Под театром

Дом. Мама отвлекается от книги: - Доченька пришла! Пихает меня плечом , обнимает Кэти. С замиранием сердца жду, когда она обнимет и меня тоже. - Рассказывай, ты великолепно сыграла Леди Макбет. А как шёл твой наряд, а сколько эмоций, которых нельзя описать! - Я подшила платье Кэти. - шепчу я. Но меня не слышат, сестра хочет что-то сказать маме, но та перебивает: - Умница моя, не зря столько времени тратила на тебя и театральное обучение! - Если бы не Натали... - Чего же ты на пороге стоишь, идём на кухню. Лия, чай готов? - Готов, готов. А стою на пороге, мои руки дрожат и горячие слёзы жгут щёки, от обиды. Отец стёр слёзы хлопковым платком: - Утри слёзы, пристало ли тебе плакать? Я отдёрнулась от него и ушла из дома. Пусть они порадуются моему уходу! Ещё будут жалеть, будут просить вернуться, а я не вернусь. Им назло! И вот теперь я снова в том месте, куда я поклялась не возвращаться. Благодаря подруге, я могла жить вместе с ней, платили поровну хозяйке за аренду. Служанка проводила меня до гостиной: - Кэти, какой великолепный букет! А аромат... Она даже не заметила, что я - не Кэти. - Мне дали роль Джульетты. - Надо же, это необходимо отпраздновать! Тедд, нужно навестить бакалею. - Я горжусь тобой, моя принцесса! Вот, небольшой подарок. - мама протягивает мне кулон. Я так редко могла получать подарки, по большей части это были уже потрёпанные вещи сестры. Но я ничего не говорила. Папа поставил пирожные на стол, мы сели вместе и пили чай. Меня окружали вниманием, расспрашивали. Я покосилась на место, где я жалась в стену и старалась стать невидимкой. Мне никогда не доводилось так долго проводить время с родителями. Я много узнала о том, что произошло у мамы на работе, как папа смог договориться о контракте. Я будто наконец добралась до источника, который наполнил душу таким нужным, необходимым вниманием и гордостью. Я выпила чай, прикрыв глаза от удовольствия и от расцветающего на языке вкуса розмарина. Никогда ещё мне не было уютно дома. Ночью сняться кошмары, мне снится Кэти. Я вскакиваю, кожа бледная и мне страшно. Руки Кэти, которые искали помощи, а для меня казались лапами, которые хотели схватить и утащить в тьму подвала. Я не должна выступать на сцене в таком виде, но снова ложиться спать я не могу. Лежала на кровати сестры, может поэтому приснился кошмар? Очень осторожно иду в ванну, надеясь что холодная вода приаедёт меня в чувства. Муки. Какие же муки я испытывала в этом кошмаре! Мне казалось, что сотни лап тянулись ко мне и кричали: " Забрала чужое, своим и рассплатишься! Сияешь пока что, а потом сгоришь! Прими, прими решение, Натали!" Тело пылало, в нос ударил резкий аромат лекарств. Я наконец открыла глаза, надо мной склонился юноша в очках, он смачивал марлю и прикладывал ко лбу: - Очнулись наконец. Хорошо, что ваш отец пришел и увидел, как вас лихорадит. - Кто вы? - Как кто? Ваш личный врач, Кэти Андерсон. Сейчас не время болеть, скоро премьера " Ромео и Джульетта" - Как долго держалась лихорадка. - Два дня вы не открывали глаз. Все время кричали, я никого не пускал сюда. Впервые обо мне так заботились, так настойчиво хотели вылечить. Раньше бы мне приставили старую медсестру и лечись как хочешь. Когда я жаловалась на невыносимые боли, мама раздраженно цокала языком и ругала: - Пойди и сходи к аптекарю! Небрежно пихала в ладонь деньги и мне приходилось доползать до аптеки. Прохожие видели как мне было тяжело, из толпы я видела лишь пару сочувствующих глаз! А теперь... этот юноша обращался со мной как с сокровищем. Может ему не было до меня дела, может он просто исполнял просьбу родителей вылечить меня. В его глазах лежала лишь усталость и бессилие. Врач стал натирать мою кожу чем-то, дошел до моих рук и я решительно сжала его ладонь: - Спасибо тебе. Ты так заботишься обо мне. И тут я вспомнила его имя - Дин. Он иногда приходил к сестре с чемоданчиком, в белом плаще, такой красивый... с седыми прядками в бронзовых волосах. На его лице отражались легкие морщинки от улыбки, он всегда улыбался, когда пациент был спасён. А вот морщинка лежавшая между бровей - плод серьёзности. Он всегда был сосредоточен, хмурился, когда было тяжело или когда истерики родных заставляли нервничать. Дин смотрел удивлённо, строго сказал: - Что это с тобой? Обычно гонишь меня. Я держала его ладони настолько крепко, насколько могла. Дин потрогал мой лоб: - Жар спал. Он стал убирать лекарства в чемодан, я шепнула: - Не уходи... не оставляй. Я задрожала, Дин метнулся вновь ко мне, боясь нового приступа. Но потом спросил : - Ты что плачешь? И лишь сейчас я осознала, что действительно плачу: - Ладно, ладно я останусь. А то понервничаешь, температура будет. Я благодарно посмотрела на него и для себя уже решила- я хочу быть с ним. Неважно как и какой ценой. Хотя бы видеть его на расстоянии, я даже готова буду пойти на то, чтобы специально болеть. Пусть говорят, что больная и проблемная актриса им не нужна. Мне плевать. Дин отстранил свою руку от моей. Неловкое молчание и врач решился спросить: - Почему не гонишь в этот раз? Где твой ненаглядный? Обычно ты готова рвать и метать меня на куски, лишь бы видеть этого... Дин не стал ругаться, боясь разозлить меня, но равнодушный ответ шокировал: - Мне всё равно. - Давай, стирай слёзы. Я хотела поднять руку, но силы вдруг покинули меня. Дин невинно улыбнулся и стер пальцами мои слёзы. Как заботливы его прикосновения! Как он внимателен и сдержан. Слабо улыбаюсь мужчине, но крепко сжимаю его руку. Дин усмехается: - Значит сил стереть слёзы нет, а как только я должен уходить, то они появляются. Забавно. - Что именно? - Что ты задумала, Кэти? У тебя есть Леонврд, его и впутывай в свои сети. - Перестань. - я пытаюсь удержать его, слёзы душат и силы покидают меня. - Я не поддамся твоему очарованию... - он признался. Мы смотрим друг другу в глаза, умоляю снова: -Не делай больно и ты... Он знал Кэти намного дольше, а я ... я лишь иногда наблюдала со стороны и помогала, когда просит. Дин не нахмурился, его глаза были полны жалости и удивления. Он решался очень долго и тихо сказал: - Пей больше горячего чая, Кэти. Я поняла, что он извинился.