безумие

Вэй Усянь, хоть и был весьма общительным, близких друзей у него насчитывалось не так уж и много. Младший брат главы клана Не прибыл на обучение несколько лет назад. Ходили слухи, что в родном Ордене юнца совсем не жалуют. Не Хуайсан боевыми искусствами владел весьма скверно. А ведь именно это качество так ценилось среди воинственных адептов Цинхэ Не. Вместе с тем юноша был начитан и обладал широкими знаниями в определённых науках. Не имея особых успехов в учёбе, всё же Хуайсан казался весьма занятным собеседником. Он же частенько рассказывал Вэй Ину о делах в мире. Сам Усянь находился под присмотром дяди, а потому лишь с некоторых пор мог теперь один выходить за пределы ордена. — Вэй-сюн, Вэй-сюн! Не Хуайсан неплохо разбирался в людях. Нельзя сказать, чтобы Вэй Усянь был для него открытой книгой. Зачастую этот человек умело прятал свои чувства за множеством масок. Младшему Не понадобилось время, чтобы научиться различать истинные эмоции Вэй-сюна. Злясь, он сжимал руки в кулаки. Когда радовался, на лице его появлялась улыбка — едва заметная, но, определённо, настоящая. С такой улыбкой он смотрел на Лвнь Ванцзи, было в этом что-то особенное. Что-то, чему и по сей день Хуайсан не мог дать точного названия. Иногда во взгляде Вэй Усяня появлялось странное выражение, из-за которого окружающие могли счесть его надменным. Хотя то было, скорее, скрытое в глубинах злорадство. Как сейчас, когда Не Хуайсан наблюдал за ним. Жизнь в Облачных Глубинах текла в привычном ритме. Однако Хуайсан привык доверять своему чутью, так что не оставалось сомнений, что очень скоро что-то должно произойти. Вэй Усянь точно поставил перед собой какую-то цель. И он, в чём Не имел возможность убедиться лично, своего добьётся. Наверное, отчасти именно по этой причине Хуайсан так привязался к нему. У Не были свои мечты и планы, но, зная вспыльчивый нрав брата, юноша боялся сделать лишнее. В Цинхэ Не он упорно тренировался с мечом. Хотя это и не приносило никаких результатов, Хуайсан делал всё, чтобы порадовать Не Минцзюэ. Вэй Усянь был привязан к Лань Ванцзи не меньше, но это, кажется, совершенно не останавливало его от осуществления собственных желаний и замыслов. — Вэй-сюн! Верно, Усянь так глубоко задумался, что совершенно не обращал внимания на слова друга. Однако Хуайсан не мог найти тому причины. Если и догадывался, то не смог произнести вслух. Откровенно говоря, Вэй Ин относился к той категории людей, с которыми опасно переходить черту. Может, окружающие этого и не замечали, но Хуайсан, с детства привыкший подмечать мелочи, успел сделать некоторые выводы.

***

Вэй-сюн… Кажется, Хуайсан хотел о чём-то спросить, но Вэй Усянь был так поглащён собственными мыслями, что совершенно не слушал его. Этот день казался особенно солнечным и прекрасным. Или, быть может, так думал один лишь Вэй Ин. В любом случае, на то были свои причины. Он всё ломал голову над лучшим методом наказания. Усянь помнил заветы матери. Он всегда хорошо относился к тем, кто был с ним добр. Значит, если кто-то поступил с ним плохо, то он имеет полное право ответить тем же. Конечно, те адепты высказывались плохо о Лань Ванцзи. Однако дяде не стоит знать об этом. Достаточно того, что Вэй Ин готов сам решить возникший вопрос. Накануне он, кажется, нашёл самый идеальный вариант. Пока эти людишки, которые, верно, по какой-то ошибке родились в семьях заклинателей, могут радоваться. Но очень скоро им будет не до смеха. Вэй Ин же, напротив, с удовольствием станет наблюдать за их мучениями.

***

Иногда дядя позволял трогать свои волосы. И каждый такой момент был глубоко запечатан в памяти. Вэй Усянь хранил эти мгновения, опасаясь, что более такой возможности может и выдаться. Что касается личных границ, то Лань Ванцзи был тем ещё упрямцем. Что же касалось членов их маленькой семьи, то им он позволял чуть больше. И, конечно, Усянь был горд. Ещё бы, ведь не каждый обладал правом, например, трогать налобную ленту Второго Нефрита, скользить пальцами по волосам, что были шёлка нежнее. Это, безусловно, было особым видом доверия, когда дядя вот так спокойно, никуда не спеша и прикрыв расслабленно веки, мог позволить кому-то находиться так близко. И почти всякий раз Усянь чувствовал иррациональное желание обнять дядю. Как делала мама, когда перебирала волосы маленького А-Сяня. Жаль только, что Лань Ванцзи, наверное, это совсем не нравилось. Не по душе ему были и слёзы племянника. Тогда, конечно, он мог подарить ему объятие. Вэй Усянь решил, что однажды настанет день, когда он сможет сколько угодно обнимать дядю. Свободно, не выпрашивая. И для Вэй Ина, в котором продолжал жить маленький А-Сянь, тот день станет настоящим праздником.