Беги

Я открыл глаза. Голова сильно болела и пульсировала, а ощупав её, я почувствовал небольшую шишку. Огляделся, фиксируя взгляд. Просторная комната, двадцать деревянных кроватей, два окна с решётками, одна закрытая дверь, в углу стоит ночной горшок, а на единственной тумбе — графин с водой. И больше ничего. На некоторых койках лежали такие же омеги, как и я. Кто-то свернулся клубком, обхватив себя руками, кто-то тихо плакал, кто-то смотрел на вход с ужасом в глазах. В воздухе витал страх и обречённость. Что происходит? Где я? Последнее, что помню, это как прогуливался по деревеньке, да испуганный взгляд пожилого омеги напротив. Свесив ноги в своих мягких полусапожках, добрёл до тумбочки и отпил из графина. Стаканов нигде не было, а сушило знатно. Неплохо меня приложили. Выцепив взглядом по-моему самого адекватного омегу, поспешил к нему. Присел на краешек и спросил: — Слушай, а мы где? Тот посмотрел на меня с удивлением, но ответил: — Мы в замке Лиона рон Майера. — А зачем? — Время охоты, — тихо проговорил омега и отвернулся. Больше он не произнёс ни слова, и мне оставалось только вернуться на своё место и подумать. Лион рон Майер был хозяином здешних мест. Ему принадлежит Лионовский лес и огромная территория с множеством деревень, поселений, полей, водоёмов, а его неприступная крепость стоит на самой высокой вершине у кромки леса, открывая обзор на многие мили. Папа говорит, что это самый жестокий альфа из всех существующих. Он сам себе хозяин и Бог. Значит, я сейчас в его замке? Но почему? И что за охота? Вопросов становилось всё больше, а ответов — всё меньше. Я подошёл к окну. Кругом сновали люди: стражники с оружием, слуги, кто-то нёс вёдра с водой, кто-то с метлой носился, два омеги гонялись за курицей и пытались её поймать. Скрипнула дверь, я обернулся, стражники-альфы ввели в помещение троих заплаканных омег, толкая в спину, а на руках у одного из них лежал бессознательный светловолосый паренёк. Альфа прошёл и скинул его на соседнюю с моей койку. Потом все молча удалились, закрывая за собой дверь. Да что здесь происходит? В течении всего дня прибывали новые омеги. Нас стало уже одинадцать, причём разного возраста. Были совсем юные и молоденькие, были постарше. Не старики, конечно, но до тридцати двое точно. Мой сосед пришёл в себя ближе к вечеру, испуганно огляделся и сразу же горько заплакал. Он казался таким маленьким и хрупким, что я не удержался, без задней мысли просто обнял его и стал баюкать, а тот вцепился мёртвой хваткой и не отпускал. — Тише, успокойся. Как тебя зовут? — пытался я отвлечь омегу разговором. — О… Оливер. — А меня — Мелоди. Ну что ты ревёшь? — приговаривал я, — Вон, глаза уже все красные и опухшие. — Я… я… не хочу умирать… и чтобы меня… я не смогу… не выдержу… я боюююсь, — сквозь всхлипы и слёзы я мало что разобрал. Что за чушь он несёт? Но видно паренёк знает больше меня. — Что ты такое говоришь? Я не понимаю. — Так лето ведь… время охоты. Вот я глупый, надо… было… дома сидеть, прятаться, а я… а я… — и он только громче заплакал. — Хватит реветь, всё будет хорошо, — твёрдо сказал я. — А ты… ты совсем не… боишься? — вылупил на меня свои заплаканные, огромные, зелёные глаза Оливер. Ух ты, точь в точь как у меня. Мои глаза тоже были цвета сочной, зелёной травы, большие, красивые, в ореоле тёмных, пушистых ресниц. Пусть я необычный омега, но довольно красивый! — Прости, я не здешний, можешь мне толком объяснить, что тут происходит, какая охота, чего все так трясутся и боятся? И паренёк мне поведал такое, что у меня волосы дыбом встали. Ночь прошла спокойно, только я почти не сомкнул глаз. То, что я узнал, не укладывалось в голове. Эта шутка такая? Я вспомнил папу и всё, что он мне говорил. Теперь это обретало смысл, я начал понимать… Мы с папой живём только вдвоём. Наш дом стоит в самой глубокой чаще Лионовского леса, спрятан от глаз и от незванных гостей. Не знаю почему, папа на мои вопросы лишь качает головой, говоря, что реальный мир слишком жесток для омег, и если я увижу чужаков, мне надо прятаться и бежать. — Никому не верь, не доверяй, опасайся чужаков. Особенно альф! Ты понял, Мелоди? Учись защищаться, постоять за себя. Ты у меня сильный, не то, что я… был, — часто повторял папа. Раз в полгода он уходил в ближайшую деревню, до неё была почти неделя пути, а возвращался папа уже с новыми необходимыми нам для жизни вещами. Он обменивал их на меха и шкуры животных, что мы сами выделывали, на вяленое мясо, ягоды или лекарства и настои из разных трав — в этом папа знал толк. Правда потом он запирается у себя на целые сутки. И никогда, никогда не уходит летом. Я знаю, его что-то гложет, ведь иногда слышу, как он горько плачет или вскакивает от кошмаров с криком и страхом в глазах. Теперь до меня начало доходить, почему папа так себя ведёт. Когда мне было шестнадцать, я проследил за папой. Детское любопытство — это вам не шутки! Мир, который мне открылся, поразил и восхитил. Я впервые увидел людей, кроме нас с папой, впервые учуял феромон альф, более сильный и терпкий. От обилия запахов меня сильно повело, я провалялся в отключке в кустах более часа. Прячась ото всех, а это я умел очень хорошо, не выдавая себя, я наблюдал со стороны за обыденной жизнью. Альфы и омеги… Одни такие большие, словно горы, а другие — хрупкие, изнеженные создания… Я посмотрел на себя. Мда, омега из меня так себе. С детства я привык к тяжёлой работе: наколоть дров, словить дичь, пешком пройти много миль, вскопать огород, залезть на дерево за дикими фруктами, притащить тушу оленя, убитого мной точным попаданием в глазницу… Во мне было сто семьдесят один сантиметр роста, шестьдесят восемь килограммов веса, упругие, сильные ноги, мускулистые руки, мозолистые и грубые ладони, привыкшие к тяжёлой, каждодневной работе, волевой и зоркий глаз… Да и характер не сахар, как любил повторять в восхищении папа. Он хоть и ворчал иногда на меня, но очень сильно любил. Сравнивая себя с деревенскими омегами, я недоумевал. Как, как можно быть такими холёными и тонкими? Да все они и ростом меньше меня будут, а про вес я вообще молчу, ветер подует и унесёт. Ужас! Я тогда ещё не знал, что всю тяжёлую работу делают альфы, оставляя омегам заниматься домом и детьми. Второе посещение мной цивилизации тоже прошло без проблем. Я наблюдал, подмечал, мотал на ус, мне было всё интересно. Впитывал в себя нормы поведения, привыкал к изобилию запахов… Потом решился пройтись по деревеньке. Меня не закидывали камнями, не напускали собак, вообще не обращали никакого внимания. И чего папа так боится и никогда не берёт с собой? До меня доходили слухи и обрывки фраз, что летом омеги внезапно пропадают, кажется на целых три дня, иногда даже не возвращаясь потом, но чаще — полностью сломленные, избитые или беременные. Странно. Про Лиона рон Майера я тоже был наслышен. Его боялись и ненавидели. Все. И альфы, и омеги. Им пугали детей. Да что он за монстр такой? В очередной раз, уже смело идя по поселению, накинув пониже капюшон, разглядывая новые товары в лавках, кое с кем перекидываясь парой фраз, я ощутил немую боль в голове и успел увидеть испуганный взгляд близстоящего омеги. А дальше — темнота. И вот сейчас я нахожусь в замке наводящего на всех ужас Лиона рон Майера и даже не представляю, как выпутаться из того, куда меня загнало моё же любопытство. Лучше бы не ходил в деревню, а слушался папу. И что теперь делать? Нас продержали в помещении целых два дня, кормили, поили, меняли ночной горшок, приводили новых омег. Когда все кровати были заняты, утром следующего дня всех вывели во двор. Омеги столпились в кучу, а к нам вышел здоровый альфа. По его дорогой одежде и поведению я понял, что это и есть хозяин замка. Не молодой уже, но полон сил, расслабленное тело, явно чувствует себя выше всех, хозяином положения. Волосы русые, глаза карие и жёсткие, мелкие морщины на лице, не урод, но и не в моём вкусе, отметил про себя я. Ещё несколько альф стояли подле него, смотря на нас пожирающим, оценивающим взглядом голодного волка. Стало не по себе, меня передёрнуло. Окинув всех долгим, внимательным, изучающим взглядом, зацепился за человека, стоявшего позади Лиона рон Майера. Явно альфа, хорошо и дорого одет, высокий, мускулистый, рыжие, немного вьющиеся волосы до лопаток заплетены в косы по бокам, цепкий взгляд почти чёрных глаз и смотрит с ненавистью на Майера, а не на нас. Стоп! С ненавистью? Я присмотрелся получше. Точно, будто готов того убить на месте, растерзать, испепелить. Интересненько. Что-то было в этом рыжеволосом, не понятная мне сила и мощь, что притягивали меня. Но тут я услышал голос, который отвлёк меня от этого Рыжика (я в сердцах его так прозвал). — Приветствую вас в своём замке, — начал хозяин, и я обратился в слух. Не хотелось ничего важного пропустить. — Я Лион рон Майер. Как вы знаете, каждое лето я устраиваю охоту для своих уважаемых друзей. Охота длится трое суток, альфы, конечно, будут охотниками, а вот вы, милые омеги, нашей добычей. Послышались тихий шёпот и всхлипы, я напрягся. — Правила просты: если альфа вас поймает, то волен делать всё, что пожелает, вы становитесь его собственностью на эти три дня, ежели нет, правда, такого ещё ни разу не происходило… — немного подумав, сказал Лион, — Но всё же, если кто-то из вас пойман не будет, того ждёт награда. Альфа махнул рукой, и слуга принёс огромный мешок. — Это золото будет ваше. Здесь на всю жизнь хватит, даже дольше, — засмеялся Майер, остальные альфы последовали его примеру. Ого, да там уйма золотых! На безбедную жизнь с лихвой хватит: и дом новый построить, и скот завести, и горя не знать. — На том столе вы сможете выбрать всё, что захотите, — он указал рукой куда-то в сторону. Я посмотрел и увидел стол, наспех сделанный из досок. Он был завален всякой всячиной. Потом посмотрю, может что годное найдётся. — Позади вас — Лионовский лес. Он и будет вашим домом на ближайшие трое суток. У вас будет время до полудня, чтобы убежать и спрятаться, я всё-таки не изверг, как многие из вас думают, но ровно в полдень альфы выйдут на охоту. И да, не пытайтесь бежать домой, мои стражники будут стоять по периметру вдоль леса и в деревнях. Есть вопросы? — А если кто-то из омег сможет убежать, где гарантия, что вы не убьёте его потом? — подал я голос, прячась в толпе сжавшихся омег. Выделяться совсем не хотелось. Рон Майер хмыкнул: — Даю своё слово. При свидетелях. Если через три дня ровно в полдень хоть один омега будет стоять на этом же месте, я лично передам ему в руки этот мешок с золотом. И даже исполню любую его просьбу. Хм, этот мужик так уверен, что никто не выберется? Посмотрим. Не на того напали. — Если это всё, да начнётся охота. Кто не спрятался, я не виноват. И громкий, гадкий смех нескольких альф заполнил всё пространство вокруг. Только Рыжик стоял молча, не сводя своих чёрных глаз с хозяина замка. И всё же, что-то в нём есть… Я первым побежал в сторону стола. Он был заставлен всякой ерундой, но и полезные вещи были. Схватил парочку ножей, бурдюк с водой, веревки разной толщины, кинул всё это в мешок, положил немного съестного, летом в лесу есть чем поживиться, от голода точно не умру. Одеяло брать не стал, мой плащ хорошо меня грел. Кое-что ещё, за что зацепился взгляд. Вроде всё, я готов. Окинул глазами своих собратьев по несчастью, мимолётно посмотрев на Рыжика, и уверенной походкой двинулся в лес. Лионовский лес — это опасное место. Попав в эти дебри, выжить будет не так-то легко. Но только не для меня, того, кто родился здесь и провёл всю свою сознательную жизнь. Папа научил меня многому, да и сам я методом проб и ошибок кое-чему обучился. Например, есть такая трава — Златыпах, разомни её в руках, намажь пахучую железу, и примерно на десять часов твой феромон не смогут учуять даже собаки. Вот её я и принялся искать первым делом. Это мне удалось легко, знаю, любит она расти там, где даже летом сохраняется влага. Отлично, теперь меня альфы не учуют. Положив в мешок несколько пучков, чтобы хватило на три дня, я отправился вглубь леса, туда, где самые дебри. Там точно никто не додумается искать нежного омегу. Хорошо, что одежда на мне моя. Очень удобная, неприметная, цвета хаки, легко затеряться в лесу. Так ещё и обыскать поленились. Недалеко припрятано оружие и кое-какие вещи, надо бы забрать. Лес я знал довольно хорошо, умел ориентироваться, заметать следы, да и не оставлял я их особо. Свернув в сторону, нашёл припрятанное. Теперь я был более уверенным, держа в руках свой любимый лук. Ну что ж, да начнётся охота. Я усмехнулся сам себе и побежал. Отдалённо прозвучал вой трубы, извещая о том, что уже полдень, и охота началась. Буквально через час я услышал истошный вопль. Кого-то поймали. В лесу эхо разносится хорошо, то, что кажется совсем рядом, может быть очень далеко. Я ловко забрался на высокое дерево, одев перчатки без пальцев из оленьей кожи, которые сам же и сделал, осмотрелся. Ничего особо видно не было, но я заметил недалеко белое пятно, что чётко выделялось на фоне зелёного и коричневого. Так-так. И кто же за мной следит? Устроился поудобнее и начал ждать. Вскоре показалась белая макушка. Омега растерянно смотрел по сторонам, метался туда-сюда. Это оказался Оливер, я его узнал. Спрыгнул на землю, испугав этим омегу, он хотел было закричать, но я успел зажать ему рот рукой. — И что ты здесь забыл? — Ну я… Ты показался мне сильным. И тебе совсем не страшно. Вот я и пошёл за тобой, но потерялся. Вот же головная боль. С таким довеском прятаться будет сложнее. Да и видно его за милю. Но Оливер мне нравился, было в нём что-то такое, не знаю. Хотелось защищать и оберегать что ли. — И что мне с тобой делать, — беззлобно произнёс я. — Ладно, пошли. Мы бежали около часа, Олли устал, дыхание сбилось, часто спотыкался, извинялся постоянно. Мне пришлось взять его за руку и тянуть за собой ещё некоторое время. Заприметив раскидистое дерево, устроил привал в его тени. Первым делом достал Златыпах и натёр шею Оливера, пояснив зачем. Он изумлённо смотрел на мои действия, видимо не знал специфического свойства этого растения. Потом заставил его раздеться. Обволял в траве и земле его одежду, пачкая, скрывая белый цвет, что был как бельмо на глазу, и отдал ему. Тот поморщился, но без вопросов оделся, понимая, что так привлечёт намного меньше внимания. После мы немного перекусили и попили воды. Я рассмотрел содержимое его мешка. Кое-что пригодится. Долго засиживаться нельзя, что я и сказал немного отдохнувшему омеге, он вздохнул и поднялся. Я было хотел отправить его домой, но, когда забирал свои вещи, видел, что вооружённые стражники охраняют и деревню, и сам вход (или выход?) в лес. Ничего не оставалось, как взять его с собой. До моего дома почти неделя пути, но… Чёрт, я совсем забыл про папу! Меня уже несколько дней нету дома, это нормально, но больше пяти дней я никогда не задерживался. Хотя… я вроде записку оставлял. Ладно, подумаю об этом позже. Мы бежали и бежали, пробираться сквозь лес становилось всё труднее, ощущалась свежесть и прохлада, лучи солнца местами вообще не пробивались через кроны деревьев, чаще попадались бурелом, мокрый мох, мелкие ели, заросли кустарников, травы, паутина… Воздух был таким чистым, что приятно вдыхать полной грудью. Эхо доносило иногда истошные крики о помощи, отчаянные просьбы прекратить, рычание и отдалённый смех альф. Оставалось только догадываться, что там творилось, а воображение рисовало жуткие картины, одна другой страшнее. Оливер затыкал уши руками, качал головой, плакал, шептал себе под нос «нет, нет, я не смогу, не хочу». Но я, взяв волю в кулак, отчаянно тянул омегу за собой. Иногда приходилось приводить того в чувство пощёчиной. Начинало темнеть. В лесу темнеет рано. Надо было искать место для ночлега. Я бы мог забраться на высокое дерево, которое скрыло бы меня от чужих глаз, и удобно устроиться среди ветвей, но этот хрупкий паренёк точно не смог бы. Пришлось искать что-то подходящее для него на земле. Мы натёрлись Златыпахом, быстро поужинали, сходили в кустики, прикопав свои «дела», я устроил Оливера в яме с корнями от поваленного дерева, который мы нашли на небольшом просвете, накрыл серым одеялом, которое оказалось в его же мешке, хорошо, что не белое взял, там было, я видел. Сверху присыпал ветвями, листьями и землёй, наказав ни за что не шевелиться и не выбираться из убежища, что бы не случилось, ни при каких обстоятельствах. — А если я в туалет захочу? — спросил меня Олли. — Ходи под себя. Потом помоешься. Понял? Не высовывайся отсюда! — повторил более жёстко. — А ты, — ухватил меня испуганно за руку, — куда ты? Я думал, мы вместе… — Здесь место только для одного, — перебил я парня, того уже бил мелкий озноб, то ли от страха, то ли от холода. Хоть и лето, а ночами прохладно. — Я буду рядом, я не брошу тебя, слышишь. Всё, спи. И не шевелись! Я устроился высоко в ветвях, скрытый листьями. Убежище моего нового друга ничем не выделялось, я хорошо замаскировал его. Облегчённо выдохнув, попытался расслабиться и уснуть, не выпуская свой лук из рук. Дремал урывками, постоянно слыша какой-то шум, шорохи, шелест листвы, отчаянные крики, мольбы, мерзкий хохот... Только звуки ночного леса меня успокаивали. Один день охоты прошёл, осталось выдержать ещё два. Завтра будет тяжёлый и долгий день.