безумие

Окружающие всегда относились к Ванцзи со смешанными чувствами. Было ли то уважение, страх, считали ли они его грубым, в конечном итоге, на всё это юноша мог легко ответить. С племянником же дела обстояли иначе. Вэй Усянь казался послушным ребёнком. По крайней мере, он вполне мог усидеть на месте, когда его навещал Лань Сичэнь. Но со вторым дядей мальчишка был… другим? Болтливый, непоседливый, тот легко вносил смуту. Ребёнок, который ещё недавно жался в углу, теперь капризно надувал губы, когда не мог получить своё. Однажды, когда Ванцзи отказался остаться, мальчишка пролил краски на его белоснежные одежды. Конечно, нельзя было сказать наверняка, но Лань Чжань был почти уверен, что это своего рода месть. И хотя он постарался забыть об инциденте, его не покидала мысль о том, со временем станет только хуже.

***11 лет спустя

Ванцзи не верит. Или, если быть до конца откровенным, не хочет верить. Ведь не может же это оказаться правдой. Всё ложь, верно? Страшное видение, которое не имеет ничего общего с действительностью. И это не взгляд Вэй Ина сейчас полыхает багряным заревом, не на его руках кровь сотни людей. И это не он угрожает убить ещё больше заклинателей. Факты, однако, говорят сами за себя. — Разве дядя забыл своё обещание? — лицо Вэй Ина приобрело какое-то жестокое выражение. я буду с тобой Да, он действительно сказал это. Много лет назад, когда Лань И умерла. Ванцзи отлично помнил того мальчика, который остался совершенно одинок. Мальчик, которого он обещал защитить. Но не смог. Не сберёг. Лань Чжань не должен был допустить этого, стоило принять меры намного раньше. Это он — Второй нефрит клана Лань — позволил семю зла поселиться в невинной душе. — Дядя всегда так заботился обо мне. Говорил, что очень меня любит. Дядя лгал мне? Лгал? Возможно, поначалу так и было. Но он действительно привязался к племяннику всей душой. Потребовалось время для осознания этого, чтобы понять — Вэй Ин является частью его жизни. По крайней мере, Лань Чжань правда так думал. Но что толку, если в итоге мир рушится на его глазах. — Это моя вина. Мой грех. Но Вэй Ин не ответил. Юноша внимательно слушал. И ждал ли Ванцзи каких-то слов, был ли в них хоть какой-то смысл? Едва ли… — Когда я убивал тех заклинателей, знаете, они так кричали. Всё звали на помощь, но никто не пришёл. Ха! — юноша разразился смехом. Но это был не тот лёгкий и заливистый смех, который помнил Лань Ванцзи. Лань Чжань ощутил едкую горечь, осознавая, что груз произошедшего лежит на его плечах. В конце концов, он взял обязательство перед старейшинами, но всё обернулось так. — Стоило отослать тебя, когда была такая возможность. Пытался ли он так разозлить Вэй Ина, заставить того совершить ошибку? Или, быть может, мужчина говорил от чистого сердца. Если и думал об этом, смог бы совершить нечто подобное. Разве мог пойти на это, зная, что сестра пожертвовала жизнью ради сына? Ванцзи, однако, хоть и старался, не справился. И человек, которого обещал защищать, оказался потерян. Мог ли теперь Ванцзи отступить, когда сам же и привёл к такому исходу? Возможно, если бы он действительно отослал мальчишку подальше, где его бы никто не нашёл, всех этих трагедий они смогли бы избежать. Тогда, когда был шанс, а их связь казалась хрупкой. — Дядя такой честный. Многим стоит поучиться у него, — во взгляде Вэй Ина всё ещё сквозила насмешка. Однако Лань Чжань не хотел заблуждаться. — Вэй Ин, ты должен вернуться со мной. — Но дядя сам прогнал меня, — напомнил молодой заклинатель. Вэй Ин был уже юношей, но иногда напоминал ребёнка. Наверное, это была одна из причин, по которой Ванцзи не замечал очевидного — с его племянником что-то не так. Когда они только встретились, Лань Чжань подозрительно относился к мальчику, но обстоятельства помогли им сблизиться. Когда Ванцзи потерял сестру во второй раз, но уже навсегда, маленький А-Сянь остался единственным напоминанием о ней. Он проявил слабость, которая стоила им мира.