Спутанные дороги сокрытых тайн

— Леденцы..., — Митя выдыхает воздух, совсем тихо произнося это слово. Конечно в памяти для такого место было всегда. Улика - значит подозрения. Подозрения - значит возможность причастности. И куча других цепочек с прочими продолжениями. Митя прекрасно это всё понимал. Но он же ничего не делал. Он и пальцем этого Семёна и не касался. Он был неинтересен ему от слова совсем, он даже издалека в школьных коридорах казался кем-то слишком просто устроенным, как и сам Фомин наверное. Но в любом случае одна улика ещё ничего не значит. Демьян на миллион процентов не причастен. И сам Митя тоже, но это конечно нужно уметь доказывать. Таких леденцов на весь посёлок, небось больше 10 килограмм. В ларьке, магазине каком-нибудь, кто-нибудь да купит домой себе. Очевидно не факт, что подозрения могут пасть на Диму, а его нового знакомого тем более. Ну если такое и произойдёт, то Фомин бы просто так не молчал бы, он такой выговор всем и всему сделал бы! Любая милиция не выдержав попросила бы забрать этого болтливого мальчика куда подальше. Дмитрий хмурится немного, наклоняется к чужому уху не так близко, как делает это сам Демьян, но достаточно, чтобы шёпот был различаем. — Да куда мне его знать, пару раз в глаза видел. — девятиклассник полностью облокачивается назад, на холодную стену. Нет, думать о таком долго он не хотел ,как и разговаривать. Всё это ему не особо нравилось, Митя предпочитал иногда сходить на что-то более простое. Словно уходя от какой-то проблемы, хотя, если переходить к более серьёзному Диме, то он и не против был, наверное просто ощущал какой-то дискомфорт. — Я не причастен, если тебя волнует это. А если и был бы, то приписывать кого-нибудь не стал бы. — Митя шепчет ближе к чужому уху. Пусть думает что хочет. Веры в себя от кого-то Фомин не ждал и не станет, да и убеждений давать было не охота.

***

Внутренне девушка даже удивилась такой наглости старосты, но знала, что эмоции на лице могут говорить о ней больше, чем обычные слова, и каждая излишняя эмоция может вызвать очередные насмешки, опустив себя в глазах других. Плавно подняв тонкую руку и аккуратно проведя пальцем по своей губе, чувствуя неприятную жирность помады, она медленно подняла взор на ехидно улыбающуюся Екатерину, которая явно была довольна этим исходом событий. От Крис также не ускользнули безразличные лица других одноклассников, которые скорее всего привыкли к таким "ритуалам" от старосты и не спешили попадать под горячую руку девушки. "Надеется за чужой счёт поднять свою репутацию главной? Смешно." - пронеслось в голове ученицы, которая покосилась за спину собеседницы, где вовсю хихикали её подружки. — Да...ты права, мне не стоило засматриваться на тебя... — произнесла девушка, приняв притворчески-виноватый вид. На миг повисла пауза между ними, после которой Крылова посмотрела однокласснице прямо в глаза и уверенно продолжила: — Ведь родители всегда учили, что внешне красивые вещи могут быть полным убожеством. Впредь не буду повторять подобных ошибок, можешь быть уверена. — ухмылка расползлась на лице Кристины, которая ожидала реакции собеседницы.

____________________

Люди вокруг что-то говорили. Спор в другом конце спортзала все нарастал, как и вибрация в органах. Демьян перевел резко помутневший взгляд на Митю, который все продолжал говорить. Леденцы, сигареты, дело... всё было таким странным и далеким. Исаев согнулся, прижимая тело к коленям. Ужасно. Хотелось закричать, привлечь внимание, попросить о помощи. Ноги дрожали, Демьян не понял, как встал, но драка в углу отвлекала чужие взгляды от его кривой походки. С каждым шагом амплитуда становилась все больше, пока он не привалился к прохладной стенке в коридоре. Надо было бежать либо на улицу, либо в туалет. Медпункт Исаев даже не рассматривал, ужасное место. Разве что навести там шум сделать его непригодным для последующих посещений, но явно не сейчас. Входная дверь громко хлопнула. Улица ближе, но могут увидеть. Хотя, если отбежать подальше... Времени думать уже особо не было, Демьян рванул на улицу, чувствуя, как желчь вновь подкатывает к горлу. Не стоило столько пить, и тем более мешать все это. В голове в сотый раз прокручивалась мысль, что это последний раз, когда он слетал с обледеневшего крыльца, приземляясь на бедро. Точно последний. Перемахнув за забор, он не выдержал. Горло обожгло, обкусанные губы начали жечь. Лишь бы никто не вышел. Демьян отошел на пару шагов, рухнув в снег. Он бы не отказался от воды, но замороженная тоже подойдет. Тело снова подрагивая, предвещая новый поток желчи, но Исаев согнулся, надеясь глупым способом отвлечь себя от этого. В груде снега его могли выдать только огненные волосы, распластавшиеся на снегу, но вряд ли кто посмотрит так далеко. — Ещё пару минут и вернусь на урок, — прошептал Демьян, приподнимаясь на локтях. Новый приступ вряд ли получится сдержать, лучше избавиться от всего сейчас. Демьян сбежал, ничего не сказал, резко сгинул куда подальше. И в чём была причина Митя даже не понимал. От слова совсем. Собеседник выглядел плоховато, поэтому, возможно, что ему стало плохо, и он решил уйти от чужих глаз подальше? Фомин вздыхает, вытягивает руки, скреплённые в замочек, изгибается немного. Ощущает дрожь по телу, и, приняв привычное состояние телу, он осматривает зал. Идти ли за ним? Исаев бедный ветром сдуется, умрёт по дороге куда-то, и всё. Пиши пропал ещё один мальчик! Точнее умер из-за того, что Митя не пошёл следом, как следовало бы. Внутри бушевали две мысли, обе тяготили. Пойти помочь не сложно, но вдруг Демьян не желает этой помощи? Может ушёл ничего не сказав, еле сдерживая своё дыхание в норме или вроде того, с мыслью скорее сбежать, смотаться от всех подальше? Митька всё так же сидит на лавочке, совсем не двигаясь, лишь размышляя. Наверное это и стоит делать дальше? Может рыжий и умирающий по виду парень нуждается в чьей-то руке сейчас и желает освежить голову, а Фомин умирает лишь мысленно, где-нибудь с верёвкой в руках и петлей на шее от мысли, что нужно выбирать что-то из двух вариантов. Да, он определённо не любил выборы. Никогда, ведь либо было стыдно сказать честно, либо не хотелось обидеть никого, либо были какие-то иные ситуации, как сейчас. Да, Митя уже выбрал, хоть он и не осознаёт этого. Ай-яй Митенька, как можно так беспечно рассиживаться, зная, что новый наверное «друг», в плохом состоянии сбежал куда-то? Причём друг наверное в мыслях выделялось бы в кавычки, и возможно писалось бы с большой буквы, но наверное через какое-то время и в более близких отношениях Фомин назвал бы того лишь товарищем. Слово "друг" всегда громко сказано по отношению к кому-то. Но кто знает, может Исаев удосужится такого честного звания от никудышного Димы.

_______________________

"Ох, как же это было зря..." Смирнова впустила в грудь побольше воздуха, слова чересчур смелой для своего положения девицы прошли сквозь черепную коробку пулей, просвистели у самого уха. Она даже не знала имени новенькой, не хватило времени банально заглянуть в журнал ради любопытства. Из груди вырывалось пламя, отражаясь пляшущими огоньками неподдельного интереса в строгих глазах, раздражение разрослось до беспощадных масштабов, взрываясь целым полчищем фейерверков. Было глупо отрицать, что едкий подкол, выплюнутый одноклассницей, не заинтересовал старосту. Та изогнула аккуратную бровь, всë ещё не веря в происходящее перед ней. Но это не глупый мюзикл о популярных девочках, а реальность. Картина маслом: у стенки нахально ухмыляется девушка, заглядывает в кислоту глаз Кати, даже не подозревая о том, с кем она вообще имеет честь разговаривать так близко. Такая уверенность в собственных силах удивила, в ином случае блондинка поступила бы проще: ударила острым коленом в живот, не дав шанса подняться с низов, задушила собственными руками, полностью наплевав на новенький маникюр. Был очевиден взаимный неподдельный интерес, расплавленное до красна желание продолжения парада, спрятанное за ехидными оскалами. Смирнова делала вид, что не обратила внимания на ядовитое высказывание лишь несколько секунд: макнула блеск в тоненькую баночку, до конца накрасила собственные губы, что заблестели бордовыми блёстками в освещённом зале. Цвет будто природный, он ей ужасно шёл, Катя обожала выслушивать комплименты по поводу косметики на своём лице. Наклонила голову в бок, протянула через плечо помаду, в ожидании покосившись куда-то в потолок. Подружки выучили наизусть зазубренный сигнал, подскочили к Гадюке сзади, забрав вещицу из её рук, жадно предвкушая будущую расправу. Шёпот девчонок мгновенно стих, когда те обступили Катю по бокам, синхронно склонились. Хищный триумвират заглядывал в душу новенькой, спустя несколько секунд шестёрки противно загоготали и удалились с поля зрения, оставив Катю вгрызаться в свежую плоть саму. Девушка вновь переключилась на главный объект, что так и жаждал внимания своим поведением. Уголок её губ содрогнулся, приподнялся в нескрываемом презрении. Ничто и никто на этом свете не смог бы заставить оторвать режущий, словно кинжал Иуды взгляд от бесстрашной шатенки спереди. — Знаешь, что я делаю с такими как ты, м? — холодными подушечками пальцев коснулась подбородка новенькой, после занесла свободную руку и рывком влепила пощёчину. Шлепок рассыпался осколками стекла по воздуху. Лицо Смирновой теперь не выражало напускного спокойствия, игрового тщеславия, все маски были скинуты прочь, оголяя агрессивный оскал на красивеньком личике. Она не дала опомниться: руки сами вцепились в тонкие плечи напротив, Смирнова надавила что было силы и впечатала новенькую окончательно в стену, да так что та по инерции мощно ударилась затылком. Коготки сжали девушку силой, нещадно давили на рубашку, норовя оставить после себя недвусмысленные отметины. Несчастная щека собеседницы покраснела от удара - это заставило выпустить из лёгких рваный гортанный смешок. Блондинка наклонилась ближе к уху зажатой девушки, шипя от злости: — Я таких как ты ем на завтрак по кусочкам... На месте Кристины застонал бы от агонии любой, дрожал бы каждой клеточкой своего тела, в ужасе сведя колени. Смирнова знала, что еë цепкой хваткой прижата не обычная зубрила или маменькина дочка - девушка напротив конкретно проехалась по мозгам старосты, а искры ярости из глаз слепили, застилая белизной всë вокруг. Кате было абсолютно все равно, что ей будет за эту расправу над, казалось бы, невинной ученицей, только что пришедшей в эту обитель зла под названием "9 В". Оставь надежду всяк сюда входящий, как говорится. Не ослабляя хватки Смирнова снова вызывающе качнула бëдрами, будто играла со своей добычей, не прилагая никаких усилий, чтобы с такой дури зажать её в холодную поверхность стены. Клубок змей убийственного азарта копошился внизу живота, извивался внутри блондинки в полной готовности к броску. Катя снова изогнула брови в немом вопросе, надавив ногтями сильнее.  — Кх... — вырвался хрип со стороны Крис, её брови нахумурились, а руки автоматически легли на плечи старосты. "Вот же подлюка самовлюблённая.." - Соколова смотрела на полное ярости лицо девушки напротив. В любой другой ситуации Крис бы посмеялась с такой прелестной картины, но не сейчас, когда эта красота вливается своими когтями в твою кожу. "Ещё и ударилась хорошо то как... " Её даже удивило как такая на вид холодная девочка способна так быстро потерять контроль над своим гневом. Она ожидала чего угодно: что она устроит истерику ,поплачется в плечо мамочки, учительнице нажалуется, но никак не этого... "Довольно эффективный способ отстоять свою позицию" - с интересом подумала девушка, ведь не каждая осмелится вступить в такую перепалку, отстаивать свои границы, хоть и не совсем правильные. Но и Крылова не желала проигрывать, тем более после услышанных ею слов. Незнамо откуда в её сознании появилось желание приукрасить мордашку Смирновой. От одного представления, что этот ребёнок абсолютно также издевался и над другими невинными людьми, кровь начинала кипеть в жилах. Выставив руки вперёд, на аккуратные плечи Кати, Кристина сжала их, а ногу выставила между тонких ног девушки, подставив подножку, и, качнувшись в бок, повалила Смирнову на холодный пол спортзала. Не теряя времени, Крылова села сверху женского тела, таким же образом сомкнув ладони на лебединой шее блондинки, не давая шанса малейшего вырваться. Глаза яростно блестели, а дыхание нарастало в своей учащённости. — А я то думала, что только трусы и слабаки не могут ничего предпринять кроме насилия, а ты смогла выделиться, молодец, староста! — выразила акцент на последнем слове, уголки губ изогнулись в едкой ухмылке.  Мгновение спустя - и зажатая у стены девушка ловко обхватывает хватку Кати, благодаря ногам валит ту на деревянную, твёрдую поверхность пола. Староста улетела вниз с оглушительным стуком, больно ударившись нижней частью позвоночника. Кратковременный шок ненадолго заглушил последствия на теле от падения - Катя вскрикнула, зашипела от боли, резкий удар разлился по спине лавой. "Блять..." - новенькая уже свободно уселась на животе Смирновой, спортивная форма абсолютно не мешала девичьим коленям сжать рёбра по бокам. Катя извивалась под напавшей, ощущая руки на собственном горле - они сдавливали, как железные тиски, казалось вся жизнь блондинки вот-вот пронесется перед глазами, и та провалится в обморок, обмякнув бездыханным телом под ногами новенькой девочки. Ну уж нет. За жизнь и честь нужно бороться, цепляться ногтями, отдирать руки до крови и ссадин, не испускать последний вздох до конца. Инстинкт самосохранения взял вверх, Смирнова нашла в себе чудовищные силы схватить умело-дерущуюся за оба запястья и оторвать их от собственной шеи. — Придушить меня хочешь, сука?! — хрипло рявкнула Смирнова, пытаясь глотать воздух, не теряя при этом спасительной хватки. Идеальный пучок уже давно смялся во что-то бесформенное, светло-русые локоны падали на лицо, сильно мешая обзору. Все-таки перехватив чужую смертельную хватку, та рывком развернулась всем своим торсом, согнула колени и скинула с себя шатенку, отбросив уже ту на пол, победно усевшись на живот. Руки соперницы иногда выскальзывали из пальчиков старосты, цеплялись за футболку в безумном сражении за первое место. Катя уже успела пару раз исцарапать коготками шею, ключицы Кристины, в тот момент как та наградила главную бестию школы парой тёмно-синих синяков и ноющей болью в пояснице. Катя осознала всë сумасшествие ситуации, когда уже из последних сил после кучи перекатываний сидела сверху шатенки, прижав её запястья к грязному полу. Та вырывалась с удивительной прыткостью, но Катя занимала удобную позицию, хоть несколько моментов назад беззащитно лежала на полу, рискуя быть удушенной. Взгляд бегал по лежачему снизу телу Кристины, то и дело цепляясь за покрасневшее от драки лицо. Катя сама была вся розовая и вспотевшая, с испорченной причёской и отбитыми коленями. Не схватка двух девятиклассниц, а гладиаторские бои. — Да что, блять, с тобой не так? — в отдышке прорычала Катя, в очередной раз пригвоздив руки шатенки своими. 

_________________________

Пятифанов уверенно подтягивался на турнике под счёт своего товарища. Бяша разбавлял атмосферу своими немного нелепыми комплиментами, сбивая нужный настрой от всего действия, вызывая легкий смех. — Ага, на! Тринадцать! — А Рома тем временем думал о том, как удивительно с ним обходится судьба, которая преподнесла Петрова на блюдечке, вынуждая вдыхать жизнь с новыми силами. — Во-о-о! Четырнадцать, на! - И хулигану помогала физическая нагрузка справиться с терзаниями собственного сердца. Будь ты хоть инсургентом, у каждого из нас есть сердца, и не обманешь даже если будешь кричать, яро доказывая, что у тебя под ребрами кусок льда. Что то в нем кипело, будоражило не с лучшего ракурса, заставляя вспомнить ту злобу, которая застывала болью в горле в лесу. — Пятнадцать, на! — А как ещё бороться с тяжестью? Грусть наотрез принимать хулиган не станет, отчаянную печаль - тем более. Всё, что осталось в пыльной груди - необъяснимая злоба. И она за руку его ведет по крутым поворотам жизненной тропы, вовремя дает понять, когда нужно сжать кулаки. Она его лучшая подруга, весомая замена матери, неотъемлемый кусок души, приближенная младшая сестра. Рома стал было уже подтягиваться вверх, но не услышав положенного: " Шестнадцать, на! ", вырвался из мыслей. В голове эхом стали раздаваться голоса его одноклассниц. Катьку не узнать он не может, а вот вторая персона, кажется, не была известна хулигану. Он отпустил турник громко приземляясь на ноги. — Девахи походу помаду не поделили, на! — Бурят загоготал, Рома тоже сначала едва заметно улыбнулся, оглядев их сомнительный спор. Но приглядевшись, нельзя было сказать, что это было чем то безопасным. Пятифанов знал Катю, знал, даже если ей бы этого не хотелось. И в ее глазах мелькнула злоба, ядовитая вспышка. Хулиган одернул Бяшу за плечо, словно старательно вырывая от конфликта, в который он влезает не взирая на границы. — Слышишь, не наше это дело... — Сказал Пятифанов разворачиваясь обратно к турнику. Он было уже готовился вернуться к собственной спортивной подготовке, но услышал громкий грохот, эхом раздающийся по большому залу. Рефлекторно взгляд вернулся на источник звука, а именно, на двух девушек, что сцепились уже как уличные кошки, отчаянно защищающие свое потомство. Смирнова оказалась на полу, а на ней сидела неизвестная девушка, злобно впиваясь ей в шею. — Ну нихуя себе... Алё блять! — Последнее Рома вскрикнул, конечно он рассчитывал, что в таком состоянии аффекта они даже не заметят его протесты. Оттого он сразу стал подбегать к месту борьбы, которая, похоже, сейчас станет кровавой. Девушки начали бороться за собственную честь так, словно за победу им действительно выдадут особый приз. Пятифанову это чувство было знакомо, но, если выражаться честно, то как они внезапно начали кататься по полу, стараясь оседлать вторую - ребячески забавное зрелище для таких глаз, как у Ромы. Привык он видеть другие драки, во время которых глухие удары раздаются вызывая щелчки ломающихся костей. Но не во всех драках можно увидеть на столько горящие глаза.. Разбираться времени не было, он никому никогда не позволял грязно поступать по отношению к его одноклассницам. Учитывая, что чаще всего это были старшеклассники, которые оказывали настойчивое внимание, дальнейшая их судьба была уже предначертана. И чаще всего заступаться приходилось за Полину и Катю. И логичная параллель выстраивалась при виде такой потасовки. Видимо новенькая отказалась принимать устои сформировавшиеся для всех, и что успело мимолетно позабавить Пятифанова, Смирнова решила разобраться таким же образом, как привык делать это хулиган. Пятифанов схватил уже сидящую на неизвестной Катю, обхватывая ее за талию и скрепляя руки в замок, вытаскивая из кровожадного боя. Рома легко приподнял ее и поставив буквально за собой, развернулся и подался всем телом вперед, окидывая привычным, грубым взглядом еще лежащую на полу новенькую. — Ты ебанутая совсем? Только пришла и будь добра веди себя нормально, а то получать здесь будешь ежедневно! — Повышая тон собственного голоса проговорил Пятифанов. Рома не хотел разбираться в их личных разборках, но в нем, как в человеке особых нравов и понятий, всегда присутствовало одно правило. Своих всегда надо защищать, особенно, на глазах у чужаков. Плечи невольно напряглись, чувство нескрываемого раздражения поселилось в душе. — И попробуй еще раз хоть пальцем её тронуть. — Это он сказал тише прежнего, рыча словно сквозь стиснутые зубы. Выразительные брови хмурились, достаточно ясно выражая спектр эмоций. Никаких возражений слушать он не планировал, потому отошел разворачиваясь к Кате. В глаза бросились и другие люди, которых он почему то не сумел застать на первом уроке. И теперь это были одни девушки, удивительно. Если к той, что набросилась на его близкую подругу, он изначально воспылал личной неприязнью, то с остальными еще надо будет разобраться. Внимание привлекла темная девушка стоявшая у стены, она явно воздержалась от любых комментариев по поводу произошедшего, и правильно сделала. Уже какой то показатель разума.. И выглядела она в целом опрятно, ухоженно, ее можно было уверенно назвать обладательницей красивой внешности. Во всяком случае, в такой ситуации долго размышлять над внешним видом новеньких не выдалось возможности. — Ты как? — Оглядывая покрасневшую, растрёпанную Смирнову на признаки очевидных ушибов и повреждений спросил хулиган. 

________________

— Дорогая моя. Сие называется провокация. Нет, я серьёзно тебе говорю. Как знаешь, своего рода природное явление когда сильнейших представитель породы старается заявить о себе. Финалка грустная только. Проигравшему остаются объедки не говоря уже о игнорирование стаей — Морозова поджимает губы не сводя взгляда толкучкой со стороны девчонок. Единственное, что заставляет темные брови дернуться, что в дело мешались подпевалы Смирновой. Погано. Погано настолько, будто её с головой окунули в яму с помоями и хорошенько там поелозили. Мышцы сжимаются сами по себе, натягиваясь словно на голые кости, вызывая неприятное ощущение под ребрами. Это уже травля а не желание показать свое превосходство. Кулак сжимается до хруста костяшек и только тогда Варя обращает внимание на себя саму. Хах, забавно. Неужели это стало привычкой? Кровь уже пульсирует в висках и только ведь дай команду отпусти зверьё с поводка и обе кошки просто разойдутся по обе стороны баррикад. И нет, чтобы сама потасовка пошла в нормальном ключе, конечно же нет. Удар о стену, попытка выдавить дух. Это нормально?! На глазах у всех? Скорее тумблер адекватности сорвало к чертям. А так хотелось, мирно отстояться и не привлекать к себе внимание. Что уж. Не стой столбом и шевелись. — Да ебут твою мать... Пардон. Я вернусь, потом догорим. — острое словцо слетает с сухих губ рыжей, уже на пол пути к куче малой. Времени на анализ банально не хватит, особенно учитывая что с таким темпом здесь банально начнется мокруха. А всё ведь было так хорошо. И в этом решении как оказалось она не одна. Приятный бонус. У кого-то здесь есть мозги. Место уже не совсем потеряно. Кивая парняге, что оттаскивает блонду, сама за подмышки хватает брюнетку оттаскивая на безопасное расстояние в пару метров. Держит все ещё довольно устойчиво дабы не кинулись. Вот только как держать язык за зубами когда тут несётся такой шквал. — Обе виноваты. Ведёте себя как конченные, честное слово. Настолько скучно стало, я вас понять не могу?! Вышли за школу - обмусолили вопрос. Но нет, надо выставлять себя в максимальном свете! Внимания не хватает? Скучно вам стало? Едкие слова слетают с губ Морозовой когда зелёные глаза встречаются с голубыми напротив, с нотками одобрения. Мол даже спасибо. Иначе она сама бы не справилась. Да и следом шло, вот такие вот девочки. Ничего не поделаешь. Но вместе с тем как ярость начала слаживать свои шмотки в голову шквалом обрушивается осознание. Волчарик! Её Пятифан! Парняга, с которым они то и дело с детства улепетывали от пряжки ремня, прячась в сарае. Давай, включай соображалку. Ну конечно от рыжего ёжика на голове следа не осталось. Но шрам на губе ты же должен узнать. Она даже уже забыла на что злилась. Гнев сошел на милость в одночасье, превращаясь в обыденность, после сменяясь радостью, что заставляло существо внутри взреветь от восторга. Сердце, встань на паузу. Так стучишь, что слушать мешаешь. Ладно. Всё после. Если сейчас она спустит все на самотёк, эти продолжат. Спокойно, Мороз. Потом пересчитаешь всего его рёбра, обнимая, сейчас надо заняться этими двумя. — Выдохнули. Успокоились?! Отлично, а теперь за мной. Сейчас припрётся Игорь Николаевич, и тогда выгребут все. Чего бы мне очень сильно не хотелось. — Хватку ослабляет, позволяя новенькой расслабить плечи. Потом, конечно, в медпунтке ещё по мозгам пройдется. Но сейчас необходимо думать и шевелится быстрее. Блять, а так хорошо все начиналось. Первый день и уже залёт. Шикарно, Варвария! Просто прекрасно!

***

Силы уже были на исходе, они уходили из трясущихся, вспотевших от напряжения рук, возбуждённое дыхание потихоньку замедляло свой ход, уступая место тяжёлой отдышки сдавленному хрипу. Бестия не привыкла так драться - осознанный факт, та нахмурилась, пытаясь стряхнуть зародившиеся капли пота со своего лба. Со стороны Кристины она бы выглядела уже не той провоцирующей, смелой интриганткой с поджатыми в улыбке накрашенными губами, но Смирновой уже было наплевать на свой внешний вид. Первобытный ужас от того, что из-за обычной скуки она чуть не распрощалась со своей короткой жизнью сковал мышцы, у девушки широко распахнуты глаза, она дышит уже приоткрытым ртом в попытках остановить обезумевшую от её нападок одноклассницу. Да, не так она представляла себе сегодняшний урок, это уж точно. Никто и никогда не смел касаться пылающей кожи Смирновой - смертельно опасно, а тут какая-то деваха уже уверенно хватается за манящую своей беззащитностью хрупкую шею. В ушах звенело от горячего наплыва крови, но даже сквозь ватность гудящей от такой активности головы блондинка слышала, как чьи-то тяжёлые шаги быстро приближались к очагу сражения. Чьи-то крепкие руки подхватили её за талию - оттаскивают. У Смирновой напрочь вылетело из мыслей то, что сражались эти двое практически у всех на глазах. Окаменевшие от долгого напряжения пальцы отпустили чужие запястья, и Катя вишенкой на торте решила отомстить за свои испорченные волосы - схватилась за косу одноклассницы, выудив под оттягивающим напором чужих рук резинку из каштановых волос, победно сжав её в кулачке. Спасителем оказался Пятифан. Были бы у девушки силы - она бы упала к нему на измученные колени в честь благодарности, но она ещё не настолько потеряла рассудок от опьяняющей своей жестокостью схватки. Она согнулась, пытаясь отдышаться, упираясь ладонями на бёдра, исподлобья наблюдая за тем, как отчитывает сумасшедшую Ромка. Через невыносимую боль в спине, что отдавалась в поясницу, Смирнова выпрямилась и уже устойчиво встала на две свои. Подумать только - Рома заступился за неё даже тогда, когда он мог просто проигнорировать зажженный самой же сплетницей разгорающийся очаг конфликта. Было не в его стиле - лезть в разборки Смирновой, он открыто не поддерживал её водоворот интрижек и гадких словечек за спиной в чужой адрес, но тут появился как раз вовремя. — Да вроде цела, а вроде и нет... Спасибо. — последнее слово потерялось в глухом выдохе, когда староста пыталась откашляться. Положила уставшую руку на крепкое плечо, еле державшись за него, другой рукой распустила уехавший чуть вниз пучок на голове, дабы поправить волосы. Сердце стучало пулемётной очередью даже сейчас, когда Катя чувствовала себя под защитой, оберегающим куполом крепкой дружбы. "Неправильно, очень неправильно" - мысль нервно билась в девичьей голове, что с испугом наблюдала за попытками старосты отдышаться. Она всего лишь хотела записаться за себя, как это превратилось в чуть ли не убийство одноклассницы? "Но если сейчас к ней подойти то я точно буду выглядеть сумасшедшей..." - подумала Кристина, следя за шокированными взглядами одноклассников, которые всё это время даже не вмешивались в эту сцену. Поджав губы в тонкую линию она подняла глаза на Морозову, которая уже вовсю отчитывала её как маленького ребёнка. На требование уйти вместе с ней в медпункт девушка молча кивает. Сейчас не было сил доказывать ей что-то, да и всё, что требуется от неё - так это побыстрее уйти с глаз долой, не привлекать ещё больше внимания к своей скромной персоне. Как только хватка на плечах ослабла, Кристине сразу же захотелось их размять - это доказывает насколько сильно Морозова удерживала её, чтобы та не натворила ещё каких-то дел. Послушно следовала за голубоглазой и не осмеливалась оборачиваться назад, не желая видеть те лица. Нет, она не испугалась их, скорее саму себя, испугалась внезапно нахлынувшей агрессии, испугалась того, как быстро девушка забыла мамино правило: "Не применяй силу - дерись умом." "Хоть бери и закапывай себя в могилу..." - с горечью усмехнулась девушка, двигаясь на расстоянии пары шагов от Морозовой следом. 

________________________

Антон в очередной раз убедился в том, что у Пятифанова напрочь отсутствует страх за то, что их раскроют. Ему нравится смотреть на то, как за двоих боится Петров, каждый раз теряясь в лабиринте пространства и пытаясь связать два слова, даже если эти два слова это собственные имя и фамилия. Скорее всего этот бессовестный уже представил все постельные сцены, ему лишь дай повод, задержи внимательный взгляд на его теле дольше, чем пять секунд, он сам тебя разденет и заставит налиться краской с ног до головы, упиваясь чужим бессилием. Петров и сам был не без греха, что скрывать, мало какой человек не станет думать в "запрещенное русло" при виде объекта обожания, но в его ситуации и бесконечном возмущенном смущении легче было нагнать на Ромку, проводить его бессильным взглядом и громко выдохнуть, поражая тому, какой этот человек бессовестный, но определенно, с красивым телом. Из забвения собственных мыслей и ругательств на Пятифанова вывел шум из коридора, какие-то крики и возня. Поправив очки, Петров осторожно открыл дверь раздевалки, выглядывая, и стараясь рассмотреть эпицентр источника шума. Им оказалась Смирнова, которая сцепилась в жестокой схватке с одной из новеньких. Сцена животрепещущая и, честно говоря, страшная. Драки девчонок Антону казались самыми опасными, и если у парней есть хотя бы правило "до первой крови", то в случае с девчонками дерутся только "насмерть". Они сцепились словно две дикие волчицы, уж неясно, что не поделила Катька с новенькой в этот раз, но драка вызвала только чувство бесконечной несправедливости жизни. Неужели нельзя было обойтись словами, хотя Петров больше чем уверен, что из-за слов все и началось, пусть он и не видел начала конфликта. Разнимать никто даже не спешил, видимо понимали, что лезть на рожон еще опаснее, чем дразнить собаку на морозе, оттого и тихо шептались в стороне. Один Пятифанов, принимающий все сложности вперед грудью оттащил Смирнову от новенькой, предотвращая грустный исход событий и тихие вдохи и ахи медсестры в медпункте. Но обе стороны Петров мог осудить без зазрения совести: Катьку за то, что не выполняет свои обязанности старосты, а новенькую за нескромность и несдержанность в первый день в новом коллективе. Дело даже не в том, с кем он знаком, а с кем нет, удивляло лишь то, что люди не понимали простых вещей, слушая негативные эмоции в первую очередь, а потом вот так вот катаясь по полу на глазах у всех. Петрову такие разборки не нравились, он вообще подумал, что это Пятифанов вновь влез в очередную драку, но ему все таки простительно, а девчонки могли и найти компромисс. Обойдя всех присутствующих, Антон уместился на любимую лавочку в зале, тлея в себе какие-то непонятные эмоции от человеческой глупости.

________________

— Ещё чего, не пойду я никуда! — блондинка упрямо надула губы. И в мороз и в жару Смирнова останется непоколебимо верна своему характеру, способному свернуть горы. Сидеть и слушать причитания очередной новенькой дурочки в медкабинете, да и ещё в компании с этой чокнутой? Да лучше бы староста себе косу отрезала, чем послушно поплелась бы за девицами вслед. Стук сердца понемногу сбавлял ход, вставая на место, но все ещё неприятно отбивал в груди. Катю мало кто видел с распущенными волосами уже давно, хотя ничего такого в этом не было. Девочки ходят с разными причёсками - привычное дело, в этом сомнительном учреждении всем было плевать на жизнь учащихся, что уж тут говорить о отсутствии резиночек. Может раньше Смирнову волосы заплетать заставляла мать, но теперь та изо дня в день делает себе косичку по своей инициативе. Она была росписью в паспорте стервочки, отличительной чертой её внешности. Девушка подправила убежавшие пряди, вернула их в волосы - светлые, почти даже русые, до лопаток, отливали цветом лепестков нарцисса. Иронично. Надменно смеряла взглядом девицу, что только что оттащила соперницу на расстояние от места схватки. Казалось Кате шла любая причёска, даже с отсутствием её иконной резинки с земляникой она выглядела бесподобно. Может на этой перемене она не справилась с эристикой, у неё просто сорвало крышу, как и у Кристины, вся моральщина полетела к чёрту на куличики. Но на лице блондинки это никак не отразилось - слишком стойкая, горделивая чертовка. Слëзы уже пролиты сегодня, зачем снова показывать свою слабость, тем более на глазах у всех? Катерина неспеша вернула пучок в его первоначальную аккуратность, расположила руки на груди, делая долгий, усталый выдох.  Пх, боги, как же это было ожидаемо. Щурятся, хмурятся, не желая сдавать собственные принципы. А кто сказал что будет легко? Рука уже сама лезет поправить шапку, созерцая диких, матёрых кошек. Тёмненькая хотя бы включилась в мыслительный процесс. Не всё потеряно - два. Но нет же, блондиночку так просто не переубедишь, удивительно как ещё не заземлилась дабы окончательно с места не сдвинуться. Вот только почему нельзя просто взять и согласиться на такие казалось бы простецкие условия. Красноватые губы смыкаются в звонком "цок" и вместе с тем приходится сложить руки перед собой уточняя. — А кто сказал, что это вопрос?! У вас выбора нет. Физрук вот-вот откроет двери, а у вас такой видок, что либо вы самолично отправите себя в сторону медпункта либо за ручку с преподом с неудом в журнале. Да-а, умеете думать, есть шанс подумать. Хотя, чего это я вам тут запрягаю. Хотела бы посолиднее, Кексик. У меня ещё есть надежда вернуться и на футбол записаться. Итак, брюнеточка, нос не опускаем и пошли! Есть пять-шесть минут и делу труба! За руку ту хватает, увлекает вместе с брюнеткой в коридор, где подхватила Смирнову за талию, забросила на плечо и ускоренным шагом направилась в сторону медкабинета. Двоих бы она априори не вынесла. Но между прочим не портим авторитет! Коридоры пустые, дети послушные - никто распорядок не нарушает. Да что и физрук их не увидит и проблемы удастся решить. Но и с Волчариком словом перекинуться надо бы. 

***

Рома чувствовал закипающее раздражение, которое то и дело вибрацией отдавало в пальцы. Или это отчаяние, а может тяжесть горечи? Люди не понимают друг друга, люди пугают друг друга. Целуют чужие спины, а после наносят тысячу ножевых. Словно через сеточку процедили. Потерянные в зазеркалье, депрессия в рецидиве. Сколько ты свою стать не выстраивай, такой же легковоспламеняющийся как керосин. Роме бы отдохнуть, может быть, попутешествовать? Самореализоваться? Да что вы, сядет он на лавке, вальяжно распивая пиво, в долгом ожидании катарсиса. Какой же год он пытается не сойти с ума? И кроме вопля боли, абсолютной злости, ужаса отчаяния, Роме кажется, что, в общем-то, отлично получается. И бог на всех, сука, дал один фонарик. Ай, ничё не знаю, свети себе сам. Доносился голос со спины, знакомые нотки однажды играющие на струнах души, но сейчас уже так глубоко позабытые. Рома развернулся оглянуть девушку, пострадавшую от цепких, тонких рук его подруги. Но в глаза бросилась более яркая макушка, вновь рыжая.. А с подобными ребятами, что то не особо складывается... Глаза незнакомки поднялись и замерли словно ударившись.. Стоп... Это... Овчара? Рома нахмурился, бесстыдно вглядываясь в черты лица, старательно дорисовывая в памяти знакомые контуры забытой подружки. Увиденный шрам на губе сыграл значительную роль, открывая врата в омут воспоминаний чудесных времен. Такое непринужденное детство, хоть с таким взрослым взглядом на мир. Вечного лета, рыжего солнышка - никогда у них не было. Обреченные на жизнь словно по случайности, но зубами выгрызающие себе место, тоже умели развлекаться. И по лицу получать, и драться со старшими, и в магазинах воровать. Бровь привычно взлетела, но за этим выражением лица не скрывалось ничего пугающего. Скорее недоверие к верности увиденного, мало ли все же допустил некоторый сдвиг по фазе? На лице появилась едва заметная, теплая улыбка, которая выражалась немым приветствием. Из всего состава рыжиков, появился тот, кто вызвал абсолютно другие эмоции. Точно она. Вон как все в руки свои взяла, еще и Катюху утащила. Рома отпустил забавный смешок от увиденного. Время идет, характер крепчает. Проводив девчонок взглядом, Пятифанов вздохнул, его присутствие там будет излишне - овчара точно в силах успокоить двух девчонок. Когда надо было и Ромку оттаскивала, тут уж и волноваться не о чем. Но едкое ощущение тяжести глубоко засело внутри, паук сплел лабиринт паутины, и не даст так просто смахнуть его творение. Как ни крути, мы все люди, чувствуем боль, нежны как десерт, не поможет ни небо, ни море. Ебучая смерть, ебучие люди. Пятифанов сама хтонь со своей привычной серостью увиденного. Ну а что? Кто то судьбы вершит, а у хулигана максимум в горле першит. Милой его душе, мадам пустоте, глубоко все равно, а тем более уж, плевать привычному небытию. Рома сквозь сильно сжатые зубы выдохнул, поднимая зацепившийся в пол взгляд. Вот его аддикция, личное решение любых проблем. Гарант того, что выстоит любые кислотные дожди. Белоснежная кожа и светлая макушка. Пятифан улыбнулся и точно решил, что путь его сейчас несомненно будет законченным лишь тогда, когда он окажется рядом с этим человеком. Так что абсолютно непринужденно хулиган подошел к лавочке сидящих и отлынивающих от урока, садясь рядом с Антоном подальше от остальных. Он хотел что то сказать, может даже что то, связанное с удушающей его тяжестью. Но заставил себя встрепенуться, напомнил, что сильным ему надо быть не только для себя. Но и для Петрова, который должен быть всегда уверен, что его защитят. И не смел колебаться, молчать и сомневаться в его каменной стене. Туч над Антоном никогда не будет, не будет боли, и нежность его будет сохранена прожженными и покалеченными руками. Хулиган просто сохранил молчание, просто сел рядом, но тяжелый вздох отпустить себе позволил. "Как она меня назвала?!" - Смирнова в очередной раз поразилась тому, как только пришедшие в класс ученики позволяют себе настолько распускать свои языки. Но до её величества "снежной королевы" им явно было далековато, она не умела держать язык в узде, да и не пыталась, а на его кончике вечно натекал и скапливался её собственный, жгучий яд, которым девушка уже достаточно наглоталась. Катя в удивлении вскинула брови, захлопала глазами, как бы говоря: "Чего, а не можешь повторить ещё раз?" Хотя такие необычные прозвища не привыкла слышать в свой адрес, она бы не хотела прочувствовать эту игривую приторность снова. Не успев даже среагировать на услышанное Катерина была выдернута из зала за руку, её ловко подхватила рыжуля и закинула на своё плечо, как маленького ребёнка. Та испуганно ойкнула, в ожидании того, что силачка просто напросто уронит её на пол. Так легко взяла, будто соломинку подняв, хотя Катя вроде бы не прослывала в этом классе анорексичкой с недостаточностью в весе. — Эй, а ну, живо отпусти! - попытка повернуться к девушке оказалась глупой - столкнулась лицом лишь с её волосами. Прямо у входа в спортивный по сторонам двери стояли Ира с Наташей, на их лицах выдавался, казалось, весь прошедший через Смирнову спектр эмоций. Наблюдали за удаляющейся на чьём-то плече Гадюкой с ошарашенными глазами, переглядывались, не понимая, а что собственно делать дальше? Катя всего лишь прижала указательный палец ко рту, нахмурив брови, мол: "Вы ничего не видели!" — Ты меня что, не услышала?! — сопротивляться силëнок не было, стучать кулаками по спине тоже. Ещё и ударит такая громила в ответ, да так, что Смирнова пойдёт потом не в медпункт а сразу на кладбище сляжет. Беспомощно опустила руки и висела всю дорогу, как мешок с картошкой. Какой стыд. Хорошо ещё, что не в юбке была, иначе полный трындец. На самом деле Варвара забрала бы Смирнову даже бы если та упиралась и ногами и руками. Хах, забавно, ворчит и ругается. Нравится ли это овчаре? Скорее умиляет и веселит одновременно. Забавно ногами дрыгает как бошкотряс туда-сюда. А она знает о чём думала! — Эй, ноша, не бухти. — выразительно улыбается Морозова. Подкинув ту на плече едва ловит, подмигивая Кристине. Нет, что вы, она не издевается! Скорее пытается развеять и без того постные лица. В кабинете пахло спиртом и, почему-то, горелой ватой. Окна здесь, казалось, никогда не открывались, так что тут постоянно стоял какой-то медицинский смрад из чего попало. Смирнова не любила больницы, а ещё больше - сидеть и жалобно стонать в медпункте после очередной полученной болячки. Как удачно сложились звезды, что её мать не была медсестрой. Наконец упрямую ношу отпустили, Катя отряхнулась, поправила футболку, что немного задёрнулась из-за таких аттракционов. Не американские горки, но ощущения ещё те. Обиженно хмыкнула рыжей, хотелось обвалиться на затхлую кушетку безжизненным телом и лежать, пока все не забудут. Как назло сидячее положение выстреливало ещё более жгучей болью в копчике, Смирнова решила постоять у настенного зеркала. Приподняла край футболки под бубнеж медсестры, осматривала себя на видимые повреждения, до ужаса не хотелось увидеть огромный синяк. Хотя по ощущениям там тазовые кости просто растерты в порошок. Пару раз повернулась перед отражением, поворачивая голову, и незаметно для всех оттянула резинку шорт до бедренной кости. Взору открылся премерзкий лиловый отёк, заканчивающийся прямо у позвоночника, что превратился вдоль него в разодранную кожу. И как так вообще можно умудриться упасть? Блондинка втянула воздух сквозь зубы, чтобы не выругаться трёхэтажным вслух. Фарфоровая куколка побита, бледные очертания испачканы ненужными синяками, портящими всю красоту. Бровки старосты изогнулись кверху.

__________________

— Что у вас произошло? — не поднимая головы от бумаг произнесла женщина. Она сразу поняла, что девчонки попали в драку или сами её начали, судя по их состоянию. Выслушав историю о произошедшем, женщина отложила бумаги и наконец повернулась к пострадавшим — На самом деле я поражена вами, честное слово! Представьте: мелкота прыгала со ступенек, да так, что вот-вот себе ноги переломают все. Падают. И Смирнова за ней как и новенькая...полетели вниз. Там я и их нашла. Помогите, пожалуйста... Мы так в вас нуждаемся! — парирует Морозова, жестикулируя руками перед женщиной в попытках выглядеть серьёзнее. А сама между делом проходится рядом и шепчет едва слышно: — Соглашайтесь. Иначе залетим мы к заучу на ковёр, а я не хочу неуд за четверть за поведение, понятно?! Да и на стенку облокачиваясь зевает, подмечая, что они не не одни в этом кабинете. Плюсом и медсестре дала свободу действий. Только таилось крохотное сомнение, что та ничего не поймет. Варя втыкает в стенку, дабы хоть не уснуть от всех этих манипуляций. "Что?" - Кристина даже поразилась тому, как Варвария решила выдумать ещё и оправдание им, ведь она сначала предполагала, что её целью была лишь "доставка" до пункта назначения, и на этом работа будет закончена. Но она бы соврала, если бы сказала, что в ней не переполнялась благодарность к этой особе. — Да..., — начала неловко Крылова — Простите нас, мы просто решили немного подурачиться и не думали о последствиях... — пролепетала она, мельком глядя на старосту. "Наверняка уже думает, как мне все волосы повыдёргивать." - Крис сжимала в кулаке край своей футболки. Ну ничего, она и не с таким справлялась, и с этим прорвётся... куда ж она денется. "Главное чтобы к директору не вызвали." - взмолилась вдруг она, вспоминая свой уж слишком узкий круг родственников. Она бы точно не хотела видеть заинтересованность в её школьных похождениях раз в несколько месяцев от собственной бабули. — Итак, дамы, — женщина вытащила табуретку из под стола и разместила её перед собой. Голос сестры стал чуть жёстче, однако уставшее лицо ничуть не изменилось в эмоциях. — Садитесь на табурет и рассказывайте где у вас болит! — Похоже, она совершенно не удивлена произошедшему. Драки в этой школе уже стали нормой? Или просто эти барышни были драчуньями? Помимо табурета, который ранее был рядом со шкафом, женщина принесла йод и какой-то крем, что пах не особо привлекательно. "Серьёзно, с лестницы?" - даже медсестра не поверила бы в этот надуманный бред, что уж говорить о Смирновой. От рыжей девушки, волосы которой отдавали пламенным теплом, исходило безразличное спокойствие. Если быть точнее - пофигизм. История про малолеток, конечно, могла бы хоть немного спасти ситуацию, но даже совсем деревянный дебил не убедился бы в этих глупых оправданиях. Представить себе сложно, как Смирнова, всегда стоящая на голову выше всех (а если на каблуках побольше то в буквальном смысле) смогла бы так нелепо шандарахнуться на лестнице, да ещё и подхватив с собой новенькую. Дети, конечно, несутся как угорелые, но не настолько, чтобы сбить с ног старшеклассниц, да и тем более старосту девятого класса. На неё смотреть боялись, тупили взгляд в пол когда Смирнова ловила их на разглядывании. Вне зависимости от возраста - любому было до дрожи страшно смотреть на неё, но хотелось ведь полюбоваться природной красотой. Запретный плод, манящий своей недоступностью, заманчив и опасен, ярко выделяющийся на фоне остальных фруктов на дереве. Подойдешь к такому, попробуешь на вкус - горло обожжëт, онемеет язык, а все предубеждения о сладости вылетят из головы прочь. Да, Смирнова тот ещё фрукт, к которому надо относиться с величайшим терпением и трепетом. Оторвавшись от изучения своего тела Катя развернулась к месту действий, в типичной для неё манере сложила руки на груди, вникая тону женщины в белом халате. Удивительно, но она сама не купилась на эту сказочку от рыжей, хоть кто-то здесь блещет умом! Приказной тон, направленный на девушек, заставил Смирнову недовольно фыркнуть. Ни при каких обстоятельствах она бы настолько не разделась в сием отвратном, тесном кабинете, да и ещё в компании девах, которых та впервые в своей жизни видит. До ужаса одиозное лицо шатенки хотелось расцарапать, сделать так, чтобы вместо солёных слез по её щекам текли струйки крови. Месть будет сладка, слаще самой спелой ягоды. От одной мысли об этом у Кати приятно защипало во рту, сладковатая корка на языке треснула. — Да, давай, рассказывай, где у тебя болит! Как там тебя... — с издевательской жалостью парировала староста, задумчиво отводя глаза в потолок, а губы растеклись в чуть заметной ядовитой улыбочке. Первая она точно не пойдёт, дождётся, пока остальные свалят из кабинета куда подальше. Желательно конечно под ёлочки отдыхать, к Бабурину. От ассоциации пробежал холодок по спине, защекотав гусиной кожей лопатки.