Обрати на меня внимание, хён~

      Хонджун не смог выдержать не то, что обещанный час, а даже двадцати минут. Терпение не его конёк, так что в комнату к младшим он отправляется по истечению десяти минут после разговора с Хва, кой привык к таким выпадам друга, и спокойно провожает его взглядом. К Уёну Джун до сих пор запретил входить абсолютно всем, вновь подчеркнув этот неоспоримый приказ, так что в комнате сейчас с ним только Сан.       Почему именно Чхве? Так вот только он абсолютно точно и искренне примет и поймёт его мысли и чувства в данный момент. Не будет утешать нереальными обещаниями, успокаивать и пытаться остановить слёзы. Не станет заглушать крик и удерживать от новой волны истерики. Не станет вырывать из рук предметы в желании предотвратить погром… это всё он проходил сам. Они вместе. Ведь тогда Уён был рядом весь тот сложный период, невзирая на различные запреты лидера. В этом весь он.       Сан не станет его останавливать, он лишь будет рядом, будет обнимать крепче, прижимая ближе и подставляя собственное плечо. Будет мягко гладить по волосам одной рукой, а второй нежно вытирать слёзы с лица. Будет целовать в макушку, висок, щёку,.. будет зацеловывать раны на руках после срывов и разбитых вещей, будет обрабатывать разбитые костяшки и успокаивающе заверять, что всё в порядке. Его объятия всегда будут раскрыты для него, и Чхве сам будет пытаться прятать предательские слёзы и собственную боль. Он постепенно вытянет Уёна из этой темноты. Они оба.       Настолько гармоничную родственность души практически невозможно отыскать. Когда ты понимаешь не то, что с полуслова, а с банального взгляда или жеста. Когда для демонстрации своей связи абсолютно не нужна парная одежда, а достаточно всего лишь находиться рядом и синхронно что-то сказать или начать дурачиться. Когда вы такие разные, но и такие похожие в одночасье, что властный или обидчивый взгляд Сана смягчается от улыбки или смеха младшего. Всё это мелочи для кого-то, но для этих двух – целый мир. Пусть они и отрицают это.       Ким проходит в номер, дверь которого слегка приоткрыта, благодаря Чхве, кой забрал его универсальный ключ. Тихонько закрывает и двигается вглубь комнаты. На кровати, так же как и перед уходом, клубочком лежит Чон, даже лица видно не было из-за одеяла. Изменилось только наличие Сана, прижимающего вплотную к себе младшего, обнимая поперёк груди, второй рукой поглаживая по волосам. На приход старшего он никак не реагирует, просто вновь прикрывает глаза продолжая.       Джун подходит к изголовью и присаживается на корточки. Протягивает руку к одеялу и оттягивает край, дотрагиваясь ладонью ко лбу. Жар не спал, а Уён дрожит. Старший берёт спавшее полотенце и направляется в ванную, смачивая в холодной воде. Возвращается и в пол голоса просит Сана приподняться, в результате скидывая одеяло, оставляя младшему лишь плед. Кладёт полотенце на лоб, от которого тот вздрагивает и ёжится.       Сан пробирается к нему под плед, крепко обнимая, утыкаясь носом в изгиб шеи. Накрывает его руки своей и ощущает что-то инородное, плоское и плотное. Легко изымает из ослабших рук предмет и вытягивает из под пледа. Фотография. Это тот самый день, когда он впервые познакомился с дедушкой и братом Уёна. Хоть это произошло второпях, но какое же красочное воспоминание, прояснившееся от потрёпанного снимка вызывает этот момент. Такое яркое, что свежие раны вновь кровоточат и у Чхве начинается лёгкий тремор. Он снова утыкается в шею дав волю слезам. Тихонько плачет и всхлипывает.       Ким перенимает фотографию, так же мимолётно окунаясь в этот тёплый день, и кладёт её на тумбочку к другим снимкам. Протягивает руку, в этот раз к Сану, и гладит по волосам.       -Это пройдёт, Сан~а,- тихо начинает он.- Не скоро, не безболезненно, но пройдёт. Ты справишься,- лидер сглатывает, смаргивая слёзы. Он ни за что не может позволить себе плакать и показывать слабость. Не сейчас уж точно, не перед младшим.- Просто помоги ему…       -Тебе же тоже больно, хён? Я прав?- заплаканным голосом спрашивает Чхве, не подымая голову. Джун молчит, невольно отвечая на вопрос, и просто продолжает гладить младшего по волосам - Я прав.       Лидер продолжает молчать, не найдя ответа. Да и вопрос ненужный вовсе. Было бы странно, если бы он ничего не чувствовал. К старшему прикипел каждый участник. Каждый в нём нашёл что-то светлое и позитивное. Юмор – благодаря которому дом Чона был всегда наполнен чистым смехом и весельем. Забота – благодаря которой каждый ощущал себя в тепле и уюте, нужным и важным. Чон всегда говорил, что для каждого человека есть своё особое место в жизни. Но важным является не только поиск себя, для него самым важным было показать, что один человек может быть маленьким миром для другого. И этот мир будет для них бесконечным. Любовь… в доме старшего каждый ощущал себя в тепле, уюте, заботе… это и была его любовь.       Для каждого она разная. Каждый понимает и видит её по-разному. А кто-то не понимает вовсе. Не умеет ни дарить, ни принимать. Именно к этой группе и относит себя лидер.       -Не держи всё в себе, хён,- вырывает его из мыслей Чхве. Джун переводит на него вопросительный взгляд, потеряв ход мыслей и выбившись из монолога.- Тебе есть с кем поговорить и довериться. Не пытайся бороться сам с собой, когда у тебя есть мы,- он приподнимается, встречаясь взглядом с озадаченным напротив и продолжает:- Не стоит стыдиться этого, хён. Ты нас не обременяешь, не тревожишь и уж точно не кажешься слабым…       -Сан…       -Нет, хён. Постой! Я не закончил…- он облизывает губы глубоко вдыхая.- Когда мы делимся тревогами и переживаниями с тобой, ты ведь не считаешь нас слабыми, немощными или никчёмными?- получив отрицательный ответ, ведёт дальше.- Так почему же мы должны думать о тебе так?       Снова молчание. И вновь нечего ответить. Его дети слишком быстро выросли. Дельное замечание, да вот только Джун так не умеет. Его так не научили, вот и всё. Его учили идти до конца, переступая через себя. Забивать на собственные эмоции и состояние, идти по раскалённым углям и битому стеклу. Просто выжимать всё и отдаваться процессу на износ. Этому его учили. А вот про чувства забыли рассказать.       Всё что он умеет сейчас – научил его Хва, который с самого начала был очень нежным, искренним и ранимым, невероятно тактильным и заботливым. Получать всё это, вот так внезапно было дико. Дико, странно и страшно. Когда тебя с детства от этого изолировали, лишали любого внимания, прививая лишь любовь к учёбе и напоминая о дальнейшем будущем, – это было пугающе. Вот он и шарахался от любого жеста и контакта со старшим, кой порой боялся затылок почесать, так как Ким от малейшего движения дёргался.       Учился он так же и у мэмберов, следя за их поведением, словами, общением. Он пытался впитать всё это как губка. Начинал с азов как в первом классе. И пусть теория была отличная, да вот практики никакой.       Он знает, что ведёт себя достаточно холодно с парнями. Знает, что этого недостаточно и ощущал этот недостаток, натыкаясь на расстроенные и обиженные взгляды. Он знает, что лишает их заботы и тепла, что делает мало и недостаточно, но… это его максимум. Он не может дать то, чего не умеет, то, чему его не научили.       Хва всегда хвалит его за малейшие шажки, за самые маленькие невзрачные моменты и жесты, которых многие не замечают. Он единственный, кто знаком с ним так долго, и помнит, каким ледяным он был. Так что сейчас он действительно немного оттаял. Да вот толща льда настолько огромная и твердая, что ему придётся ещё долго работать. Если хороший исход вообще возможен.       -Просто…- вновь вырывает из раздумий Сан,- просто поговори с кем-то. Доверься раз, а дальше будет проще. Ты представить не можешь насколько легче тебе станет,- он замолкает, переведя взгляд на тревожно спавшего Уёна. Поправляет полотенце и выбившиеся прядки волос, заправляя за ушко и улыбаясь.- Вы с ним похожи, хён.       Джун хмурится, не понимая к чему клонит Чхве, так как с Чоном они вообще не похожи. Младший добрый, весёлый и нежный, а он сам холодный, практически всегда хмурый, дёрганый и уж точно не нежный. Это ему вообще несвойственно.       -Не там копаешь, хён.       -Ты телепат, что ли?       -Невзирая на всю его доброту и тому прочее, ему очень трудно доверять,- заключает он вводя лидера в тотальное заблуждение. Он уже было открыл рот, дабы возмутиться, но Сан продолжил.- Ты просто не знаешь, сколько времени мне пришлось добиваться его доверия. Он только кажется таким, на самом деле он зашуганный лисёнок, нуждающийся в тепле и заботе.       Лидер часто кивает, опустив взгляд на нежное лицо. Проводит пальцами по немного вымывшимся алым прядям и теперь понимает, почему его так называют. Стягивает со лба полотенце и аккуратно вытирает высохшие солёные дорожки. Затем опять смачивает водой, кладёт на лоб и накрывает своей ладонью руку Сана, прижимающую к себе Уёна.       -Спасибо…       Поймав лёгкую улыбку, Ким разворачивается и движется к креслу, дабы не тревожить чужой и так беспокойный сон. Он не спит. Не засыпает ни через 5 минут, ни через 30. Дожидается тихого стука в дверь, и, забрав еду из рук Юнхо,– возвращается в кресло, дожидаться пробуждения младших.       

***^^^***

             Весь день проходит мрачно. Уён практически не ест, не отвечает, да и в целом никак не реагирует последующие полтора часа после пробуждения, чем не хиленько пугает парней. Джуну кажется, что пару седых волос у него всё-таки появилось, но потом младший начинает плакать, выходя из оцепенения, и просит Сана принести попить. Лидер облегчённо выдыхает, хоть на душе кошки скребут от такого убитого Уёна.       Так Чон понемногу начал говорить сквозь слёзы и всхлипы с таким же рыдающим Чхве. Ким вышел, оставляя младших в желании не смущать их. Направляется в комнату к Хва, немного вздремнуть и принять душ, что так и не успел сделать.       Сан успокаивающе поглаживает по спине, подставляя мокрое от слёз плечо рыдающему другу. Они временами перекидываются несколькими фразами, а затем вновь окунаются в тишину, и так по кругу.       Разбитый телефон младшего валяется в углу номера. Не выдержал. Снова. Звонила мама, и кроме очередной порции негатива и порицания так ничего толкового, а уж тем более ободряющего,- не сказала.       С каждым разом кажется, будто хуже некуда, но всё время находится что-то худшее и более ужасное. Страшно представить какое испытание будет следующим.       -Как ты пережил это, Сан?- немного успокоившись, всё ещё со слезами, но без всхлипов вопрошает он.       Чхве молчит, погружаясь в не такие уж давние события. Перекручивает в голове эмоции, вновь пропускает через себя боль и тоску. Дотрагивается до самого больного но продолжает. Продолжает вспоминать всё в мельчайших подробностях, насколько это возможно, ведь первые сутки вообще в тумане. Невольно поражается здравомыслию и адекватности Уёна, так как сам он был… очень плох, скажем мягко.       -Честно говоря я не помню что ощущал в начале кроме боли,- наконец нарушает тишину старший.- Я смутно помню первые несколько дней. Может это и хорошо, ведь эпицентр событий в тумане, и не так сильно ударил по мне. Я помню, как ревел, помню, как ты ночевал со мной, как Джун заставлял есть. Помню заботу Хва и весёлые шутки Юнхо, за которые получал подзатыльники от Ёсана,- он улыбается, вспоминая и слыша нервный смешок Уёна, кой должно быть представил и свою дальнейшую участь.- Все поддерживали как могли. Меня окружили теплом и я постепенно начал возвращаться к жизни,- нежно проводит рукой по алым волосам.- Я… спасибо тебе Уён. Ты был словно мой якорь, освещающий путь в тёмную и глубокую ночь, которая длилась чертовски долго.       Уён вместо ответа крепче обнимает, утыкаясь носом в шею. Приходя каждый раз к разбитому Сану, и в очередной переступая через Хонджуна, он абсолютно не задумывался о себе и о вероятных последствиях навлечённых на его задницу. Он просто делал, так как считал это необходимым, нужным и важным. Одиночество тут никак не поможет, уж тем более в первые дни. Они самые сложные и болезненные. Будто свежие раны, надавливая на которые вновь сочится кровь и возвращается режущая боль.       -Кем бы я был, если бы оставил тебя?- задаёт риторический вопрос Чон, отрывая от плеча голову и прижимая к своему лбу лоб Сана.- Уж точно не другом. Скорее просто никем,- поглаживая большим пальцем по скуле осведомляет он.       Чхве невероятно дороги и ценны эти слова и любовь Чона, потому влага в который раз подступает к глазам. Он с благодарностью и тоской улыбается, прижимая ближе, второй рукой переплетая пальцы.       Эта дружба – это не просто статус, прописанный компанией сценарий или вымученная связь посредством многолетнего вынужденного тесного общения. Это искренняя забота, поддерживающие слова, заботливые жесты и тёплые объятия. Это хоть и болезненная, но необходимая правда, наставляющий совет и просто такой нужный но абсолютно бессмысленный разговор. Это смех, от которого сам невольно улыбаешься, это привычки, внезапно привившиеся от друга к тебе, это… это просто наличие человека в твоей жизни просто сейчас. Рядом. Когда необходимо. Всегда…       

***^^^***

             Ближе к вечеру лидер всё же пускает к Уёну Ёсана, который не покидает его комнату аж до полуночи, притащив с собой тортик. Глупо, правда? Учитывая ситуацию. Ким хотел наорать на него сразу же, прямо там при младших, но Уён впервые за всё пребывание старшего в комнате улыбнулся, и это его остановило. Так как все скучали за его улыбкой, хоть уставшей и болезненной.       Еле выпроводив младших, с обещанием не оставлять Чона одного, Джун принимается убирать одноразовую пластиковую посуду, под пристальным взглядом.       -Уён~ни, давай ты поешь, хоть немного?- без особой надежды просит он. Единственный раз когда Сану удалось его накормить было после обеда, а уже вечер, да и съел он пару крох.       -Не хочу,- отрезает младший, хоть и тихим, слабым голосом.       Ким шумно выдыхает, закатывая глаза.       -И где ж ты силы будешь брать для пререканий со мной?- не без доли сарказма вопрошает он.       -Мне для этого силы не нужны, хён,- подымает правый уголок губ тот.- Я тебя и сонным могу вывести.       -Ито верно,- сдаётся рэпер, мгновенно возвращая серьёзность.- Но всё же поесть нужно. Ты худой как дрыщ. Даже щёк не осталось. Сану не будет за что тебя тискать.       Уён фыркает, облокачиваясь о мягкую обивку кровати, и тупо пялится в потолок, готовясь к очередной лекции. Судя по всему, выходных у него не будет даже в этот день. От наставлений Джуна можно спрятаться лишь в гробу.       -Жрёшь мало, если вообще жрёшь. Питаешься безглютеновыми и обезжиренными продуктами. Часами занимаешься в зале, добивая себя ещё и на репетициях...       Уён закусывает губу, решая промолчать о его регулярных посещениях дэнс-рума вне расписания, в которой он проводит чуть ли не всю ночь. Знай он об этом - лекция переросла бы в двухдневный семинар с ором и привлечением других парней, а этого ему сейчас точно не нужно. Да и нынешний разговор только уныние навевает. И так херово, ещё и кэп, чёрт бы его побрал. Папочка, блин… плохое слово. Уён промаргивается и мотает головой, дабы избавиться от него и от картинок в голове.       -Ну-ну, мотай головой, засранец. Ты щас у меня так опиздюлишься, что я не посмотрю на состояние и возраст, а просто ремнём хорошенько отымею твою задницу…- Ким резко замолкает, отзеркаливая округлённые глаза младшего. Ну и пизданул. Он прокашливается, нервно смахивает чёлку с лица и не так уверенно продолжает.- Кхм, то есть… получишь, короче. Бойся меня!- нервный смешок срывается с его губ от всей ситуации, фразы, да вообще от всего выше сказанного.       Уён закусывает губу пытаясь сдержать ненужный сейчас смех. То ли от нервов его так развезло, то ли от ситуации и самого лидера. Будто все слёзы выплакал, а на смену пришла истерика в таком вот видоизменении. Но он решает прекратить дискуссию и просто уступить, как не делал ранее.       -Ладно, хён,- он переводит взгляд на озадаченное лицо лидера.- Поем, но только с тобой. Ты ведь тоже не ел,– утверждает младший.       Ким согласно кивает, направляясь в другую комнату к пакетам с едой. Достаёт остывшую пиццу, и такой же холодный карри. Подогреть негде, а просить обслуживающий персонал не хочется, так как шанс услышать внезапный отказ младшего велик. Так что придётся есть холодное. Но он всё же просит принести горячего чаю, что б хоть чего-то тёплого попить.       Возвращается с едой, кладя коробку на прикроватную тумбу, передавая небольшую коробочку с карри и ложку Уёну.       -Ещё кое что…- внезапно подаёт голос он. Джун переводит вопросительный взгляд открывая коробку.- Можешь… ты слушал мой кавер?- Ким улыбается, протягивая кусочек пиццы в руки младшего.       -Хочешь послушать?- получив неловкий кивок он подымается, направляясь к креслу, забирает телефон и возвращается к кровати. Забирается на неё с ногами, проскальзывая под одеяло к Чону. Запускает ролик и принимается есть, следя за танцором.       Конечно он его слушал. Они столько времени провели вместе записывая его. После, Джун не раз переслушивал, дорабатывая и усовершенствуя. Ну и сегодня он его слушал. Оставив младшего в надёжных руках Сана, он отправился в свой номер в желании принять душ и вздремнуть. Первое он выполнил, а вот уснуть так и не вышло. Зато удалось вновь насладиться ангельским голосом Уёна. Так что в его неудавшемся намерении тоже есть плюс.       Они дослушали и молча ели. Ким заставил Чана съесть хотя бы половину порции, на что получил страдальческий взгляд. Сам он съел всё, только в тот момент осознав насколько был голоден. Так что, отложив коробочку и забрав чай у прибывшего персонала, берёт кусочек пиццы и принимается жевать глядя в тёмное окно погасшего города, отпивая горячую жидкость понемногу.       -Почему разрешил Сану прийти? К нему-то ты никого не пускал, засранец,- интересуется Уён, опустив формальность.       -За языком следи!- грозно проговаривает лидер, помотав пиццей возле лица.- А прийти разрешил, потому что понял, что так будет правильно,- замолкает он опуская взгляд вниз.- Как инстинкт. Просто показалось, что это самый верный вариант. А лиши я тебя этого, ты бы впал в депрессию, возненавидел меня вместе с Саном, и никогда бы не простил. Не этого я хочу. Понимаешь?- обращает внимание на Чона, кой смотрит на него.- Я… я понял, что поступил неправильно тогда, оградив Сана от вас всех. Но… такой уж я непутёвый. Простите меня. Не повезло вам…       -Хён хватит! Прекрати! Это в прошлом.       -Может и так,- спустя долгие секунды отвечает он.- Я просто делал так, как бы сделал в своём случае. Просто оградился бы от всех. От шума и от тишины. От наличия людей и их отсутствия тоже. Мне просто хотелось бы остаться наедине с собой. Вот отсюда и такое дурное ограничение. Эгоистично, да?- с тоскливой улыбкой спрашивает он.       Уён с грустью смотрит на него, протягивая руку к его, накрывая и сжимая.       -Вовсе нет, хён. Эгоист бы не стал заботиться, переживать и пропускать чужую боль через себя,- глубоко вдыхает он, не отпуская руки.- Я помню тебя в те дни, и эгоисты так не выглядят. Ты не ел, потому что не ел Сан, не спал, потому что у Сана был беспокойный сон, и ты постоянно менял ему компресс, а потом всю ночь гладил по спине в надежде хоть немного успокоить. Ты не улыбался, потому что не видел его улыбки… Эгоисты не страдают вместе с другими, не пытаются унять чужую боль и не наказывают себя за неё, ограничивая во всём,- Уён поворачивается корпусом, протягивая левую руку к чужому лицу, легонько дотрагиваясь до подбородка, приподнимая и поворачивая на себя, улавливая убитый взгляд.- Не нужно так, хён.       Джун шумно сглатывает не уходя от прикосновений младшего, который нежно гладит по щеке.       -Как «так»?- спрашивает он.       -Не нужно строить высокие бетонные стены вокруг себя, в надежде спрятаться от всего мира. Мир никуда не денется, не исчезнет. Ты от него не спрячешься и от людей тоже. Как бы далеко не бежал – не убежишь. Да и смысла нет, только себе и другим хуже сделаешь,- танцор опускает голову, прикрывая глаза и пытается грамотно сформулировать последующие слова, в надежде не зареветь. Собирается с духом и приподнимает голову, находя своими глазами глаза Кима.- Мы не одиноки, хён. Одинокими мы делаем себя сами, и этим же делаем хуже только себе и близким. Неосознанно думаем, что так будет лучше, легче и правильнее. Но на самом деле истина кардинально другая,- глубоко вдыхает и опускает взгляд, вновь прикрывая глаза.- Один очень дорогой мне человек однажды сказал: «Если тебя любит хоть один человек - это уже великий дар, и это значит, что ты точно не один»       Хонджун смотрит на младшего и сердце будто сжимается. Самому становится больно, так как он точно знает, чьи это слова и как тяжело они дались парню. Лидер касается щеки Уёна, жестом прося посмотреть на него. Поглаживает большим пальцем кожу, в надежде немного успокоить. Вторую руку, всё ещё накрытую чужой, он переворачивает, сплетая пальцы и сжимая. Чон подымает на него глаза полные слёз, и отчаянно проговаривает, на грани слышимости:       -И я верю… я глупо верю в это, хён…- он срывается на плач, слёзы пробиваются, стекая по щеке и руке Кима, кой притягивает его к себе за шею, утыкаясь носом за ушком.       Собственные слёзы сдержать уже не получалось, вот он тихонько дал волю эмоциям, в надежде оставить эту слабость незамеченной. Они сидят так долгие минуты. Десятки минут. До тех пор, пока лидер почувствовал как младший слабеет и виснет на нём, перекидывая весь вес на его плечи. Джун аккуратно укладывает его лицом к себе. Руки всё так же переплетены, а второй свободной он мягко обнимает танцора, проваливаясь в беспокойный сон.       

***^^^***

             Полностью собравшись и упаковав оставшиеся в гостинице вещи – парни спускаются в холл, откуда следуют на улицу к припаркованному автобусу. Уён занимает предпоследнее место возле окошка и молча сидит, вынимая наушники из сумки. Рядом привычно плюхается улыбчивый Сан, и на душе становится спокойнее.       Эти поездки для парней будто туристические. Они все вместе путешествуют и переезжают из города в город, кушают снеки, общаются и веселятся. Скучно не бывает никогда, так как всегда находилась тема для разговора, какая-то увлекательная игра либо же пение с танцами. И да, потанцевать можно умудриться даже в автобусе, парни знают не понаслышке. Всё протестировано в лучшем виде.       Перемещаться из города в город приятнее и интереснее именно на автобусе. Самолёт скрывает всю видимость и интересные места с пейзажами, а так можно сполна насладиться. Если конечно погода хорошая, а не как сегодня. Пасмурно и сыро. Настолько зябко, что даже в автобусе пробирает, заставляя ребят поплотнее кутаться в верхнюю одежду.       В такие мрачные и грустные дни, нет желания ни говорить, ни уж тем более веселиться. Учитывая свежие недавние события – так вообще ничего не хочется, кроме как потеплее укутаться в плед, добродушно предоставленный Кимом, и слушать музыку, гладя на печальный пейзаж, либо же вздремнуть, что практически все и делают.       Кто-то дремлет, кто-то слушает музыку, привалившись к стеклу либо же к плечу соседа, кто-то полностью погружается в свои мысли и так по кругу вплоть до первой остановки, на которой салон покидают все. Купить поесть или попить чего горячего, сходить в туалет, пройтись немного, в надежде размять мышцы и подышать воздухом.       Место тихое, так как находится на окраине, вот парням никто и ничто не мешает подышать и спокойно, не оглядываясь пройтись.       Уён возвращается первым. Есть не хочется, а объяснить это лидеру было невозможно, вот он и умотал побыстрее, дабы избежать ненужных уговоров и убеждений. Гулять тоже не хотелось, так как он не любитель такой погоды, в отличии от Сонхва или Ёсана. Ему бы тепла. Хотя и у такой погоды есть плюсы, ведь солнечный свет сейчас вот вообще некстати на его заплаканные глаза, которые от любого света слезятся и болят.       Ждать, судя по всему долго, вот он и решает потратить его с пользой. Вытягивает из сумки блокнот с карандашом, и принимается выводить слова, вплетая в предложения. Хочется попросить прощение. И пусть он не виноват, пусть знает это и понимает, но… какое-то чувство вины перед фанатами присуще. Отсюда и появилось желание извиниться, или объясниться и поблагодарить, что и получается в итоге.       У него выходит очень завуалированно показать свои чувства, очень точно сделать акцент на тревожных и беспокойных переживаниях, и поблагодарить за такую безграничную любовь, которая постоянно удерживает на поверхности, не позволяя утонуть, которая освещает путь, не давая сбиться с пути, и которая является единственной стабильностью.       -Держи, мышь,- на колени парня приземляется пакетик чипсов, и он переводит взгляд на опирающегося о спинку соседнего кресла лидера,- принёс тебе твою еду.       -Почему я мышь?- дуется он прекрасно зная ответ. Старший улыбается, ерошит чужие волосы и присаживается на сиденье рядом с парнем, протягивая ему стаканчик с жидкостью. Уён принюхивается и морщится.- Я не хочу мяту.       -Пей давай! Не беси меня,- под обиженный взгляд передаёт стаканчик в ледяные руки.- Там ещё лимончик.       Чон отпивает немного, вдыхает свежий и успокаивающий аромат, сам в итоге расслабляясь. Любит он мяту, да и пить хотел. Скорее даже не так пить, как согреться. Руки замёрзли и окоченели настолько, что пальцы уже не слушались и на листочке последние слова размазались и искривились. Он прикрывает глаза, вновь глотая, сжимает покрепче стаканчик, практически обжигая руки, вдыхает горячий, свежий пар и облегчённо выдыхает. Поворачивает голову в сторону Кима и кивает с лёгким напоминанием улыбки.       -Спасибо, хён.       Тот кивает, улыбаясь, склоняется к коленям младшего, заставив затаить дыхание, чуть не поперхнувшись, и подымает упавший карандаш, переводя взгляд на блокнот.       -Что ты там калякаешь?- интересуется он, вертя в руках деревяшку. Удивительно! В мире столько современных технологий, а танцор пользуется именно деревянным карандашом, даже не механическим, что уж говорить о смартфонах, в коих он крайне редко что-то пишет.       Уён лишь протягивает блокнот, проговаривая:       -Проверь, пожалуйста, правильно ли,- и опускает голову, вновь отпивая и грея руки.       Старший бегает взглядом по написанным строчкам и понимает, насколько правильные слова подобрал младший. Кратко, чётко и без излишней конкретики. Есть некоторые грамматические ошибки, но это исправимо. Он кивает и улыбается, поворачиваясь с выжидающим взглядом.       -Красиво написал, мне нравится. И Тини понравится,- он немного подправляет текст и рисует в уголке листочка подмигивающий смайлик, благодаря которому вызывает улыбку у парня.- Почему просто не сверился с переводчиком? Закинул бы туда текст, получил бы готовый перевод и не парился,- дорисовывая очередной цветочек с другой стороны страницы спрашивает лидер.       -Хотел чтобы от чистого сердца было, а не посредством «бездушной машины»,- имитируя в воздухе скобки одной рукой отвечает он. Старший часто так говорил, вот и ему передалась эта фигура речи.       Джун кивает, после чего в автобус потихоньку начинают возвращаться парни.       -Покушай,- просит он, кивая на колени младшего, на которых всё так же лежит нетронутая пачка чипсов.       В транспорте становится немного оживлённее. Парни принесли снеков и напитков, и теперь взбодрившиеся после 4-х часового сна, стали намного активнее, веселее и шумнее. На удивление Уёна, его это не расстраивает, раздражает или как либо донимает. Как раз наоборот стало как-то легче, привычнее и спокойнее, будто траурную и щемящую тишину развеяли смешками и хрустами чипсов. Он кивает собственным мыслям и раскрывает свою пачку, принимаясь хрумать на радость следящего за ним лидером.       Автобус трогается с места и ребята просят водителя тихонько включить музыку в салоне, что тот и делает, оживляя обстановку окончательно лёгкой и непринуждённой мелодией.       -Давайте сыграем в «правда или действие»?- внезапно предлагает Юнхо, выуживая из кармана коробок с карточками.       -Да нууу,- начинает ныть Сан.- Чего мы друг о друге только не знаем?       -Именно!- подхватывает разговор Минги.- Всю подноготную друг друга знаем. То же и действий касается.       -Ну да,- вклинивается Чонхо,- Минги чуть ли не весь автобус облизал, играя с Юнхо.       По салону проходится волна смеха, который подхватывает и водитель, а Минги лишь остаётся со смущением и ненавистью пялиться на друга.       -А как насчёт немного другой возрастной категории? Скажем,- он поворачивает коробок в сторону опешивших парней,- 18+?       -Ты, кхм.. ты где это взял?- недоумевает лидер, подходя к парню и перехватывая карты, перебирая в руках несколько, с каждым прочитанным словом расширяя глаза всё больше. Чон хмыкает, выхватывая карты из рук.       -Стыбзил у Лиёна,- отвечает он, подсаживаясь ближе к парням.- Ну так что, сыграем?       На лице каждого из мэмберов абсолютно разные эмоции, от интереса до неловкости. Пусть они и знали друг друга очень хорошо, но о личной жизни, кой, по сути не было, они не распространялись даже в своём узком кругу. Да вот отсутствие личной жизни абсолютно никак не лишает половой. А вот об этом тайном и скверном аспекте, распространяться уж точно никто не хотел ни под каким предлогом, но любопытство не приструнить.       -Что ж, давайте проголосуем? Те, кто не знает или не уверен в собственных желаниях, могут упустить голос,- предлагает Юнхо, проходясь взглядом по каждому.       -Мне заранее нравится эта игра,- хмыкает Чонхо, кой свой статус макнэ затоптал с первой же недели в группе. Зато статус провокатора закрепился за ним пожизненно.       -Начнём с тех, кто категорично против,- просит поднять руки танцор.       Первым реагирует Хонджун, которому эта идея не понравилась абсолютно ни под каким углом. Затем руки вздымают Ёсан и Сонхва. Лидер следит за реакцией парней, видит, что большинство не отреагировали, что накаляет ситуацию, ведь если исход будет на руку Юнхо – играть придётся всем, вне зависимости от того, кто и как голосовал. Таковы их правила, все придерживаются мнения большинства. В любом случае остаётся велика вероятность того, что кто-то упустит голос, в таком случае победа перейдёт первым голосовавшим, то бишь им.       Уён сидит и понять не может к какой группе примкнуть. Раскрывать карты не хочется абсолютно, он бы и на смертном одре этого не сделал, а тревзым уж тем более. Но есть и другая сторона медали, а именно личный интерес. Ему интересна реакция лидера на всё происходящее, ведь иного способа не будет. А учитывая некоторые гомосексуальные вопросы, которые он точно знает, что там будут, ведь игра предназначена как для девушек, так и для парней, а в роли девушек придётся выступать им, ибо отделять карты никто не будет, а рандом явно подкинет какой-то пикантный вопрос… ему интересно как себя поведёт Ким. Ведь о его предпочтениях именно интимного характера иным способом он узнать не сможет (да и на этот метод надежда мала, по сути).       Он снова слишком сильно погрузился в размышления и упустил момент, когда подняты были уже три руки, а именно Юнхо, Чонхо и Минги. Сан молчал, либо смущаясь, что вполне логично, либо всё раздумывая над выбором. Младший закусывает губу и следит за истекающим временем таймера. Он всё колеблется, но увидев облегчённую улыбку лидера и оставшихся несчастных 5 секунд – подымает руку.       Охреневают все. И не мудрено, ведь такого вида развлечения Уён всегда обходил стороной, игнорируя подколы и смешки со стороны парней, которые сейчас поотвешивали челюсти и ошарашенно пялились во все глаза на него. Юнхо лучезарно улыбнулся, переглянувшись с Чонхо, и подмигнул.       -Молодец, Уён!!- просиял он.- Начнём?- с вызывающей улыбкой кинул взгляд на Джуна, кой прожигал младшего взглядом ничего не произнося.              Спустя сорок минут от начала игры все сидели красные, лишь пара из ушей не хватало. Сан вообще прикрывал лицо руками, прячась за плечом Уёна, который пострадал меньше всех, так как до каких либо максимально развратных вопросов они не доходили, и приняли решение отвечать на одну карточку всем вместе. Загибали пальцы, и у кого оставалось меньше не загнутых, либо же тем, кто просто отказывался отвечать (идиоты) – давали задание. Чон не решался брать задание, ему нравилось следить за реакциями парней, плюс некоторые «миссии» знатно подняли ему настроение.       Звание «Развратного Ланселота» можно было с уверенностью вручить Минги, так как 7 из 8 «подвигов» вызвался совершать именно он. Он просто не давал кому-либо проиграть, а практически каждый раз выбирал именно «действие», чем знатно упрощал жизнь другим. Но, всё же одно задание пришлось выполнять бедняге Сану, который прийти в себя не может. И хоть ничего страшного, постыдного либо же особо пошлого не было… хотя как посмотреть. «Страстно облизать палец Сонхва, глядя тому в глаза»… ладно, да! Это неловко и стыдно. Если бы такое задание выпало Уёну и в качестве, так называемого «помощника» был Хонджун – он бы давно почил с миром.       Но вот подошёл момент к тому самому моменту, когда они добрались к более интересному и острому вопроса.       -«Был ли у вас секс с более чем одним партнёром?»- зачитывает вопрос Юнхо сразу с гордой улыбкой загибая палец, вводя большинство парней в шок и интерес.       -Да ладно!!- начинает Минги.- Когда и с кем?- интересуется он блестящими от любопытства глазами. Рядом сидящий Чонхо хмыкает, обращая внимание на себя, и подымает насмешливый взгляд прямо на старшего.       -Хён?       -Ммм?- всё так же горделиво улыбаясь, спрашивает он.       -Две твои руки не считаются,- ехидно отвечает он, заставляя расхохотаться всех кроме самого Юнхо, кой испепеляет взглядом младшего, выдавая своё смущение покрасневшими ушками.       - А если так задуматься,- отходит первым макнэ, никак не реагируя на старшего,- с кем бы вы хотели разделить эту участь?- обводит пристальным взглядом ребят.       -Весьма специфический вопрос,- нарушает тишину и всеобщее замешательство Ёсан, почесав шею.- Как по мне, то интереснее было, если бы в групповом сексе участвовали два парня и девушка.       -Солидарен,- поддерживает предположение Сонхва, переводя взгляд на лидера.- А ты что думаешь, Джун?       Ким молчал практически всё время, разряжая тишину лишь ответами, не внося правок, замечаний либо уточняющих вопросов, поверх озвученных. По его лицу видно, что он и сам задумывается, и сказать, что парням было не интересно – значит солгать наглым образом. Им было интересно до жути, не в каких-то собственных целях в виде дальнейших насмешек, а просто личный интерес. Да и каков бы ответ не был – Джун бы его обосновал, разложив по полочкам каждый пункт и разжевав каждое ответвление. Потому-то все сидели затаив дыхание. Даже Сан оторвался от плеча Уёна, а сам парень на автомате придвинулся ближе.       -Я согласен с мнением Ёсана. Так ощущения будут острее и интереснее,- отвечает он, а по салону проносится волна согласных мычаний, которую вновь нарушает Чонхо.       -А если это будут три парня?- вносит правку он, вводя в тотальное потрясение остальных. Он хмыкает и разворачивается, садясь боком и кладя локти на колени, скрепляя руки в замок.- Вы упустили момент, что третьим партнёром может быть парень. И лично я не вижу в этом ничего неправильного или грязного. Вполне нормальное явление, когда тебя влечёт к собственному полу,- обводит присутствующих взглядом, останавливаясь на лидере, кой хмурит брови.- Неправильным является лишь отрицание этих чувств. Неправильно когда мы думаем о других больше, нежели о себе, ставя их предпочтения и желания выше своих, учитывая, что эти люди нам абсолютно чужие. Я сейчас про социум в целом. «Что же скажут другие? Как они отреагируют на это? Как же нам смотреть в глаза?» Да очень просто!! Это наша жизнь. А подстраиваясь под общепринятую гребёнку – это то же самое, что изменять самому себе!- он глубоко вдыхает, опуская голову.       Разговор принял совершенно иной оборот. Из позитивного и весёлого русла перешёл в такую болезненную и современную проблему. Чон, до этого внимательно слушавший вещание младшего и соглашаясь с каждым словом нагнув голову,- поднял взгляд, посмотрев на тяжело дышавшего младшего, кой склонил голову, накрывая её руками. Уён с горестью улыбнулся, абсолютно точно уловив этот болезненный посыл. Похоже, эта тема была больна не только для него, кто-то её разделял, просто уже не в силах терпеть.       Чхве вновь подымает глаза на лидера, который оторвал взгляд от пола, встречаясь с ним.       -Мы родились не для того, чтоб нам диктовали правила жизни. Не для этого! Мы сами в праве их создавать, хён…- он выжидающе смотрит на него, дожидаясь ответа, которого не следует. Потому вновь опустив голову, прикрыв глаза и тяжело вздохнув, спрашивает.- Что думаешь об этом, хён? Или ты тоже призираешь и ненавидишь таких, как я?       Чонхо поднимает на него грустный и порицающий взгляд, дожидаясь вердикта. Хонджун переваривает в голове услышанное и открытое и понимает, что дело плохо, так как с ответом тяжко. Выдавить что-то вразумительное и подходящее под ситуацию он не может, поддержать парня уж тем более, так как не понимает такого. Но… горькая правда лучше сладкой лжи, верно?       -Если ты хочешь услышать моё мнение на счёт гомосексуальных пар и ЛГБТ в целом, то я отвечу,- собирает слова в одно единое целое, произнося:- Я не противник таких уз. Я отношусь к этому нейтрально.       Чонхо горько усмехается, а Уёну остаётся вновь проглатывать слёзы, лишь бы не вылить наружу.       -Но ты и не «За»?!- скорее утверждает парень, продолжая вытягивать на поверхность и так очевидное. Ким отводит взгляд.       -Да! Я не поддерживаю это. Не понимаю и не принимаю. Меня по-другому воспитывали. И такой вид… общения, я не хочу наблюдать,- он потирает лоб рукой, зачёсывая волосы назад.- Ладно. Я готов смириться, что такое возможно, что есть и распространяется…       -Это не болезнь, хён…- влезает в разговор погрустневший Сан. Джун кивает, понимая, что проебался, и хочет было продолжить, но его перебивает Чонхо:       -Что бы ты делал в случае, если бы в тебя влюбился парень?       Мэмберы без особой надежды, но подымают на него взгляды. А Уён хочет просто уснуть и не слышать всего этого. Он поспешно вытягивает наушники, чем привлекает внимание Чхве, кой выхватывает их у него. Ну вот и всё…       -Оградил бы его от себя,- холодно отвечает он.- Любым способом.       Уён, ранее отвернувшийся к окну, быстро вытирает слезу, предательски скатившуюся по щеке, что не ускальзывает от одного внимательного и грустного взгляда. Он зажмуривает глаза, и пытается уснуть, не выдав состояние: голова раскалывается, жар, и так до конца не спавший, вновь поднялся, глаза щиплет а сердце разрывается. Хотя это весьма неправильная аллегория. Ранее разбитое а затем в течении долгих лет склеенное сердце – вновь разбили.       -Я тебя понял, хён,- он подымается со своего места, и пересаживается на переднее, рядом с водителем. Накидывает на голову капюшон, затыкает уши наушниками и прижимается к стеклу, устремляя пустой взгляд в никуда.