безумие

Первое время, когда они только стали жить под одной крышей, было тяжелее всего. Лань Чжань, привыкший к одиночеству, должен был пересмотреть свои взгляды. Ло Цинъян, конечно, старалась занять детей, чтобы те не мешались под ногами. Но в том и проблема, что они, только выдавалась возможность уйти, делали это. Шумные и непоседливые, они успели натворить бед. И ладно бы, произошло это только раз, нет же. Когда же малыши попались учителю Лань, Ванцзи, наконец, решительно принял меры. И начать он решил с основы основ — знания правил. Беда в том, что ни Усянь, ни Янлин на работу настроены не были. Тогда же Ванцзи сам зачитывал правила. — Нельзя убивать живых существ, гулять по ночам, шуметь, быстро ходить, лазать по деревьям, сутулить спину… Засыпая и просыпаясь, они слушали голос Второго Нефрита. Лань Чжань был удивлён, узнав позже, что Янлин не умеет читать. В этом, собственно, и состояла проблема. По этой же причине отказывался это делать и Вэй Усянь, считая, видимо, что так её защищает. Ну, примерно так мальчик и объяснил свой поступок, а после добавил, что девочка совсем не виновата. Если кого и следует наказать, то его. Цинъян со стыдом признала, что их и раньше не жаловали в старом клане, а после смерти брата стало только хуже. Племянница была предоставлена сама себе, пока Ло Цинъян зарабатывала им на жизнь. На самом деле, Ванцзи мог это понять. Даже юные адепты много времени уделяли процессу обучения, но, учитывая обстоятельства, стоило начать с малого. Янлин, которую Цинъян с нежностью звала Мяньмянь, с энтузиазмом принялась за обучение. Девочка оказалась достаточно упрямой, чтобы, даже не достигнув нужного результата сразу, дойти до него позже. Вэй Усянь относился к тому типу людей, которым учёба давалась несколько легче. Возможно, он даже гордился собой. Слишком гордился. Ванцзи понимал, что стоит тому попасть на обучение к учителю Лань, начнутся проблемы. Лань Цижэнь не из тех, кто станет терпеть нечто подобное. Но Усянь уже вышел из того возраста, когда бы его можно было перевоспитать. По крайней мере, нельзя было действовать открыто. В моменты, когда мальчика пытались заставить что-то делать, тот начинал капризничать ещё больше. Будь Лань Чжань чуть более жёстким в своих методах, то, наверное, мог применить физическое наказание. Но он совершенно не хотел причинить племяннику вред. Странно, но тот, кто раньше вызывал в Ванцзи приступ раздражения, сейчас же стал неотъемлемой частью его жизни. Он чувствовал укол вины, когда думал об этом, о том, как относился к мальчику раньше. Вэй Усянь напоминал ему сестру так сильно, что иногда это пугало. Мог ли он не замечать ошибки племянника, закрывать глаза на его проступки. Если и не сейчас, то в будущем.

***

Усянь был счастлив, когда они наткнулись на поляну с кроликами. Мальчик просил взять с ними хотя бы одного, но потом, немного поразмыслив, отказался от этого. — У него здесь семья. Разве можно их разлучать? В детстве Ванцзи нашëл дивную птичку. Он посадил еë в клетку и подарил матери. Однако госпожа Лань отпустила птичку, сказав, что однажды А-Чжань поймëт. Истина была проста — клетка есть клетка, если даже и сделана из золота. Позже они вновь возвращались на поляну, наслаждаясь пейзажем. К тому же, это была прекрасная возможность отработать приобретённые навыки. Вэй Усянь любил слушать игру дяди, но ему самому гуцинь не поддавался. Когда в руках Второго Нефрита инструмент будто оживал, в случае Усяня этого не происходило. Мало знать мелодию, нужно еë и прочувствовать. Конечно, было ещё рано судить, но, если так пойдёт и дальше, стоило найти другой способ. В конце концов, Усянь мог отыскать своё второе я в чём-то ещё. Когда Ванцзи, как считал дядя, прилагал недостаточно усилий, учитель Лань говорил практиковаться до получения нужного результата. Ну, учитывая характер Вэй Усяня, то такой подход бы не сработал. Уж в этом Лань Чжань имел возможность убедиться.

***

Когда дядя вызвал его, Ванцзи уже почуял неладное. С самой свадьбы, а ведь прошёл почти год, учитель Лань словно избегал его. По крайней мере, уже давно они не обсуждали что-то только вдвоём. Сперва дядя поинтересовался делами молодой семьи. Юноша, однако, слишком хорошо знал своего шифу. Узнать о делах племянника он мог и через других адептов, но было то, что интересовало мужчину куда больше. Ванцзи проверил общие архивы, но не наткнулся на представителей семьи Вэй. Впрочем, могло быть так, что отец мальчика был простым человеком, а не заклинателем. Тогда записи могли и не сохраниться. Отсутствие видимых кровных уз было даже на руку, так это не привлекало излишнего внимания. И не было нужды скрывать настоящее имя ребёнка, в этом не было необходимости. — Тот мальчик… ведь ты обнаружил его, когда был на Ночной охоте? — Ванцзи кивнул. На самом деле, с дядей на эту тему говорил Сичэнь. В самом деле, их история не казалась выдумкой. Как сказала однажды Лань И, хорошие люди помогли им скрыться в городке Юньмэнь. Сам Вэй Усянь на вопросы отвечал достаточно уклончиво, так что Лань Чжань только и мог, что догадываться. Странно только, что учитель Лань решил уточнить об этом спустя столько времени. — Что-то вызывает ваше беспокойство, дядя? Усянь… Повисла мучительная пауза. Учитель Лань скривился. Судя по всему, этот разговор не нравился и ему. — Не скрою, что был против. Этого мальчишку невозможно перевоспитать. Дерзкий и наглый, с таким одни только беды. Однако Сичэнь сказал, что мальчик способный. Глава Ордена Цзян готов забрать его в ученики. Считал ли дядя, что забота о мальчике была подобна игре? Думал ли, что ребёнок Ванцзи в тягость? Или, быть может, он полагал так с самого начала? Теперь, когда юноша связал себя узами брака, а значит, имел все шансы обзавестись наследником, шифу счёл нужным не скрывать более своих намерений. Наверное, ещё год назад он был бы даже рад такому исходу. Орден Юньмэн Цзян был свободным и открытым. И то место вполне могло соответствовать характеру мальчика. Но почему-то тяжело становилось сейчас, когда они провели вместе достаточно времени… какая-то часть Ванцзи противилась этому. Однако Вэй Усянь сам волен выбрать свой путь. Уйдёт или останется, Лань Чжань его в этом поддержит.