Белая тень

Висенья вернулась в Королевскую Гавань на закате. Белая Тень опустилась на арену Драконьего Логова, и Висенья увидела, что её уже ждут. Эймонд стоял у ворот — один, без стражи, без свиты. Просто стоял и смотрел на неё так, будто ждал целую вечность. Она спустилась с дракона, и воздух вокруг наполнился запахом дыма и моря. Её плащ развевался на ветру, и она чувствовала, как усталость медленно отпускает её. Зераэнис фыркнула, прижимаясь мордой к её плечу, и Висенья ласково погладила её по шее. Эймонд медленно подошёл, и в его единственном глазе зажглась та самая тёплая искра, которую она научилась узнавать. — С возвращением, принцесса Висенья, — сказал он, и в голосе его послышалась лёгкая, почти игривая нотка. Она услышала её. И улыбнулась в ответ — той улыбкой, которую он видел только в моменты, когда они оставались вдвоём. — Благодарю, принц Эймонд, — ответила она, чуть склонив голову. — Я вижу, вы меня ждали. Он не отвёл взгляда. Даже не попытался скрыть, что она права. — Я всегда жду, когда вы возвращаетесь, — сказал он, и в его голосе не было ни капли шутки. Она смотрела на него, и внутри неё разливалось то самое тепло, которое она боялась признать. Но она не хотела, чтобы он исчезал. Не сейчас. — Айри писала, что вы скучали, — сказала она, подходя ближе. — Айри слишком много болтает, — ответил он, но уголки его губ дрогнули. — Значит, она не врёт? Он усмехнулся, и это была та усмешка, которая ей нравилась — лёгкая, беззлобная, только для неё. — Я не знаю, что она тебе сказала, — ответил он, — но если это про меня — считай, что правда. Она рассмеялась, и это был лёгкий, почти невесомый смех. Он смотрел на неё так, будто она была единственной женщиной в мире, и на мгновение ей показалось, что всё остальное не имеет значения. Они стояли так, глядя друг на друга, пока ветер играл с её волосами, и мир сужался до одного взгляда. Это был их момент — лёгкий, тихий, без слов. Только улыбки и то, что пряталось за ними. --- Король Визерис ждал её в своих покоях. Он выглядел уставшим, но глаза его светились, когда она вошла. — Ты вернулась, дитя, — сказал он. — Я так боялся за тебя. — Я в порядке, дедушка, — ответила она, садясь рядом с ним. — Винтерфелл был таким, каким я его помнила. Холодным, суровым и родным. — Ты видела Кригана? — Да, — она улыбнулась. — Он стал настоящим лордом. И он поклялся быть на моей стороне. Визерис кивнул и закрыл глаза. — Хорошо. Хорошо, внучка. Ты сделала все правильно. — Хелейна ждала её в саду, держа на руках Джехейру. — Я скучала по тебе, — сказала она, когда Висенья подошла. — Я тоже, — ответила Висенья, обнимая её. — Ты выглядишь счастливой, — заметила Хелейна. — Север пошёл тебе на пользу. — Он напомнил мне, кто я, — сказала Висенья. — И что у меня есть дом. Даже если он далеко. Хелейна улыбнулась. — Ты вернулась, — сказала она. — И это главное. Она протянула Висенье ребёнка, и та взяла ее на руки. Младенец был тёплым и лёгким, и ее маленькие пальчики сжались вокруг её пальца. — Она скучала по тебе, — сказала Хелейна. — Она меня даже не знает, — улыбнулась Висенья. — Она чувствует, — ответила Хелейна. — Дети всегда всё чувствуют. Они постояли в саду ещё немного, глядя на солнце, которое медленно опускалось за стены замка. --- Народ узнал о её возвращении быстрее, чем она успела дойти до своих покоев. Улицы наполнились криками: — Принцесса Висенья вернулась! — Наша милосердная принцесса! Она шла по коридорам замка, и слуги кланялись ей, улыбаясь. Горожане собирались у ворот, чтобы увидеть её. Она остановилась и помахала им, и толпа взорвалась радостными криками. Она была для них не просто принцессой. Она была той, кто не брезговала спуститься в их кварталы. Той, кто знала их имена и болезни. Той, кто могла научить их детей не бояться жизни. И даже рыцари и новобранцы на тренировочных площадках, когда она проходила мимо, выпрямлялись и приветствовали её. Она не избегала их. Она не держалась свысока. Она часто спускалась на площадку и брала в руки деревянный меч, показывая им, что она всё ещё воин. Что Деймон Таргариен выковал из неё не просто принцессу, а настоящего бойца. — Не стесняйтесь, — говорила она молодым оруженосцам, когда они застенчиво смотрели на неё, не зная, как подойти. — Я тоже была ученицей. И у меня было много травм. Когда какой-нибудь молодой рыцарь проигрывал в спарринге и опускал голову, она подходила к нему и говорила: — Не огорчайся. Ты сделал всё, что мог. Завтра будет лучше. Она показывала им приёмы, которые прекрасно освоила сама, и те смотрели на неё с уважением. — Ваше Высочество, — сказал однажды молодой оруженосец, — вы всегда были такой? Такой смелой? — Нет, — ответила она. — Я научилась. Ты тоже научишься. --- Спустя несколько дней, Визерис вызвал её к себе. Она вошла в его покои и сразу заметила Отто, который стоял у окна с непроницаемым лицом. Висенья почувствовала, как внутри неё поднимается холодная волна. — Присаживайся, дитя, — сказал Визерис, указывая на кресло рядом с собой. Она села, чувствуя на себе взгляд Отто. Он смотрел на неё с лёгкой улыбкой, от которой становилось тошно. — Я получил тревожные вести из Дорна, — сказал Визерис. — Говорят, что принц Кворен Мартелл собирает войска на границе. Он угрожает нашему миру. Говорят, он может объединиться с Триархией против нас. Висенья перевела взгляд на Отто. Тот чуть заметно усмехнулся. И она поняла всё. «Это ты. Ты придумал это. Ты хочешь отправить меня подальше. Придумал угрозу, которая напугает дедушку.» Она сжала край платья, но лицо осталось спокойным. — Я могу полететь туда, — сказала она. — Я поговорю с принцем Квореном. Выясню, чего он на самом деле хочет. — Это опасно, Висенья!— сказал Визерис. — Я справлюсь,— ответила она. — Я не пойду на войну, дедушка. Я просто поговорю. Узнаю, правда ли то, что говорят. Может быть, слухи преувеличены. Она снова посмотрела на Отто. Её взгляд был холодным и острым, как лёд. «Я знаю, что ты задумал. Но я не дам тебе победить». Отто чуть заметно склонил голову, принимая вызов. Визерис кивнул. — Хорошо, — сказал он. — Лети. Но будь осторожна, прошу тебя. --- Вернувшись в свои покои, Висенья написала письмо родителям. Она знала, что они будут волноваться. Что они попытаются остановить её. Поэтому она написала коротко и ясно: «Мама, отец. Я лечу в Дорн по просьбе дедушки. Слухи о том, что дорнийцы собирают войска, тревожат королевский совет. Я хочу поговорить с принцем Квореном лично и узнать правду. Я вернусь, как только смогу. Не волнуйтесь. Ваша Висенья». Она отдала письмо гонцу, приказав доставить его на Драконий Камень как можно быстрее. Она не знала, что гонец не доедет. Что шпионы Отто уже ждали его за воротами. Что письмо будет перехвачено, а гонец — убит, а тело его исчезнет в одном из каналов Королевской Гавани. Отто получил письмо тем же вечером. Он прочитал его, усмехнулся и бросил в камин. «Никто не узнает, — подумал он. — И никто не придёт ей на помощь». --- Ночью она не спала. Она стояла у окна в своих покоях, глядя на море, и чувствовала, как внутри неё все кипит от злости. Она знала, что это ловушка. Отто хотел отправить её подальше от короля, от народа, от Эймонда и Хелейны, от всего, что могло ей помочь. Она думала о том, что будет, если она откажется. Что будет, если она скажет дедушке правду. Что будет, если она просто улетит на Драконий Камень и спрячется от всего этого. Но она знала, что не может. Она — наследница. И наследники не прячутся. Она повернулась к двери, когда услышала тихий скрип за книжным шкафом. Она напряглась, но когда из тени выступил Эймонд, её сердце забилось быстрее. — Эймонд? — она подошла к нему. — Что ты здесь делаешь? — Я должен был увидеть тебя, — сказал он. — Я слышал. Ты улетаешь в Дорн. — Я должна, — ответила она. — Это неважно, что ты должна, — перебил он. — Ты не понимаешь. Я услышал что они хотят отдать тебя замуж. За какого-то дорнийского принца, которого ты даже не видела. — Эймонд… — Я знаю, что это неправильно, — сказал он, шагнув ближе. — Я знаю, что это слишком опасно. Но я не могу смотреть, как они отправляют тебя в Дорн, чтобы отдать замуж за кого-то чужого. Она хотела ответить, но он не дал ей возможности. — Я не хочу, чтобы ты уезжала, — сказал он. — Я хочу, чтобы ты осталась. Я хочу быть рядом с тобой. Висенья смотрела на него, и внутри неё всё переворачивалось. Она видела его глаза, слышала его дыхание, чувствовала его отчаяние. Он шагнул ближе, и она не отступила. Он протянул руку и коснулся её щеки, и она замерла. Его пальцы были тёплыми, и она чувствовала, как они дрожат. А потом он наклонился и поцеловал её. Это был не страстный поцелуй. Не жадный. Это было что-то другое — тихое, нежное, почти молитвенное. Он поцеловал её так, будто боялся, что больше никогда не сможет это сделать. Так, будто она была для него всем. Она чувствовала его дыхание, его губы, его тепло. И на мгновение ей показалось, что всё остальное исчезло. Только он. Только она. Только этот момент. Но потом она отстранилась. Она сделала шаг назад, чувствуя, как внутри неё всё дрожит. — Эймонд, — сказала она. — Ты не понимаешь. Мы не можем быть вместе. — Почему? — спросил он, и в его голосе послышалась боль. — Потому что ты — сын Алисенты. Я — дочь Рейниры, это немыслимо — сказала она. — Если мой отец узнает о том, что между нами происходит, он убьёт тебя. Не задумываясь. И я не смогу его остановить. — Я не боюсь твоего отца, — сказал он. — А я боюсь, — ответила она. — Я боюсь за тебя. Я не хочу, чтобы ты умер из-за меня. Она смотрела на него, и в её глазах стояли слёзы. — Я не хочу, чтобы ты уезжала, — сказал он тихо. — Я должна, — ответила она. — И ты это знаешь. Он хотел возразить, но его голос сорвался. Он сделал шаг назад, и его лицо стало непроницаемым. — Я люблю тебя, — сказал он. — Я хочу, чтобы ты знала это. — Я знаю, — ответила она. — И я тоже... но этого недостаточно. Он развернулся и исчез в темноте потайного хода. Висенья осталась стоять, чувствуя, как внутри неё всё рушится. Она хотела догнать его. Хотела сказать, что он ошибается. Хотела сказать, что она тоже его любит. Но она не могла. Это было неправильно. --- На следующий день она стояла на арене Драконьего Логова, готовая к отлёту. Эймонд не пришёл прощаться. Она не знала, хорошо это или плохо. Но когда она поднялась в небо на спине Зераэнис, она чувствовала его взгляд где-то за спиной. Она летела на юг, в неизвестность, и в груди у неё горела надежда, что она вернётся. Что она сможет всё исправить. Что она сможет быть с ним, несмотря ни на что. Но она не знала, что её письмо так и не дошло до родителей. Не знала, что в Дорне её ждало нечто, о чём она даже не догадывалась. Не знала, вернётся ли она вообще.