Беги

Эти изверги устроились на ночлег, даже не выставив дозорного. Конечно, кто же тронет дорогих друзей самого Лиона рон Майера в его же Лионовском лесу. Спать совершенно не хотелось, даже усталости, как таковой, я не чувствовал, в душе бушевал ураган неконтролируемой ярости, зловещей и опасной, к этим ублюдкам. Как же мне хотелось их придушить! Я просидел на дереве примерно час, дожидаясь, когда альф сморит сон, а потом тихо спустился. Тело затекло, и я его немного размял. Посмотрел в сторону угосающего костра. Надо действовать чётко и аккуратно. Одним точным ударом в грудь, или полоснуть по артерии на шее. И пусть омег считали слабыми, нежными созданиями, я не такой, сил у меня больше чем хватит, праведный гнев подогревал решимость, адреналин бурно кипел в крови. Бесшумно подобрался к ближайшему ко мне. Это оказался Белобрысый, взяв в руки горячий от моего тепла нож, быстро и глубоко полоснул того по шее одним движением, разрезая артерию. Горячая кровь хлынула брызгами, пачкая и меня. Альфа начал нервно задыхаться и хлюпать, схватившись за горло, а я быстро зажал его рот. Он дёрнулся в последний раз и затих. Навсегда. Через пять минут тело первого насильника уже остывало. А в широко открытых, стеклянных глазах застыл страх и непонимание. Остальные спали на другой стороне. Я обогнул костёр и услышал шум от шевеления. Спрятавшись в тени раскидистого дуба, напрягся. Один из охотников начал копошиться, потом поднялся и направился в мою сторону, сонно зевая и растёгивая попутно штаны. Им оказался Кривой. У меня перехватило дыхание. Вот приспичило же ему отлить именно сейчас. Ну давай, подходи, и я отрежу твой отросток к чертям, чтобы больше никогда не смог им пользоваться. От этой великолепной мысли я злорадно улыбнулся. Альфа приближался, оставалось буквально пару шагов до меня. И тут внезапно он схватился за голову, хрюкнул и осел на колени, а потом своей кривой мордой рухнул прямо в траву около меня. Я ничего не понял. Послышался тихий шорох, мельком я заметил какое-то шевеление, и из темноты появился силуэт. Присмотрелся. Да это же Рыжик! Он прижал палец к губам, пристально глядя мне в глаза, прося не шуметь. Я кивнул. Альфа быстро связал по рукам и ногам Кривого и прошел в сторону лагеря, я за ним. Он быстрыми, отточенными движениями ударил каждого по шее, крепко всех связал, заткнул кляпом рты, проверил того, кого успел отправить на тот свет я, удивился и внимательно на меня посмотрел. А я просто пожал плечами и усмехнулся. Можно было выдохнуть, насильники уже не причинят боли никому. — Не надо было его убивать. Он должен был предстать перед советом, а там и решилась бы его судьба, — низким голосом упрекнул меня Рыжик. Я фыркнул и сказал, что он это заслужил, развернулся и быстро направился к омегам. Первый действительно был мёртв. Его беспомощное, одервенелое тело одиноким, белым пятном лежало на том же месте, что и вечером. Руки и ноги были неправдоподобно вывернуты. Теплилась всё же капелька надежды, что он дышит, но и она расстаяла, как дым, как только я дотронулся до омеги. Как жаль, что я не смог помочь. Боль пронзила сердце острой резью, слёзы начали щипать глаза. Ублюдки, твари, горите в аду! Я поспешил к знакомому омеге. Тот дрожал от холода, свернувшись в клубок, но спал. От легкого прикосновения омега вздрогнул, панически забрыкался, махая худыми руками. — Нет, не надо, пожалуйста… Не трогайте меня. — Тише, тише. Никто тебя не тронет. Посмотри, я тоже омега. Помнишь меня? От моего тонкого и нежного голоса парень немного успокоился и открыл глаза. В его сознании происходило узнавание. — Ты? Уходи, они и тебя… с тобой… Беги! Беги и не оглядывайся! Даже в этой ситуации, знакомый пытался меня спасти, не думая о себе. Я проникся уважением к этому доброму человеку. — Тихо, никто тебя больше не тронет. Омега непонимающе уставился на меня, во взгляде горел уголёк неверия, и сверкала надежда. Он переваривал полученную информацию. — Что? Но почему? Ты их… убил? — Одного так точно, — самодовольно произнёс я. — Остальные без сознания и связанные, — и я кивнул в сторону Рыжика, за которым постоянно следил краем глаз. Омега, увидев альфу, забился в истерике, его заплывшие глаза расширились от ужаса, он испуганно вжался в ствол дерева. А я залепил ему оплеуху, приводя в чувство. — Он тебя не тронет, успокойся, — почему-то в этом я точно был уверен. — Он нам помогает. Я накрыл нагого парня одеялом и разрезал верёвку. Дал ему бурдюк с водой, тот с жадностью начал пить, не обращая внимания на свои истерзанные губы, в уголках которых запеклась кровь. Достал засоленное мясо Пшанки и тоже протянул ему. Я не видел, чтобы омег хоть раз покормили. Тот с радостью накинулся на еду, едва пережёвывая и иногда давясь. В это время Рыжик направился к третьему омеге. Он по-прежнему лежал в той же позе, раскинув ноги и, казалось, даже не моргая. Вот альфа коснулся тонкого плечика, омега встрепенулся, перевёл на него пустой взгляд. И сразу же улыбнулся и потянулся к паху, приговаривая: — Я хороший, я всё сделаю, вам понравится. Альфа легонько отстранил малыша и укутал в одеяло. Черт, он явно не в себе. Я украдкой посмотрел на Рыжика. Кто он? Почему помогает? Много вопросов крутилось в голове. Ладно, это потом, сейчас главное, что делать с омегами и насильниками. Да ещё Оливер и Патрик меня ждут, совсем от страха и волнения, наверное, перепуганные. Но мои размышления прервал альфа. — Надо отвести их в деревню. — Нельзя. Там стражники везде, — пояснил я. — Некоторые из стражников — мои люди. Пропустят. Ого, даже так? Это же отлично. Мы привели в порядок омег, одели и напоили. Рыжик взял на руки малыша и мёртвое тело омеги, которое мы бережно уложили в спальный мешок, не оставлять же его здесь. Я помогал идти Невилу, так звали знакомого мне омегу. Быстро добрались до края леса, альфа подал знак, и стражник нас пропустил. Мы вошли в большой неприметный дом на окраине, там нас уже ждали. В одной из комнат я увидел нескольких омег, что являлись добычей в так называемой охоте. Многие были в относительном порядке. Забрав нашу ношу, посетовав и помолившись за убиенного, осмотрев бегло меня, пожилой омега увёл Невила и малыша в другую комнату. Рыжик тихо переговаривался с кем-то. — Эм, в лесу ещё двое спрятаны. Они меня ждут, — сообщил я, привлекая к себе внимание. Рыжик воззрился на меня удивлённо, будто не веря. — Пошли. И альфа засобирался со мной. Я не против, а по дороге пусть расскажет, что здесь всё-таки происходит, и кто он такой. Совет старейшин — это группа из нескольких человек, которые управляют страной: следят за порядком, улаживают конфликты, решают насущные дела, а ещё вершат суд… Кто и когда создал этот совет уже и не упомнишь. В него входят такие же хозяева земель, как Лион рон Майер. Совет прознал, что Майер на протяжении многих лет устраивает на своих землях охоту на омег для своих богатых дружков, которые творят непотребные вещи. Такое развлечение многим пришлось по вкусу. Раньше альфу прикрывал один из главных членов совета, что сам частенько был охотником, но недавно тот скончался, и тёмные делишки Лиона выплыли наружу. Было решено, что подосланный советом альфа войдёт в доверие Майера, сблизится, станет ему хорошим другом с такими же пристрастиями и в итоге будет приглашён на охоту. Так и вышло, правда ушло на это всё не один год. Нужны были доказательства из проверенных рук, имена тех, кто именно участвует в охоте, поддерживая тем самым Лиона. Ричард рон Фибрус — так звали Рыжика. И именно он был выбран советом всё это провернуть. Альфа имел свои обширные владения на юге страны, что достались ему в наследство после смерти отца пять лет назад. Лично с Майером знаком не был, но изучив этого человека, легко втёрся к нему в доверие. За эти годы Ричард перекупил многих стражников и слуг в замке, и те постоянно доносили на своего хозяина. Но не хватало главного. И вот в этом году, наконец-то, Фибрус был услужливо приглашён принять участие в охоте. За определённую сумму, конечно же. Майер никогда не упустит своей выгоды, слишком жадный. Сам он не учавствовал в этом, не к чему. Альфа мог поиметь любого омегу, которого пожелает, и никто бы не посмел сказать хоть слово хозяину земель, на которой живёт. Лион был просто сторонним наблюдателем, но от этого его вина не становилась меньше, наоборот, ведь именно рон Майер придумал и воплотил в реальность всю эту жестокую пародию на охоту. Мы шли по ночному лесу, лишь свет луны освещал нам путь, я слушал рассказ Рыжика очень внимательно. А тот всё говорил и говорил, раскрывая карты. Я вспомнил про альф из лагеря и спросил про них. — Не волнуйся, о них уже позаботились мои люди. Они предстанут пред судом совета и понесут заслуженное наказание. Будь в этом уверен. Вот так просто. Неужели скоро этот кошмар закончится? Вскоре вышли мы к ручью, в котором днём плескались с друзьями. Я направился к пещерке. Олли и Патрик мирно спали, прижавшись друг к другу. Я потрепал Оливера по светлым волосам, тот испуганно открыл глаза и вскочил, но узнав меня, широко улыбнулся, от чего его лицо просто засветилось от радости. — Ты вернулся, Мелоди, — и меня задушили в крепких объятиях. — Я же обещал, — нежно прошептал я. Этот милый омега вызывал у меня только светлые чувства. Я даже боюсь представить, что бы сделал с теми, кто посмел бы надругаться над этим солнышком. — Не пугайся только, но я не один. Я указал кивком в сторону выхода, где стоял Рыжик, при своей комплекции он бы заполонил собой всё пространство небольшой пещерки. — Он нам поможет. Буди Патрика и собирайтесь, мы отведём вас в деревню. Некоторые уже там. Оливер разбудил омегу, а я собирал наши вещи. Златыпах я не успел найти, и запах начал проявляться. Альфа то и дело принюхивался к нам. Кстати, от него довольно хорошо пахло, свежестью. На обратный путь ушло много времени. Патрик ещё не окреп, а Олли сам по себе был медлительным. Зато я рассказал свою историю, начиная с попадания в замок. Как встретился с Оливером, как спас из лап охотника-насильника бедного Патрика. Как и то, что альфу я собственноручно убил, выстрелив в голову из лука, который покоился у меня всё время, и где мы потом припрятали хладное, мёртвое тело. Ричард попросил потом ему показать, надо всё же забрать труп. Он внимательно меня выслушал и с интересом спросил: — И откуда ты такой взялся? — Какой такой? — уточнил я. — Бесстрашный. Сильный. Убил двух альф без тени сомнения и даже не сожалеешь об этом. У тебя сердца нет? — Это у этих, — кивнул я не понятно куда, — нету сердца. Кусок льда, не более. А у меня как раз оно есть. И очень болит и переживает. — Ты говорил, что не местный. Так откуда ты? — Ну, мы с папой далеко живём, — ага, мечтай, так я тебе всё и выложил. Хоть Рыжик и помогает нам, с виду хороший и добрый, но кто его знает. Снова вспомнил папочку… Накатила дикая тоска и огромное желание его увидеть. Родитель сильно волнуется, когда я пропадаю. В деревню мы пришли за час до рассвета. Встретил нас тот же пожилой омега. Патрика увели в комнату, видимо обработать раны, а Оливер уже во всю помогал хозяину. Оказывается, он знал его. Этот омега, Горис Эшер, и есть местный лекарь, которому папа носит свои зелья и настойки из трав. Мне стало любопытно, и я прямо спросил у него. — Вы знаете омегу-травника Эрика Вилсона? Горис осмотрел всего меня цепким взглядом внимательных, серых глаз. — Знаю. Редкой доброты человек. У тебя его глаза. — А вы давно его знаете? — Давненько. У деда твоего я роды принимал, помогая Эрику появиться на свет. Вот это новость! Значит папа из этой деревни? У меня есть дедушка? Мне хотелось расспросить обо всё, что он знает, но, заметив Рыжика, и то, как он внимательно прислушивается к нашей беседе, засунул любопытство подальше, не рискнул. Будет время потом. Я проведал Невила. Омега выглядел лучше, папины целебные мази и отвары помогали хорошо, да и в глазах больше не стоял дикий ужас. Он даже улыбнулся, завидев меня, и поблагодарил. С малышом дела обстояли намного хуже. Он был относительно цел телом, чего нельзя было сказать про его дух и рассудок. Душевные раны заживают крайне тяжело и долго. А его ещё неустойчивая психика и ранимая, чистая душа были почти полностью сломлены пятью альфами, что насиловали не просто тело омеги, а залезали в мозг, разрушая психику и сознание, оставляя там грязные следы своего жуткого прибывания. Так больно было на него смотреть… Потускневшие глаза неотрывно пялились в одну точку, от любого шороха или прикосновения омега вздрагивал, но хоть Рыжику в штаны не пытался больше залезть, уже хорошо. Его окружили заботой и вниманием, и только время расставит всё по своим местам. Меня угостили поздним, сытным ужином. Или уже завтраком? Я быстро простирнул грязную от крови Белобрысого рубаху и повесил сушиться. Мне даже предоставили место для отдыха и сна, хотя я думал вернуться обратно, всё-таки Лионовский лес — мой дом родной, там мне комфортней. Но мои попытки не увенчались успехом. Да и устал я, если честно. Стресс и напряжение сегодняшнего дня сказывались. Уже лёжа на койке, я вспоминал прошедший день. Весь кошмар увиденного, испытанную боль за других, горькие слёзы, жгучую ярость и слепую ненависть. А ведь я спокойно мог оказаться на месте любого из этих омег! Брр. Меня передёрнуло только от одной этой мысли. Надо хоть немного поспать, передохнуть, набраться сил перед третьим днём охоты. Только вот охотники резко поменялись местами со своей добычей. Планы имеют свойство менятся, а возмездие всегда настигает. Закрыв уставшие глаза, я провалился в тяжёлый сон без сновидений за секунду. И так не узнал, что скрипнула дверь в комнату, а янтарно-карие глаза наблюдали за мной всё то время, пока я спал.