Беги

Просыпаться совершенно не хотелось. Веки тяжелели, глаза не открывались, тело ломало. Я ни черта не отдохнул, хоть и проспал много. Три дня нервотрёпки и напряжения сказывались. Нехотя поставил ноги на пол, сполз с кровати и прошёл на кухню. На автомате заварил чай, чуть не обжёгся. Охая, Оливер усадил меня на скамью и сам принялся за готовку. Минут через десять я начал приходил в себя, плюс умылся холодной водой. Огляделся, Рыжика не было. — Олли, а где Рыжик? — Кто? — не понял омега. — Ричард, альфа, что нам помогает, — уточнил я. — Не знаю. Он ушёл рано. Гориса спроси. Точно, заодно и про папу расспрошу. Лекаря я нашёл в комнате малыша, тот поил его каким-то отваром. Рядом крутился омега, но я не обратил на него внимания. — Доброе утро. А куда Фибрус делся? — спросил я Эшера. — Гостей поехал встречать. Каких именно он не уточнил, а я и не настаивал. Хотелось узнать о папе. — Горис, вы говорили, что знаете моего папу. Можете мне рассказать? Старик посмотрел на меня своими живыми глазами, задумался и начал вспоминать. — Я с детства любил травы и растения, разбираться в них умел, так и получилось, что стал лекарем да травником. Родители мои рано умерли, семьи у меня никогда не было, ничего меня не держало в родном доме. Вот и стал я бродить по деревням, помощь предлагать, на год или два задерживался, а потом опять пускался в путь. Не сиделось мне на месте. Так и добрёл до деревеньки, где Вилсоны жили, деды твои. Я сидел и слушал очень внимательно. — Дом рядом с ними пустовал, травника в деревне не было, вот я и остался. Дед твой уже на сносях был тогда. Сдружились мы сильно, часто в гости ходили, а малыша Эрика так вообще, как родного полюбил, на моих руках он свет божий увидел впервые, роды ведь я принимал. Рос Эрик в любящей и доброй семье, учился и взрослел, я привил ему любовь к травам, обучал всему, что сам знал. С годами малыш вырос в прекрасного юношу, что своей красотой и светлой, длинной косою, которую так любил заплетать, привлекал к себе внимание альф. Что ни говори, а папа у меня очень красивый. И даже годы над ним не властны. А травник тем временем продолжил: — Особенно глаза, зелёные, как весеняя трава, озорные и живые. У тебя, Мелоди, такие же. Эта неземная красота и накликала беду на семью Вилсонов. Приглянулся молодой невинный омега одному альфе. Нехорошим человеком тот был. Эрик, конечно, отказал ему. И тогда альфа пришёл к его родителям. Предложил золото за омегу, но те любимого и единственного сына ни за какие деньги не продали бы. Вот и поплатились, — Горис вздохнул и принялся растирать сухие травы в порошок. — Убил он их, прямо у Эрика на глазах, а плачущего и шокированного омегу забрал себе. Ты ведь знаешь, что Эрик лето не очень жалует? Я кивнул. — Всё это в начале лета произошло, вот поэтому. Я ничего не слышал о нём месяца четыре-пять, а потом в одну дождливую ночь меня разбудил стук в дверь. И как ты думаешь, кто стоял на пороге? — Папа? — произнёс я. — Правильно, папа твой. Я не узнал его сначала: бледный, худой, забитый, в синяках и ссадинах, тусклый бегающий взгляд, волосы растрёпаны да обрезаны… Жалкое зрелище, я тебе скажу. Я быстро его в дом затащил, напоил успокаивающими травами, накормил. Эрик всё живот прикрывал, но я-то догадался сразу о его положении, походка при беременности меняется да и запах тоже. Но ждал, пока омега сам мне все расскажет. И он рассказал, да такое, что и у меня слёзы навернулись на глазах. Горис передал миску подошедшему омеге, дал наставления и уставился в окно. Тяжело вздохнул и продолжил свой рассказ. — Привёл его альфа к себе и запер в комнате на замок, не войти, не выйти. А ночью пришёл и грубо изнасиловал невинного Эрика. И каждую ночь приходил, насиловал, избивал за неповеновение… А Эрик отбивался, как мог, даже косу свою обрезал, но, сам понимаешь, что омега альфе не ровня по силе. В общем, досталось Эрику за эти месяцы знатно. А потом течка пришла, и папа твой забеременел. Эрик уже тогда, как только узнал, полюбил тебя всем сердцем, Мелоди, дитя ведь не виновато, что его отец насильником и негодяем оказался. Вот и решился на побег, добрые люди помогли. Я сильно сжал кулаки. Догадываться о насилии — это одно, но знать наверняка… Мне было больно и грустно за папу. Руки чесались придушить альфу, если тот еще жив, и плевать, что он мой отец. — Как до меня без проблем добрался, уж не знаю, но смог. Может, высшие силы помогли? Хотя и сам Эрик сильный духом, как и ты. Рано или поздно альфа бы нашёл его, вас, — исправил слово Горис, — Эрику нужно было спрятаться, исчезнуть. А в лесу я домик старенький видел, когда бродил ещё по деревням, вот и проводил твоего папу к нему. Так просто его никому не найти, глубоко в чаще дом стоит. Сначала вместе жили, дом в порядок привели, огород посадили, вещами обзавелись. Я за беременностью следил. А потом и ты родился. Здоровенький, крепкий омега, с зелёными глазками, как у Эрика, только волосы тебе отцовские достались — чёрные. Эрик так и остался там в лесу, боится он до сих пор, ну а я перебрался сюда, в эту деревню, она ближе всех к вашему дому расположена. Вот и вся история. А я думал, что папа в этой дикой охоте участвовал. Но быть заложником насильника не три дня, а несколько месяцев — это ещё хуже. К тому же, я уверен, что Эшер и половины мне не рассказал, что с папой было. А может и сам не знает. Видел я уже, что альфы могут сделать с бедным омегой. Я сидел и впитывал информацию, обдумывая, пробуя на вкус. — А вы знаете, кто тот альфа? — спросил я лекаря. — А это ты у своего папы спроси. Захочет — расскажет. Это не мой секрет. Я и так тебе многое поведал. Время за разговорами пролетело быстро. До полудня оставалось несколько часов. Всего каких-то несколько часов и трое суток этого ужаса закончатся. Мы, конечно, не всех омег спасли, но большую часть. Оставалось молиться, чтобы с остальными всё было в порядке. В любом случае в полдень я должен стоять перед Майером. Целый и невредимый, одержавший победу единственный и, надеюсь, последний раз. Хочется взглянуть в глаза этого самовлюблённого индюка, а ещё получить увесистый мешок обещаного золота. При мысли о нём, я улыбнулся. Вот мы с папой заживём! Можно вообще переехать в другие земли, на юг, например. Рыжик говорил, что там тепло и нет суровых зим, как здесь. Рыжик. Этот альфа мне нравился. Я настолько привык к нему, что считал почти родным. Старшим братом, например. Он заботился и защищал меня, ограждая от самого тяжёлого. Сильный, умный, хорошо сложен, по-своему красивый. Янтарно-карие глаза очень внимательные и добрые. Да и волосы его рыжие с косичками по бокам прикольно смотрятся. Думаю, папе бы он тоже понравился. Нужно было собираться, до замка далековато, да и мало ли что по дороге может случиться. Оливер опять меня пускать не хотел, но под моим напором отступил. Ричард так и не вернулся. Я вышел из дома травника, захлопнул за собой дверь и шагнул на встречу с Лионом рон Майером. До замка я добрался без приключений, никого не встретил, никого не спас и не прибил. Осталось дождаться двенадцати. Вой трубы возвестил округу, что охота закончилась. К замку тянулись оставшиеся альфы с поймаными омегами. Когда я пропустил последнего, сам пошёл к воротам. Во дворе толпились люди, сновали слуги, Майер стоял на том же месте, как и три дня назад. Рыжика нигде видно не было. — Я пришёл за обещенным золотом, — сказал я очень громко, приблизившись к хозяину этих земель. Вот именно ради этого выражения, ну и золота, конечно, я так хотел попасть сюда. Альфа сначала удивился, потом нахмурился и сжал свои губы. Что, с золотишком расставаться не хочешь? А надо, слово дал. Потом пробежали быстрые смены самых разных эмоций, а в конце злость и ярость. Ух, меня так и подмывало рассмеяться прямо Лиону в его кислое лицо! Но я терпел и серьёзно смотрел на него. А он на меня. Все замолчали. — Чем докажешь, что тебя не словили? — А по мне не видно? Можно понюхать, если хотите, от меня никем, кроме меня самого не пахнет. Златыпах ещё вчера выветрился, а больше я не пользовался ничем. — Я выполнил все условия. Теперь вы сдержите своё слово. Альфе не оставалось выбора, он прилюдно сам всё сказал, никто за язык не тянул. Майер нехотя махнул рукой и через десять долгих минут, слуга притащил мешок. — Вот твоя награда. Я держу слово. Можешь забирать. Я ждать не стал, вдруг передумает. Быстро прихватил увесистый мешок, перекинул эту тяжесть через плечо и направился на выход из замка к задним воротам. Только и успел скрыться за ними, как услышал топот копыт и ржание лошадей. А следом долетели и слова: — Лион рон Майер, вы обвиняетесь в насильственных действиях против омег, против закона, против воли совета… И ещё много чего, как и перечисление поимённо всех альф. Я выглянул из-за ворот и посмотрел. Статный альфа на коне зачитывал свиток, видимо приказ совета. Рядом ещё всадники, вооружённые стражники и Рыжик. Так вот, каких гостей он встречал? — …Сейчас вас всех свяжут и сопроводят в замок Эдмона рон Клауса, главы совета. Там вы предстанете перед судом, на коим и будет решена ваша участь, — закончил говоривший. Поднялся гвалт, шум, недовольные крики, оправдания… Потом началась бойня. Я не стал испытывать судьбу и быстренько свалил. В дом Гориса Эшера я прибыл через два часа. Оливер встретил меня обнимашками, как и всегда. Я раздал по десять золотых монет омегам, этого на долго хватит, оставил немного лекарю. Потом отсчитал ещё остальным омегам, пусть передадут. Про мёртвых я тоже не забыл. Горис обещал всех найти и всё отдать. Я не жадный, нам с папой с головой хватит, а омегам приятно и нужно. Они столько денег за всю жизнь не накопят. Меня расцеловали всего и затискали от радости со словами искренней благодарности. Прощание вышло неловкое. Олли повис на мне, рыдая в голос. — Я не хочу тебя отпускать! Мелоди, не уходи! — Я буду тебя навещать так часто, как смогу, — успокаивал я плаксу. — Нееет… ты… забудешь… меняааа. — Тебя невозможно забыть, Олли, ты же мой друг. Не говори глупостей! — Правда? — не унимался светловолосый омега. — Правда! Невил и Патрик просто обняли и пожелали удачи. Куки и Донни от души благодарили. Да и все остальные тоже. Примерно час я со всеми обнимался и прощался. Наконец-то, выйдя из дома, направился к себе. Путь предстоит не близкий. Я шёл уже вторые сутки. Ноша приятно грела душу, а скорая встреча с любимым папой придавала бодрости и скорости. Он точно волнуется, ругаться будет. Ничего, главное со мной всё в порядке. Очередной привал устроил в тени деревьев. Размялся, подстрелил жирную Пшанку и медленно жарил её на костре, пуская слюни. Звуки приближающегося всадника насторожили. Тут изредка кто-то ездит. Схватил лук и колчан со стрелами, спрятался, забыв напрочь о еде. Показалась лошадь, всадник притормозил, увидев костёр. — Мелоди? — позвал знакомый голос. Чего? А Рыжик что тут делает? Я вышел из укрытия, но лук не убрал. — Ты что тут забыл? Следишь за мной? — А здороваться папа не учил? — Привет. Так что? — Привет. Да. Я за тобой ехал. Как уладил все дела, так сразу к лекарю, а тот сказал, что ты уже давно ушёл. Еле упросил сказать куда. Вот я и поехал. Уже и не надеялся тебя встретить, если честно. — Хм, тебе повезло, что я особо не прятался. Так бы вообще не нашёл. — Верю. — Так зачем я тебе? — ох уж это моё любопытство. — Проводи к своему папе. Есть разговор. Я не ослышался? К папочке? Зачем? — Нет. Папа альф ненавидит. Тебе точно рад не будет. — Это очень важно, Мелоди. В первую очередь для твоего же родителя. Прошу. Не знаю. Что-то в его глазах говорит поверить, но нотка недоверия всё же скребётся внутри. — Хорошо. Но если что! — пригрозил я луком в руке. — Я понял. Спасибо. — Садись. Я тут еду готовлю. Через полчаса мы двинулись в путь. Правда альфа уговорил меня сесть впереди него на лошадь. Теперь мы двигались значительно быстрее. Спина прижата к мощной груди, так уютно, тепло, хорошо. Я и не заметил, как задремал. — Мелоди, — услышал я сквозь сон. — Ну что? — Куда дальше ехать? Я открыл глаза, огляделся. — Чуть влево возьми. Потом прямо. Когда ручей увидишь, поезжай вдоль него. И я назад упал в руки Морфея. На ночь мы устроили привал. Лошадь должна отдохнуть, а мы — поесть и поспать. Такими темпами мы через два дня будем дома. Скорее бы. Родная избушка показалась неожиданно. Альфа натянул поводья, я мигом спрыгнул, забыв и про золото, и про Рыжика. — Папа! Я дома! — закричал я во весь голос. Через секунду вылетел встревоженный и взволнованный Эрик. — Мелоди? Сынок! Это ты! И стрелой побежал навстречу мне. Мы оба плакали, обнимались, целовались. — Ты где был? Я чуть не умер от волнения! Ты в порядке? Не ранен? — Всё хорошо, пап. Я позже расскажу. Я не один. Я оглянулся на Рыжика. Тот уже спешился, но находился ещё далеко. Я махнул ему рукой, подзывая. Папа напрягся, увидев альфу. — Папуль, это Ричард рон Фибрус, он хороший, правда. Ему надо с тобой поговорить. То, что произошло дальше, я ну никак не ожидал. От слова совсем! Рыжик приближался, а папа нервничал. Вот он остановился в метре от нас. Ноздри альфы расширились, глаза начали темнеть, а грудь — вздыматься чаще. Ричард принюхивался, медленно приближаясь. Папа стоял, не шевелясь. Рыжик подошёл вплотную и уткнулся в шею папе носом, вдыхая феромон. Эрика затрясло всего, он громко ахнул, ноги подкосились. Через секунду папа был на руках Ричарда. — Мой, — зарычал громко альфа. Я отчётливо учуял запах выделяющихся феромонов: острый, тяжёлый, возбуждение и… течка? Но ещё не время! Или? Не может быть! Папа был не в себе, он тёрся лицом о грудь Рыжика, стонал и лез целоваться, ёрзая на руках. Да, точно течка. А альфа жадно впился в папины ровные губы и… — Так, стоп! Быстро в дом! Не хватало ещё вам прямо здесь сексом заниматься. И я толкнул Рыжика в спину в сторону нашей избы. Тот со скоростью света скрылся за дверью. Вот это дела. Папа и Рыжик — истинные! Всем сюрпризам сюрприз. И сколько мне ждать, когда они отлюбят друг друга? Сутки, трое, пять? Как там у истинных пар происходит и сколько это времени занимает, я не знал. Ладно уж, обоснуюсь пока в сарае. Не хочу им мешать, да и слышать их стоны и кое-что ещё тоже не хочется. Хорошо, что я омега, иначе Рыжик меня и близко к дому не подпустил бы. В дом я всё же наведывался. Переодеться, приготовить поесть себе и двум голубкам, что как приклеенные не отлипали друг от друга ни на минуту. Течка и гон продлились целую неделю! Зато папа вышел из спальни довольный, счастливый, смущённый и с красивой свежей меткой на тонкой шее. Я дейсвительно был рад, Рыжик хороший альфа, и папе он будет лучшим супругом. В этом я уверен. Сутки они отходили, знакомились, узнавали друг друга. Я рассказал, что со мной приключилось, папа меня отругал, конечно же. Рыжик дополнил мой рассказ, про случай на речке мы оба умолчали. Альфа оказался всего на год младше папы, а я думал, ему меньше. И как мне его теперь называть? Отец? Да неее. Рыжиком пусть остаётся. На второй день я напомнил, что альфа приехал сюда по делу. Просто мне надоело наблюдать, как они милуются и целуются, смотря друг на друга влюблёнными глазами. Может, я завидую! Тоже так хочу, правда не именно сейчас, годика через два хотя бы. Сначала Ричард переговорил с папой наедине. Долго их не было, я весь извёлся, расхаживая около дома. Что они от меня скрывают? Когда же меня позвали, я немедленно зашёл в дом. — Присядь, Мелоди. Я хочу тебе кое-что рассказать. — Пап, я всё знаю. Мне Эшер поведал. — Горис? Ох уж этот омега! — Я только не знаю, кто тот альфа, что тебя… тебя… украл! — подобрал я другое слово. — Ты его знаешь, — тяжело вздохнул папуля, — Это Лион рон Майер. Лион никогда никого не любил. Но впервые увидев Эрика, этого солнечного, милого, красивого омегу, альфа потерял голову. Что он только не делал, но папа его сторонился и боялся, а его родители отказались продать сына. Не привыкший к отказам и неповиновению, Майер просто убил чету Вилсон, а омегу забрал силой, заперев в своём замке. Почти полгода тот насиловал папу, становясь всё жёстче и злее день ото дня, так как Эрик его постоянно отвергал и сопротивлялся. Даже косу свою отрезал, что так нравилась Лиону. После течки папа еле пришел в себя, благодаря бога, что нету метки. А потом узнал, что забеременел. С помощью слуг, Эрику удалось бежать. Майер обыскал все деревни и поселения, но папу так и не нашёл. Спасибо Эшеру, что надёжно его спрятал. — Что? Этот мерзкий индюк — мой отец? Не могу поверить. Я был ошеломлён услышанным. В голове не укладывалось. — Так, погодите, это я что, наследник его? Насколько я слышал у Майера нет ни мужа, ни детей. — Вот поэтому я и здесь, — ответил мне Рыжик. — Стой, а ты как узнал? Ничего не понимаю. — Помнишь, в первую ночь у травника ты переодевался? — Ну да, заляпался в крови. — Так вот, у тебя на спине родимое пятно в форме бабочки. Такое же, как у Майера. Это и заставило меня задуматься о вашей родственной связи. — Ты что, подглядывал за мной? — Прости, нечаянно получилось, — извинился Рыжик, — Я тогда всю ночь за тобой наблюдал и думал. — Еще и на спящего меня смотрел. Извращенец, — упрекнул его я мягко. — И что теперь делать? — Надо ехать к Эдмону, он глава совета, он всё решит. Через три дня мы отправились в путь. Дорога предстояла долгая, поэтому Рыжик приобрёл повозку, мы сложили туда все свои пожитки и без особых приключений добрались до замка рон Клауса. По пути папа и Рыжик обвенчались в маленькой деревянной церквушке. Теперь папу звали Эрик рин Фибрус, а на его пальце красовался фамильный перстень рон Фибрусов. У меня же появился новый отец. Вот ведь, то ни одного не было, а сейчас сразу два. Эдмон рон Клаус мне понравился с первого взгляда. Уважаю таких людей, как он. Правильно Ричард о нём отзывался, хороший и справедливый человек. Нас провели в роскошные комнаты и устроили, как знатных гостей. Мы рассказали альфе всё после ужина. А на следующий день привели Лиона рон Майера. Рыжик не отходил от папы, которого немного трясло перед встречей со своим насильником. — Эрик? Это правда ты? — только увидев папу, спросил взволнованный альфа. — Да. — Боже, где ты был? Я всю землю перерыл в поисках! Но ты просто исчез. Майер попытался подойти к папе, но Рыжик преградил ему путь. — Фибрус, отошёл. Этот омега — мой! — Вот тут ты не прав, Майер. Он — мой законный супруг, и даже больше — моя истинная пара. — Нет, этого не может быть! Я не верю. Эрик? Как же так? А я? — Что ты? Я ненавижу тебя всей душой! Ты испортил мою жизнь! Ты убил моих родителей! Гори в аду, насильник и убийца! — в сердцах бросил папа. — Но я люблю тебя. Все эти годы любил! — Ты никого не любишь, кроме себя. Разговор прервал Эдмон. — Твоя судьба уже решена, Лион рон Майер. Тебе отрубят голову через семь дней, как самому подлому из альф. Здесь ты лишь затем, чтобы подтвердить правдивость слов этого омеги. Но уже не нужно. Я уже понял, что всё, что мне поведали, оказалось чистой правдой. Майер уставился на главу. Приговор совет вынес не так давно. Кого-то лишили земель, кого-то тоже казнят, как и Лиона, кого-то сослали из этой страны без права вернуться… — Твоим законным наследником я объявляю Мелоди рин Майера-Фибруса, твоего кровного и единственного сына. Пока он не найдёт себе альфу, его опекуном будет Ричард рон Фибрус, официальный отец омеги. При слове сын, Майер ожил. Он осмотрелся и, наконец-то, увидел меня. Его глаза округлились от удивления. — Ты? — Я. — Мой сын? У меня есть сын? — Нет, не было и не будет, — твёрдо произнёс я. — Эрик, как же так? И ты мне не сказал? — альфа уставился на папу. — Не хотел, чтобы его растил такой монстр, как ты. — Но… — Никаких но. Это МОЙ сын и точка. Альфу увели обратно в подземелье, он ещё что-то кричал, проклинал всех, умолял вернуть Эрика, благодарил за сына… А дальше мы просто не слушали. — Спасибо, — сказал папа Эдмону. — Не за что. Родимое пятно я потом, конечно, посмотрю, но и так всё ясно. А сейчас давайте отдохнём, скоро время обеда. Познакомлю вас со своей семьёй. И мы все разошлись.