Идеальный момент. Часть 1

      Понимая, что дверь мне никто не откроет, я достала из сумки ключ с внушительным брелоком и вставила его в замок, повернув два раза по часовой стрелке. Дверь бесшумно распахнулась, и я вошла в прихожую. Как и ожидала, из комнаты доносилось клацанье мышки и щелканье клавиатуры. Сняв пуховик, шарф и шапку, а также скинув тяжелые ботинки, вошла в кухню, чтобы попить воды. Обнаружила тарелки и чашки ровно в том месте, что и три часа назад, — из груди непроизвольно вырвался вздох.       Ты же знала, что так будет. Потому что так всегда. Это не изменится. Ничего никогда не меняется.       Расстегнув пиджак, направилась в комнату, чтобы задать совершенно ненужный и бесполезный вопрос человеку, в мире которого нет понятия «уборка» и «чистота».       — Привет, — проговорила я, видя, что Оксана сидит ровно в той же позе, в какой я ее оставила, когда уходила. На широком экране мелькали взрывы, бегали человечки и ездила военная техника. На голове девушки были большие наушники, поэтому, разумеется, она меня не услышала.       Подойдя ближе, я коснулась плеча. Она вздрогнула и чертыхнулась, тут же нажав на «паузу».       — Черт, Лер! Ты меня напугала! — проговорила она, стягивая наушники.       — Извини, — без капли сожаления ответила я, глядя на замерший экран. — Ты вообще вставала из-за стола?       — Нет, — снова поворачиваясь к компьютеру, сказала Оксана. — Мы по Сети играли. Я не могла уйти.       — Понятно, — вздохнула я, чувствуя себя довольно паршиво.       Никогда не думала, что меня будет так раздражать чье-то хобби. Хотя хобби — это периодическое занятие, верно? А не когда ты сидишь и рубишься в игры двадцать часов в сутки.       Понимая, что она сейчас снова наденет наушники и «пропадет», я, усевшись на край кровати, все же проговорила:       — Не хочешь узнать, как прошло собеседование?       Плечи Оксаны напряглись, и она повернула голову.       — Точно. Совсем забыла. Как все прошло?       Я видела, что она абсолютно не заинтересована в этой информации и спрашивает только из вежливости. И я это прекрасно осознавала. Но тем не менее ответила:       — Я думаю, что неплохо. Я общалась с маркетологом, а потом с руководителем подразделения. Отличные ребята, знающие свое дело. И вроде я им понравилась.       — Супер. Надеюсь, все получится. — Оксана растянула губы в улыбке и, мельком взглянув на экран, добавила: — Солнце, извини, могу я… — она указала пальцем на монитор, давая понять, что ей не терпится продолжить, — просто мы через пять минут договорились все выйти снова…       — Конечно. — Искусственная улыбка слишком часто украшала мое лицо в последнее время. И меня это не радовало. — Я тогда съезжу к Олесе, ты не против?       — Да-да, езжай, — почти радостно ответила моя девушка, предвкушая тот факт, что несколько часов ее ничто не будет отвлекать от игры. — Отдохните там…       Натянув наушники, она вновь вернулась в виртуальный мир, тут же позабыв о реальном и его проблемах. А они были. И были давно. Но обсуждать их Оксана отказывалась. Она считала, что у нас все в полном порядке.       Вздохнув, я еще какое-то время смотрела на ее сосредоточенное лицо, которое раньше казалось мне воплощением таинственной красоты, а потом встала с кровати и, скинув с себя одежду, направилась в душ.

***

      Меня радовал лишь тот факт, что с «Текстильщиков» до Олесиных «Котельников» ехать без пересадок и не так долго. Двадцать минут на метро и еще десять на автобусе. Но даже эти двадцать минут иногда были настоящим адом. Фиолетовая ветка, а точнее, ее концы — что юг, что север, были чуть ли не самыми загруженными. Особенно в будни. Особенно вечером. Мне «повезло» попасть в самый час пик, поэтому, когда мы подъезжали к «Выхино», я гадала, меня раздавят или вынесут из вагона.       К счастью, я добралась до «Котельников» живой и, выбравшись на поверхность, глубоко втянула морозный февральский воздух. Вместе с потоком людей оказалась на остановке, а через несколько минут уже заняла место у окна в самом конце салона.       Было тесно. Полная женщина с тремя огромными пакетами норовила занять половину моего сиденья, поэтому я вжалась в окно, глядя на проплывающие мимо дома. Впереди сидели подростки, смотрящие видео на телефоне и обсуждающие почти каждый ролик. Из динамиков доносились звуки то музыки, то каких-то диалогов. Когда женщина все же сместила меня почти на треть сиденья, я лбом уткнулась в холодное окно.       И в какой-то момент из динамика телефона раздалась знакомая мелодия. Старая песня в стиле регги, про которую, я думала, забыл весь мир. Но вот она, словно живая, вмиг раскрасила охрой серый февраль, возвращая меня на несколько лет назад. В то время, когда я была, кажется, совсем другим человеком. Внутри стало нестерпимо больно от этого чувства ностальгии, которое неизбежно накрывает тебя от знакомых ранее песен или запахов. Но еще больнее от осознания невозврата к этим ощущениям. Невозврата к прошлому. К прошлому себе.       Грустно усмехнувшись, я увидела след от дыхания на запотевшем стекле, и память острыми осколками впилась еще сильнее. Даже не отдавая себе отчета, я подняла левую руку и указательным пальцем в два медленных движения нарисовала сердечко на холодном стекле. Прямо как тогда. И под эту музыку, глядя на этот кривой рисунок на грязном окне, я снова и снова возвращалась туда, где была безмерно счастлива. И где я была совершенно другой.