Обрати на меня внимание, хён~

      События утра следующего дня, как и эмоции со смущением после пробуждения и многочасовой лекцией Джуна стираются под очередным ударом в виде новости о смерти дедушки. Осознание настигает не сразу. Сперва, было отрицание, потом истеричный смех, затем нервный срыв. Предметы так и летали по всему номеру, вещи были разбросаны, а осколки от зеркала валялись около ног младшего, который смотрел сквозь стену сидя на кровати и держа потрёпанную фотографию 5-и летней давности.       Счастливый момент запечатлённый внезапно. Уён перевёлся близко 4-х месяцев назад с биг хит в кей кью и будучи трейни, после изнурительной и выматывающей тренировки, счастливый и уставший покидал здание компании. Озарившая его новость по укомплектованности группы, в которую попадает и он в качестве ведущего танцора просто заставила его чуть ли не летать. С яркой улыбкой он спускался, а точнее, бежал вниз по ступенькам в объятия счастливого и гордого дедушки, который держал за ручку маленького, и такого же радостного братика.       Объятия дедушки были тёплыми, наполненными любовью, искренностью и семейным уютом, тем самым ощутимым и необходимым нежному сердцу чувства важности и незаменимости в этом бренном мире. Такими искренними и счастливыми, что хотелось взлететь ещё выше. Они были крепкими и сильными, что давало понять, насколько горд был им родной человек. Они были по отцовски важными, и дедушка это прекрасно понимал не жалея несколько лишних секунд.       Они отстраняются друг от друга и Чон спускается на корточки к своему светлому и искреннему лучику, который озаряет его яркой и сияющей улыбкой. Он подходит своими маленькими ножками к танцору и крепко обнимает за шею, садясь на коленку старшего, тот, в свою очередь улыбается и подымает взгляд к небу, пытаясь остановить пробивающиеся наружу слёзы.       -Ты молодец, Уён~а,- проговаривает младший, погладив брата по волосам.       Уён опускает голову, и зарывается носом в родную макушку вдыхая лёгкий аромат детского шампуня. Он подымается на ноги, перехватывая мелкого удобнее на руках и с улыбкой смотрит на старшего.       -Горжусь тобой, Уён,- с пеленой на глазах и приподнятыми уголками губ говорит он.- Очень…- и вновь сократив расстояние обнимаются, но уже втроём. Перекинув руки друг другу на шеи и столкнувшись лбами они были абсолютно счастливы и беззаботны в эти чертовски короткие минуты.       Старший переводит взгляд за спину внука и видит двух неловко переминающихся с ноги на ногу парней, стоявших в метрах семи от них. Он понимающе кивает сам себе и вновь обращается к Чону       -Одинокими мы делаем себя сами, сынок,- внезапно нарушает тишину дедушка, младший переводит на него непонимающий взгляд и он продолжает.- Нам очень часто кажется, что нет того, кому бы мы могли рассказать о переживаниях или просто снах. В результате идёт самобичевание, н-ное количество выплывающих внезапных недостатков и предлогов к осознанному, настоящему одиночеству. И в это бездну человек толкает себя сам,- грустно вещает старший с некой просьбой глядя в родные глаза.- Пожалуйста, Уён… не загоняй себя в эту непроглядную бездну. Попав в неё можно уже не выбраться,- тяжело выдохнув просит он.- И ещё одно запомни. Самое жестокое одиночество, сынок,- это одиночество сердца. Не бойся впускать в него, будь то друг или любимый человек… и зная тебя, такой человек будет особенным и единственным в твоём добром сердце,- и шепотом добавляет.- Хороших друзей ты нашёл,- кивая за спину младшего заверяет дедушка.       Танцор оборачивается и встречается взглядом с Саном и Ёсаном, которые немного осмелев, подходят ближе и здороваются со старшим и маленьким братиком, который своей лучезарной и доброй улыбкой напоминал самого Уёна, чем сразу же запал в душу двум парням.       Парни разговорились и разыгрались с озорным младшим, у которого и смех был как у брата, так что Чон и не сразу заметил, что дедушка куда-то пропал. Оглянувшись вокруг, парень замечает старшего с левой стороны, около полюбившейся кофейни. Но что более поразило, так это то, что он весьма оживлённо разговаривал с Ким Хонджуном. Именно с тем парнем, кой выжимал из него все соки и чуть ли не лишил места в группе. Холодный, строгий, требовательный и явно не полюбивший Уёна, что весьма печально, учитывая, что он предполагаемый лидер будущей группы.       Уловить суть разговора никак не получилось бы, так как расстояние между ними было весьма приличное, а внаглую подходить было бы подозрительно, да и не особо хотелось. Просто сама ситуация странная. Дедушка за километр обходит плохих, тщеславных, подозрительных, да и в целом говнистых людей, а Ким в глазах Чона был именно таким. Судя по всему, чутьё дедушки даёт сбой, так как он спустя пару минут общения… смеётся? Вместе с Джуном? Что происходит? Эта ледышка умеет проявлять светлые и добрые эмоции?... А дедушка какого лешего расхохотался с незнакомцем? Это вообще дико…       -Уён!- дёргает его за рукав братик, он переводит на него немного отстранённый и задумчивый взгляд и кивает, разрешая продолжить.- Я тоже хочу покушать вместе с вами.       Чон ласково улыбается и треплет младшего по волосам, вспоминая про планы вместе поужинать с парнями. Затем вопросительно и немного смущённо смотрит на друзей, спрашивая разрешения, но вместо предполагаемого отказа те лишь синхронно и весьма активно кивают.       -Конечно мы поедим вместе. Чего ты хочешь на ужин?       -А что ты будешь кушать?- обращает свой вопрос Сану.       -Мы будем пибимпап,- щёлкнув по носу отвечает польщённый Чхве.       -Я тоже буду!- с яркой улыбкой осведомляет всех присутствующих мелкий.       -В другой раз,- расстраивает все планы внезапно появившийся старший, забирая из рук Уёна грустного внука, опуская на пол.- Нам пора, сынок.       -Уже?- так же вмиг расстраивается Чон.- Поешьте хоть с нами. Вы же только пришли…       -Мы обязательно все вместе поедим после вашего фееричного дебюта,- обращается он ко всем парням, прощаясь с двумя из них. Отводит в сторону внука и продолжает.- Твой будущий капитан очень хороший человек, сынок. Тебе очень повезло, как и всей группе,- парень переводит на него хмурый и скептический взгляд полный непонимания и несогласия, что не скрывается от мудрых глаз. Старший лишь улыбается.- Ты ещё так юн, Уён. Поверь мне, он хороший человек. И я со спокойной душой могу доверить тебя ему как прекрасному лидеру,- Чон лишь тяжело вздыхает и кивает. Ослушаться слова и мнения мудрого старшего, который ещё ни разу не подвёл его - он не посмеет.       В это мгновение недалеко от них останавливается Ким, и щелчком камеры запечатлел обнимающихся родных людей с улыбкой на устах.       Дедушка так и не рассказал, о чём разговаривал с Хонджуном, ни в тот раз, ни во все последующие. Они часто о чём-то болтали, отстранившись от шумной компании, и сейчас Уён ему даже завидует. Завидует тому, что вместо провождения времени с мемберами, при посещении дома Чона, он отдавал предпочтение размеренным диалогам со старшим, сидя на скамье около дома.       И как он так мог упустить эти драгоценные моменты быстротечного времени?.. Как мог так редко звонить и писать родной душе? Откладывать поездки и встречи?.. От этого осознания сердце разрывается. Уён себя ненавидит и призирает. Вина, скорбь и обида на самого себя обрушились снежной и холодной лавиной на его хрупкое и нежное сердце, абсолютно не щадя его.       Предательские печальные слёзы скатываются с лица и падают на фотографию, оставляя влажные грустные дорожки, стекая на пол. Парень зажмуривается и обеими руками сжимает верхний край фотографии, вздрагивая в порыве слёз и накативших эмоций. Притягивает её ближе, и прижимает к сердцу всхлипывая и сжимая челюсть. Он содрогается и плачет, пытаясь заглушить рвущийся наружу вой утраты. Склоняется набок и соприкасается головой с мягкой поверхностью матраса, скручиваясь в позу эмбриона и так же прижимая фото к сердцу. В голове проскальзывает огромное количество светлых воспоминаний о родном человеке: совместные моменты, первые шаги, поддерживающие и наставляющие на путь истины слова, предупреждения, помощь, гордость и вера в глазах… Светлая память ни на секунду не опорочила тёмными и грустными моментами, коих не было, что делает ещё больнее заставляя содрогаться в новом приступе слёз.       Время застывает. Стрелки часов будто вязнут в смоле, не дав разрешения продолжить быстротечный ход. Тело слабнет, в глазах темнеет, глаза жжёт и режет. Реальность отдаляется и Уён засыпает с солёными дорожками слёз на лице.       

      Всех участников ошарашила новость о кончине старшего Чона. Все знали и любили дедушку, который был невероятно добрым, искренним… и практически единственным родным человеком Уёна. Это осознание пробирало до мурашек каждого, но только самые близкие знали и чувствовали более глубокую пустоту.       Нельзя сказать, что Уён намеренно или из каких-то собственных побуждений не договаривал большей части мемберов о своих проблемах. Вовсе нет. Но доверие штука шаткая, да и обременять собственными проблемами всех не хотелось. Чего-чего, а жалости парень от других уж точно видеть не хотел. Поэтому, единственными полностью осведомлёнными были Сан и Ёсан, на которых в этот фансайн лица не было. Улыбки искусственные, движения резкие, а порой и вовсе лишние. Но единственное что полностью выдаёт – глаза, полные беспокойства и печали.       Осознанным во всём происходящем был ещё один человек. Хонджун. Пусть он и не был близок с младшим, но прекрасно знал и ощущал все чувства и переживания парня на себе. Да и о проблемах был осведомлён благодаря старшему Чону. И плохое предчувствие просто грызло изнутри, заставляя сжимать челюсть и заламывать пальцы. «Скорее бы конец», мысленно извиняясь перед любимыми фанатами молил Ким.       Он ненавидит себя за то, что пришлось оставить младшего в таком состоянии абсолютно одного, так как весь стафф тоже поехал с ними. Ненавидит за то, что не в силах отменить мероприятие и быть рядом, если не успокоить, то хотя бы присмотреть за Уёном. Полная беспомощность. Хуже всего для него сидеть и ничего не делать, даже не взирая на безрезультатные попытки слинять. Все как будто сговорились и абсолютно не слушают лидера. Он даже не смог отправить к младшему менеджера, мол, без него не обойдутся.       Так ко всем вышеперечисленным недостаткам добавляется ещё один. Они абсолютно точно выполнили свою работу, пообщались с каждым присутствующим и желающим получить это самое общение фанатом, дали автографы, получили уйму положительных отзывов, комплиментов, пожеланий и подарков (те, которые были принесены Уёну, все записки и вещи Ким добавил к своим, пообещав передать). Но не взирая на выполненную работу – их не отпускали, какого-то хрена. Они просто тупо стояли, ну либо вальяжно сидели, как Чонхо к примеру, и поддерживали смешавшиеся в кучу разговоры Эйтини.       Смирившись с таким неподходящим в данной ситуации исходом, он переводит взгляд на фанатов и понимает, что абсолютно точно ведёт себя некрасиво, так как стоял в пол оборота к ним и пялился то на выход, то на часы. Поэтому, наклонив голову и глубоко выдохнув, он разворачивается, продолжая держать скрещенные руки на груди. Обращает внимание на немного неуверенную и скромную девушку, которая молчит и закусывает губу, бегая смущённым взглядом от Юнхо к Сонхва. Наверняка хочет тоже что-то спросить, но чувствует неловкость. В связи с этим, Хонджун решает задать вопрос ей, в надежде немного расслабить и придать уверенности.       -Вы не голодны?- спрашивает он глядя точно в глаза той самой девушки, которая немного опешила от такого внезапного и приятного внимания. Смущённо улыбнувшись и неловко заправив выбившуюся блондинистую прядь за ушко, ответила:       -Я не завтракала, но я не голодна,- с застенчивой улыбкой отвечает она.       -Обязательно поешьте. Вы не должны голодать,- просит Джун кивнув и переведя взгляд на других фанатов.       -Что на счёт вафель?- возвращает его внимание всё та же девушка. Лидер ликует таким мелким, но заметным осмелевшим шажочкам, и решается немного подыграть.       -Вафли? Хммм, я люблю шоколадные с ванильным мороженным,- вещает он прикрыв глаза и медленно облизывая губы.       -Как на счёт того, что б ты приготовил?       -Я приготовил?- удивляется Ким вспоминая свои кулинарные навыки и недавние эксперименты на кухне, за которые Сонхва чуть не отпиздил бегая за ним со шваброй по всему общежитию и вереща какая же он свинюка. А Джун всего-то немного сжёг кастрюлю Уёна, в которой собирался сварить суп, но слегка забегался, пока пытался оттереть от пола выкипевший соус, который, в итоге, разнёс по всей кухне, так как не мог вспомнить где стоит соль и молоко, и, наконец, когда нашёл, то не увидел варианта лучше схватить в охапку помимо вышеперечисленного ещё лоток с яйцами и корзинку со специями. Короче всё полетело на пол, и от скользкой поверхности наебнулся ещё и Ким, принимая питательные маски от такого полезного коктейля (именно так он оправдывался, когда из этого месива его вытягивал ржущий Сон).       -НЕТ!!- машет руками встрепенувшийся Пак, судя по всему вспомнив тот самый день, или многие другие.       -Я не очень хорошо готовлю…       -Мягко сказано,- перебивает его старший. «И когда он так хорошо по-английски говорить научился?» Но ситуация вызывает сплошной поток смеха Эйтини, мемберов и самого лидера, только один Пак распинается, вспоминая все погрешности Кима.- Мы не едим его еду. Только один Уён, бедняга, всё пытается дать шанс потугам Джуна.       И вновь накатывает давящая и щемящая тишина. Все вмиг грустнеют и опускают головы, а менеджер, в коем-то веке объявляет о завершении встречи и просит фанатов покинуть помещение.       На традиционный а-ля фуршет, который парни полюбили проводить после любых мероприятий и концертов они не остаются. Настроение не праздничное, да и случай не тот, вот и аппетита нет вовсе. Так что, наспех поблагодарив стафф и накинув верхнюю одежду они отправляются по машинам и едут к гостинице.       Джун строчит сообщения их медику, с просьбой подсказать какие-то не вредные, но действенное успокоительное. Собирается заехать в аптеку сам, с мыслями о том, что мед брат где-то вне города. Дурная привычка оставлять только одного своего коллегу, а самому уматывать в поисках приключений. Но, на всеобщее удивление, он оказывается на месте, обещая передать препарат около номера Уёна, куда сразу же по прибытию отправляются парни. Те, кто оказался в машине с лидером, а это Сан, Ёсан и Сонхва.       Ким здоровается и забирает медикаменты, отказываясь от дальнейшей помощи и отправляет парня в свой номер. Он дёргает за ручку двери, которая оказалась заперта и достаёт из кармана универсальный ключ поворачиваясь к ожидающим парням.       -Расходитесь по комнатам!- без права на отказ приказывает лидер.       -Но хён…- Сан делает шаг и вздрагивает, встречаясь с непрекословным взглядом Кима.- Как мы уйдём? Ему плохо…       -Ему не станет лучше от вашего присутствия,- немного грубо и резко отвечает он, переводя свой гневный взгляд на укоризненный и тревожный Пака.- Забери его, Хва,- и оборачивается вновь к двери.        Разблокировав дверь и проигнорировав всхлип Чхве, Джун проходит в комнату, зашторенную плотным материалом не пропускающий пасмурный свет. Даже погода скорбит вместе с ним, и очень скоро заплачет, судя по грозовым тучам. Лидер проходит вглубь помещения направляясь к кровати, на которой сжавшись, будто в желании спрятаться от всего мира, лежит Уён. Он отворачивается, оглядывая комнату, и найдя пульт, включает тёплый режим кондиционера, так как в номере помимо мрачности ещё и пробирающий до мурашек холод.       Возвращается к Чону, захватив со стула плед, и укутывает тёплым материалом, накинув сверху ещё и свободный край одеяла, так как на одной половине лежал младший. Проводит ладонью по волосам, дотрагивается до лба и вздрагивает. Температура поднялась, и, судя по всему не маленькая, так как на коже появилась испарина, щёки розовые, а сам парень подрагивает. Знания Кима в области медицины не настолько велики, и он понятия не имеет нужно ли сбивать температуру вызванную стрессом. Проверяет наличие жаропонижающих в пакете, параллельно набирая медика.       Убедившись в практически бесполезности обычных препаратов в данной ситуации, и переслушав несколько советов по оказании «первой помощи», Ким завершает вызов и принимается наводить порядок в номере. Собирает разбросанные вещи: подушки, одежду, осколки от разбитого зеркала у кровати младшего. Замечает около тумбочки на полу несколько фотографий и принимается складывать их. Это те самые несколько снимков, которые он делал перед дебютом. Тот самый день, когда он впервые встретился со старшим. Самый первый разговор и просьба, которую он уже много раз нарушал, но в очередной раз получал лишь тёплую улыбку и нескончаемое доверие в чужих глазах.       Сколько времени прошло с того дня. Сколько событий и встреч, но с нежностью вспоминаются именно разговоры и проведённое время в компании старшего Чона. Всегда приветливый, гостеприимный, добрый, мудрый. Хонджун всегда за советами и с некими сомнениями в дальнейшем шаге обращался именно к нему, и тот никогда не ошибался. Даже будучи не до конца уверенным и согласным с мнением старшего – Джун слушал его, и ни разу не жалел.       Лидер опускает голову, сжимая в руках фотографии, и сам ощущает пустоту. Он слишком сильно привязался и полюбил дедушку. Быть может, это сказался недостаток детства, лишённого такого нужного человека, либо же старший обладал способностью привязывать к себе, доверять и любить. Прям как внук. Ким переводит опечаленный взгляд на этого взрослого ребёнка, и представить не может какого ему. Если он сам ощущает поглощающую пустоту, то Чон наверняка уже спускается в непроглядную, тёмную бездну. Хонджун подымается, направляясь в ванную, выполнять один из рекомендационных пунктов медика. Достаёт из шкафчика небольшое полотенце и смачивает в холодной воде. Возвращается к Чону, и, сложив в несколько раз, – кладёт на лоб. Младший вздрагивает, и в таком положении ткань соскальзывает. Лидер поправляет компресс, и направляется к выходу, покидая комнату.