, мне кажется, Рикки должен стоять первым. Всё-таки это он на меня наорал в первый же день и заставил почувствовать хотя бы что-то помимо пустоты. Пусть то и была злость, — фыркнул. — Я рад, что сейчас тебе стало лучше. Зонтик не отнял рук от головы. Кажется, прошлых слов было достаточно для того, чтобы его обезоружить. Чарли не знал, что можно сделать. — Ох… — выдохнул он и подошёл ближе к Зонтику, присаживаясь рядом с ним. — Может быть… хочешь… хочешь, я тебя нарисую? — ляпнул он и прикусил язык. Зонтик пролепетал: — Н-не с-стоит, — и стал заикаться то ли он дрожи в голосе, то ли от смущения. Чарли с надеждой спросил: — Ну… хотя бы глянешь картины? И Зонтик, не без помощи уговоров (потому что он считал, что это слишком личное для Батлера), согласился. А Чарли, преисполнившись к нему искреннего сочувствия, сначала попытался погладить его по спине (рука чуть не провалилась) и только потом провёл в свою художественную комнатку. Самая важная часть так в истории Батлера не была озвучена. И, как показалось Чарли, впредь она и должна оставаться в тени. Зонтик к такому не готов. И не будет готовым. *** — Нет? — переспросил Пик, бросив скептический взгляд на Риккардо и приподняв одну бровь. Де’Карли повторил свой ответ: — Нет, — его голос так и свозил недоброжелательностью. — Можешь сам подойти и посмотреть. Пик закатил глаза и отказался. Для содержания Зонтика и вообще любых других прозрачный не оказалось ни единого свободного места. Из-за всеобщей суматохи и в связи с тем, что в последнее время стало появляться всё больше обычных душ, все свободные места заняли патрулирующие жнецы. И это было большой проблемой: прозрачных, обнаружившихся только недавно, нельзя было надолго помещать даже в сосуды для переноски, так как те обладали ослабляющим эффектом. Кто знает, что будет, если и так нестабильную и перепуганную душу в них заточить? Возможно, катастрофа. — Кстати, — вдруг возобновил диалог Риккардо. — Если надумаешь отдать прозрачного в руки совету, то знай, что ты уже опоздал. Сегодня появились ещё случаи. У них слишком много хлопот, чтобы кого-нибудь принимать. — Они сбросят решение этой проблемы на жнецов? — Пик хмыкнул. — Почти. Сейчас к каждому отправят по человеку или двум оттуда. Один из них будет специализирован на воспоминаниях, а второго, если так случится, возьмут, чтобы помочь чуть что. И тогда спихнут все проблемы на вашу «дружную» команду. Как типично для совета. — Геморрой, — прокомментировал Пик. И Риккардо был с ним полностью солидарен. — Все, забирай свою проблему отсюда и чеши куда-нибудь в другое место, — махнул рукой. — Так спешите остаться наедине? — ехидно полюбопытствовал жнец. — Заткнись, — беззлобно обронил Риккардо, будто к такого рода вопросам давно привык. Это и правда могло быть так, потому что это самый настоящий феномен, когда два абсолютно разных человека уживаются на одном рабочем месте и даже контактируют друг с другом. Такому раскладу удивлялся почти каждый жнец, который приходил сюда в первый раз. Риккардо обладал несколько жестоким нравом и походил на главу какой-то преступной группировки, а Чарли был самым настоящим мечтателем и содержал в себе чуть больше позитива и доброжелательности, чем может позволить себе жнец. Из-за них многим хотелось верить, что противоположности всё-таки притягиваются и нет людей, с которыми нельзя поладить, однако Пик все равно находил эту идею бредовой. Им просто больше ничего не оставалось делать. По его мнению, это была простая необходимость, чтобы не сойти с ума. Пик насмешливо хмыкнул и пошёл за Зонтиком. Ещё один персонаж, обладающий слабым характером. И если Чарли бесил только своим вечным воодушевлением, то прозрачный — мягкотелостью и… добросердечностью? Если говорить по сути: всем, чем не обладал сам Пик. Зонтик нашёлся достаточно быстро, так как по пути жнец умудрился встретить из ниоткуда взявшегося Джокера с бутербродом в руке и спросить у него, видел ли тот необычный дуэт. — Они в художественной, — таким был ответ этой странной персоны. И больше Джокер ничего не объяснил, откусив кусок от вышеупомянутого бутерброда и прошествовав к Риккардо. Зонтик и Чарли стояли в самой дальней комнате этого крыла и увлечённо о чём-то беседовали. Точнее, разговаривал только Чарли, воодушевлённо жестикулируя и куда-то показывая, а Зонтик лишь легко улыбался и изредка кивал. Но, приглядевшись, Пик заметил, что в глазах прозрачного не было никакого веселья. Там плескалась самая настоящая грусть или печаль, и от этого улыбка заимела другой смысл. Вдруг Чарли, почувствовав чей-то взгляд, обернулся, а за ним повторил и Зонтик. Две пары глаз уставились на Пика. Жнец тыкнул большим пальцем в сторону выхода и для пущей убедительности мотнул головой в ту же сторону. Ни Зонтику, ни Чарли не нужно было повторять дважды, чтобы до них дошло понимание намёка. Батлер что-то прошептал парню, вызвав у того на щеках лёгкий румянец. — Спасибо, — поблагодарил Чарли Зонтик и, помахав рукой, направился в сторону выхода, не одаряя Пика даже взглядом. Жнец хотел последовать за ним, но остановился, как только на его плечо легла чужая рука. Впрочем, она сразу же была скинута: Пик прикосновения не выносил. — Чего? — спросил жнец и нахмурился. — Ты… не будь так жесток к нему, пожалуйста, — тихо попросил художник. — Он переживает не лучшие времена. Пик, хоть и удивился, но не показал этого. Чарли никогда не заговаривал с ним и всячески избегал коммуникации (скорее, из-за личной неприязни), когда приходилось сюда наведываться. Но даже не это сейчас напрягло. Почему Батлер так впрягся за Зонтика? В конце концов, этот бессмысленный акт защиты в сторону прозрачного ему ничего не даст. В этом совершенно нет никакой пользы, ведь так? Чарли сделал несколько шагов. — Просто… вспомни себя в самом начале, — напоследок сказал он и удалился. Пика будто током ударило. Он ощутил, как разряд прошёлся по его коже и проник во внутренности, болезненно их сжимая. Если бы жнец был кошкой, прямо сейчас он бы ощерился и зашипел, и, быть может, и вовсе пустил в ход когти. «Начало» — это момент становления жнецом. Стартовый период, самый злободневный, самый болезненный и самый острый, был глубоко захоронен в его воспоминаниях и закрыт там. Ни он, ни другие жнецы старались не думать об этом (у каждого своё) и уж точно не напоминали друг другу — это было негласным правилом, которое и правда помогало просто забыть. Забыть то, что, вообще-то, никогда не забывается. Но вместо того, чтобы выразить свою агрессию, Пик промолчал. Не сказал ни слова и ушёл в коморку со столами, открывая там мост и, проходя мимо, случайно задевая плечом Зонтика. Жнец прошёл сквозь него. И, чёрт возьми, это чувство было ужасно неприятным. Зонтик сначала даже от неожиданности воскликнул и, запнувшись о свою ногу, повалился на колени. Боли он не почувствовал, но ему стало стыдно. Пик остановился. Ярость не должна захватывать его разум. Он не должен ей поддаваться. Пик, отведя взгляд в сторону и стиснув зубы, подал руку прозрачному, и тот схватился за неё, словно за спасительную соломинку. После того, как Зонтик встал, жнец моментально отошёл в сторону и продолжил путь, всё так же не оборачиваясь. Мост открылся в самом доме, и двое поморщились от резкого перепада в освещении — был уже обед. Пик направился в зал и завалился на диван, изнеможённо выдыхая и потирая переносицу. Зонтик топтался на входе в комнату и не знал, что ему можно делать, а что — нельзя. Он заметил, что жнец пребывает в скверном расположении духа, но понятия не имел, можно ли что-то предпринять. — Вы… в порядке? — решил осведомиться он. Слова эхом раздались в голове Пика. Создалось впечатление, что в него сейчас выстрелили, и этот выстрел не только отключил чувства, но и подавил все эмоции. Внутри что-то перевернулось. — Прекрати выкать, — вместо ответа хрипло произнёс Пик. — Раздражает. — Хорошо, — смиренно сказал прозрачный. Он ещё неопределённое количество времени молчал, позволяя оставаться Пику в тишине, и только потом решился спросить: — Я могу вам… тебе чем-то помочь? Зонтик чувствовал себя максимально беспомощно. — Тишиной. Прозрачный кивнул, и дом погрузился в абсолютную тишину. Пик расслабился и откинулся на спинку дивана, запрокидывая голову назад и глубоко вздыхая. Это то, что было ему нужно. Нет, не так. Необходимо. После двух дней суматохи он хотел просто посидеть и отдохнуть, чтобы разгрузить голову, потому что мысли в ней гуляли так хаотично и беспорядочно, что превращались в улей с гудящими внутри пчёлами. Прошлой ночью жнецу даже толком поспать не удалось: то ли бессонница напала, то ли навязчивые размышления покоя не дали. Пик долго думал над тем, как поступить. И параллельно он пытался смириться с тем, что привычный ход его жизни так надолго нарушен. И всё же сейчас Пику было немного совестно, совсем чуть-чуть, ведь он вёл себя слишком грубо по отношению к Зонтику, совсем позабыв горечь подобного состояния. Парень не был виноват в том, что у Пика пробудились плохие воспоминания. Он вообще ни в чём не был виноват. Зонтик стал заложником обстоятельств и ещё одной жертвой «пожирателя» — так окрестили существо, разделяющее души — поэтому долгом жнеца было хотя бы попытаться ему помочь. Но, несмотря на это, он не пригласил его присесть рядом, помутнённым взглядом упираясь в потолок. Пик любил одиночество и не мог выносить чего-то отвлекающего рядом. Он не привык к тому, что рядом с ним может кто-то находиться, поэтому для него такая тишина, с присутствием в ней человека (ну или не человека), была удушающей. Слишком лично, чтобы кого-то к себе подпускать. Особенно персону, с которой он знаком всего-навсего третий день. Это немыслимо. Зонтик сначала стоял, не шевелясь и, кажется, уйдя куда-то внутрь себя — в своё маленькое королевство, сокрытое от чужих глаз. Нельзя понять, сколько времени прошло, прежде чем он сделал пару шагов назад, а после и вовсе ушёл в другую комнату. Пик прикрыл глаза. Дни обещали быть тяжёлыми.