Дети Дома и Птицы

В спальне Третьей группы, иначе именуемой Гнездовищем, всегда полутемно и тихо. Посреди комнаты возвышается стремянка, на которой обычно восседает Папа-Птица. Сейчас она пустует: вожак отправился в Кофейник. Стремянку оплетает дикий виноград - буйно вьющееся растение Сальери. Он в спальне повсюду: на карнизе, на люстре с тремя перегоревшими из пяти лампочками, даже между оконными рамами зеленеют его молодые побеги. Скоро всё окно зарастёт этим виноградом, и света будет категорически не хватать не только растениям, но и людям. Моцарт вздыхает, откладывает в сторону тряпку для пыли и берётся за секатор. Поднимает шпингалеты, и дёргает раму на себя. Не тут-то было, она не думает поддаваться, и Моцарту приходится хорошо поднажать, чтобы окно наконец открылось. Он обрезает непокорные стебли, а потом смотрит на подоконник, покрытый зелёным ковром. Быстро щёлкает секатор, летят на пол стебли и листья. Моцарт смахивает тонкими пальцами остатки прекрасного растения и вдруг натыкается на что-то плоское, немного шершавое. Медиатор. Его медиатор, потерянный несколько недель назад. Мысли об уборке выпархивают в открытую форточку, Моцарт хватается за гитару, проводит медиатором по струнам и блаженно жмурится. Хорошо. И даже очень. Он выводит только лишь ему известную мелодию, мурлыча что-то под нос. У него сейчас нет ничего, кроме этой музыки, которую ему подарил его Лес. Он много раз пытался повторить услышанное, но всякий раз оставался недоволен результатом. Кажется, сейчас получается куда лучше. Моцарт вдруг останавливается, прикладывает ладонь к дрожащим струнам. Он ложится на пол, теребя попавшиеся под руку листики. У него получилось сыграть. Наконец-то получилось сыграть подарок от Леса. На радостях он подбрасывает в воздух пригоршню помятых листьев. - Вы посмотрите на него! Обкарнал мой виноград и злорадствует... Моцарт вскакивает и оглядывается. В дверном проёме стоит Сальери, прислонившись спиной к косяку, и улыбается. - Я тут уборкой занимаюсь на самом деле,- слегка виновато бормочет Моцарт. Пол вокруг усеян листьями винограда, на столе стоит таз, полный грязно-серой воды, там же валяется тряпка. Где-то в углу ждут своей очереди комья пыли, выметенные явно из-под кроватей. Сальери критично осматривает всё это безобразие и усмехается: - Заметно,  Моцарт,  заметно. Однако прежде, чем ему успевают ответить, он берёт швабру и, улыбаясь, предлагает: - Давай я тут подмету, а ты пыль вытирать закончишь? Моцарт быстро прячет недовольство в карман и кивает, берясь за тряпку. Работают они молча, только лишь изредка поглядывают друг на друга. В воздухе пахнет недосказанностью. Первым не выдерживает Моцарт: - Ничего сказать не хочешь? Сальери пожимает плечами, сметает пыль в совок, а потом пристально смотрит на Моцарта и говорит: - Тебя зовут играть в Кофейник сегодня вечером. Пойдёшь? Тряпка из рук Моцарта падает в таз с водой, и стол покрывается брызгами. Вид у паренька сейчас такой, будто ему сказали, что его прямо сейчас выселяют из Дома. Вместе с тряпкой, гитарой и медиатором, растерянного и взъерошенного. Сальери вздыхает, откладывает швабру и берёт его за руку. - Ну что ты? Это же не конец света... Моцарт закрывает глаза и сжимает ладонь друга. - Туда ходит Четвёртая. Они все будут там... Все. - Хэй, Папа-Птица, Попугай и Клоун не дадут тебя в обиду,- ободряюще улыбается Сальери. - Ты это прекрасно знаешь. Губы Моцарта на секунду трогает лёгкая улыбка, но тут же исчезает, и он испуганно вздрагивает, зажмуривая глаза ещё крепче. - А Шестая? Ты думаешь, Зверь не приведёт своих шипастых поглядеть на мой провал?! Сэл, я не смогу... - Там буду я. Моцарт распахивает глаза. Этого достаточно. Не нужно убеждений в том, что всё будет хорошо, что Зверь давно про всё забыл, не нужно ласковых слов. Он придёт в Кофейник. Моцарт стискивает руку Сальери изо всех сил и, собравшись с духом, произносит: - Хорошо, я приду. Сальери удовлетворённо кивает, щурится, а потом вдруг подхватывает Моцарта на руки и легонько касается губами кончика его носа. - Сэл? - М? - Зачем ты так? Тебе нельзя,- Моцарт осуждающе качает головой и вздыхает. Сальери усаживает его на не забрызганную половину стола, и, притворяясь кровно обиженным, бурчит что-то вроде "А, и фиг с тобой". Он снова берётся за швабру и, скомандовав другу поднять ноги, выметает остатки мусора из-под стола. Моцарт сидит на столе и рассеянно водит по нему тряпкой, скорее разводя слякоть, чем вытирая воду. Перед его мысленным взором встаёт образ Зверя: украшения с шипами, злые зелёные глаза, гребень огненно-рыжих волос, не обещающая ничего хорошего, улыбка, тяжёлые кулаки и запах ярости. Видение трансформируется, Зверь становится ниже, худее, волосы из гребня превращаются в неопрятный хвостик, прежними остаются лишь глаза, улыбка и запах ярости, который от чего-то чувствуется ещё сильнее. Моцарт поджимает колени к груди и пытается прогнать от себя кошмар своего детства, вожака стаи Шипастых, Дикаря.