Петля

      Шух-шух. Шух-шух — отзывался клинок на полировку пемзой. Мягкий шорох успокаивал мысли, а размеренные движения замедляли дыхание. Перевернув палаш, Зуко взялся за вторую сторону. Шух-шух…       Даже последний безумец в мире не предположил бы, что Хозяин Огня бережет невзрачные украденные палаши. Его собственные — те самые, что когда-то подарил Пиандао — ржавели на дне Северного моря. Эти Зуко отбил у наглеца, посмевшего насмехаться над Айро, когда тот просил милостыню. Забрал и оставил, чтобы никогда не забывать… даже с восхождением на трон.       «Что может быть лучше толстяка, танцующего за жалкую монетку?»       Шух-шух. Шух-шух. Это сейчас он спокоен, а тогда ему будто кипятком плеснули в лицо. Желание вызвать на бой, извергнуть огонь взвилось в Зуко с чудовищной силой, и он еле сдержался, скрипя зубами. Какой-то недоумок решил, что беженцы должны развлекать прохожих за подаяние, и обычной песни ему не хватило. Целясь в ноги Айро палашами, он заставил того приплясывать.       Шух-шух. Шух-шух. Выследить ублюдка в небольшой деревне оказалось нетрудно. Зуко дождался ночи, нацепил синюю театральную маску, загнал недоноска в подворотню. И пощадил его жизнь только потому, что не хотел поднимать шума.       Темнота тогда была густой и совершенной, пронизанной лишь бледным осколком луны в вышине. Черная словно чернила, она проникала в легкие, дышала вместо Зуко, гася малейшее воспоминание о свете. Лишенный огня и вынужденный притворяться, он впервые так близко подобрался к беззаконию и не испытал даже тени раскаяния. Тот негодяй получил по заслугам, а у Зуко наконец-то появилось полноценное оружие. Он понял уже тогда, что в колониях без этого не обойтись, как бы дядя ни убеждал в обратном. Жизнь простых беженцев — не для них…       Шух-шух. Убрав обломок пемзы, Зуко тщательно обтер клинки и взялся за флакон с гвоздичным маслом.       Он старался ничего не забывать, в особенности то время, когда был лишен всего, чего знал и чем дорожил. Именно самые темные дни напоминали о ценности пройденного пути. Все чаще Зуко падал в мысль о том, что, вероятно, отец был прав, изгнав его. Без этого урока он бы так и влачил за собой капризный и вздорный характер…       Бросив взгляд на песочные часы, Зуко встал, с хрустом размял плечи и повесил палаши на настенные крепления. Времени до совета почти не осталось.       И вновь коридоры до тронного зала растекались дремучей топью. Светильники мерцали болотными огнями, колонны исчезали под потолком, а занавешенные окна стерегли тайны от чужих взглядов. Зуко прошел мимо членов Совета, не в силах отделаться от чувства, будто в воздухе плывет шепот. Но, как и всегда, то был лишь треск стены огня перед троном.       Начать обсуждение с присвоения полковнику Шину звания генерала-майора оказалось удачной идеей. Совет заметно оживился, несмотря на мрачную обстановку. Вот уже неделю Орден Белого Лотоса стискивал Ба Синг Се блокадой.       — Сопротивленцы закрепились в нижнем кольце города, — начал полковник Ро, указкой двигая фигурки на карте. — Мы перебросили тридцать восьмую дивизию через перевал Тайхуа и готовы выслать подкрепление.       Пламя у трона дрогнуло и вздыбилось, точно хищник, напавший на кровавый след. В огненном шипении чудилась не то угроза, не то мольба: «Дай мне выход. Дай мне выход»…       — Почему бы снова не послать дирижабли и не разбомбить их? — буркнул министр Цинь.       «Дай мне выход».       — Они уже разрушили три дирижабля и грозятся перебить оставшихся в городе людей огня, если мы пошлем новые.       Стоило советнику Нобу сказать это, как генерал Буджинг тут же вклинился в спор:       — Наши люди в любом случае не смогут покинуть Ба Синг Се. Они заперты в верхнем и среднем кольцах. К чему медлить, если мы все равно их потеряем?       Напрасно Зуко надеялся на плодотворный разговор. Совет покатился в крайности, едва начавшись, и пламя вздулось в ожидании взрыва.       «Дай мне выход».       — Ба Синг Се — отныне наш город, и мы не станем его разрушать, — подал голос министр Озэму.       — Его всегда можно отстроить заново. Среди наших подданных немало людей земли. Воздвигать камни для них — раз плюнуть!       «Дай мне! Дай мне!..»       — Вы говорите о тех самых подданных, которые присягнули нам на верность после свержения царя Куэйя, а теперь помогают армии Ордена Белого Лотоса?       «Выход!»       — Довольно! — рявкнул Зуко и сам вздрогнул, не ожидав такой силы и громкости в собственном голосе. Головы членов Совета все как один повернулись к трону. Отблески огня сплетались с тенями, превращая лица присутствующих в подвижные маски.       Зуко тяжело сглотнул. Пришлось подождать, пока гнев перестанет хлестать горло раскаленным металлом. Следом успокоился огонь.       — Мы не бросим подданных Страны Огня на растерзание. Ба Синг Се — теперь наше владение, которое подверглось нападению. Блокаду следует прорвать извне, — заявил он и решился на вопрос, от которого убегал последние дни: — Вы узнали предводителя Ордена Белого Лотоса?       — Пока нет, Ваше Величество, но мы опознали своих граждан среди членов Ордена.       Пальцы Зуко нервно дрогнули под рукавами мантии. Он покосился на стену огня перед троном, в которой снова пробивалось утробное урчание.       — И кого же?       — Один из них бывший адмирал, что дезертировал почти двенадцать лет назад. Джонг Джонг, насколько знаю. Второй — мастер меча Пиандао.       — Великий учитель? Надо же! — насмешливо протянул генерал Буджинг. — В какое удивительное время мы живем…       Только глухой не заметил бы издевку в его голосе. Издевку в адрес самого Хозяина Огня. Обожженная щека Зуко дернулась, но он удержал себя в руках. Незачем сеять раздор в Совете только потому, что однажды Зуко был учеником Пиандао.       — Даже великие ошибаются, — парировал он, на что некоторые задумчиво покивали. Полковник Ро меж тем вернулся к докладу о позициях близ Ба Синг Се. Противника следовало выманить из города…       «Посмотри на игроков, Зуко. Кто они?»       Внезапное воспоминание просочилось в голову песками Ши Вонг. Зуко замер, обращая взгляд внутрь себя. Перед глазами расстилалась безбрежная пустыня, которую они пересекали, напав на след Аватара.       «Люди земли, беженцы и… мы».       «Именно! — воскликнул дядя, перебирая фишки. — И нас не гонят прочь, потому что знание не принадлежит одному народу. Каждый имеет право сыграть в Пай-шо».       «Мы пришли сюда не для того, чтобы ты играл с другими старикашками».       Смех дяди зазвучал в памяти не громче шороха дюн Царства Земли.       «Пай-шо не просто игра, мой дорогой племянник. Это форма общения, о которой мало кто знает, — пояснил он, кладя фишку в центр круглого стола. — Смотри молча и запоминай».       Айро отдернул руку, и под светом масляных ламп блеснул символ белого лотоса…       … Спохватившись, Зуко обвел тронный зал пристальным взглядом. Кажется, никто не заметил его минутную отстраненность — повезло! Такие промахи не прощаются повелителю.       Сто лет войны Орден Белого Лотоса не вмешивался в мирские дела, пока не очнулся Аватар, которого все это время считали погибшим. Неясно, помогали ли они ему ранее, но с пленением Аанга Орден вступил в игру.       Зуко не хотел думать, что Айро с ними заодно. Что снова осаждает Ба Синг Се, только на этот раз с другой целью — освободить город от армии Страны Огня…       — Есть основания полагать, что Орден причастен к крушению дирижаблей под Омашу.       — Ее Высочество Азула говорила, что то нападение — дело рук Катары и ее сообщников. Теперь уже мертвых союзников Аватара, — процедил Тору.       — Даже если так, кто сообщил им, в каком из дирижаблей звена находилась Ее Высочество? — отозвался Сота.       Полковник Ро оторвал взгляд от вырезанной на столе карты и полуобернулся к престарелым советникам, сидящим ближе всех к трону.       — Мы наблюдаем за командным составом, — ответил он. — Если среди них найдутся перебежчики, они и их семьи будут жестоко наказаны, Ваше Величество.       Зуко небрежно кивнул. Шину меж тем заметил:       — Тело Катары так и не было найдено, к слову…       Тору не то прошипел что-то, не то откашлялся в бороду, пока Сота задумчиво потирал лоб. На вид советники были такими древними, что, казалось, малейший ветер сдует их морщинистую плоть с костей. Тем не менее они никогда не теряли присутствия духа. Вот уж действительно: когда ты старик и пожил свое, мировая война уже не вызывает суеверного ужаса…       — Это соотносится с возросшим числом осадков и селей, — пробормотал министр Озэму. — Сомневаюсь, что все из них природного происхождения.       — Подумаешь, — пожал плечами министр Цинь.       — Страдает урожай. Крестьяне начинают роптать.       — Это меньшее из наших забот.       — Пока что.       — Ваше Величество! — неожиданно встрял Акайо. До этого момента он высказывался редко, явно привыкая к новой роли в Совете. — Случай Ее Высочества Азулы подтолкнул меня к идее.       Зуко невольно напрягся при упоминании сестры. Неужели Акайо что-нибудь известно о ней?       — Есть способ проверить преданность ваших подчиненных, — добавил он со слабой улыбкой. Помедлив, Зуко позволил ему продолжить. — Мы можем обратиться к традициям, — сказал Акайо, не то умышленно, не то случайно понизив голос. Приходилось напрягать слух, и, судя по всему, не только Зуко… — Новоизбранный Хозяин Огня обычно возглавляет делегацию по случаю своего восхождения на трон и посещает местные провинции, равно как и колонии.       — Покидать столицу сейчас неосмотрительно, — оборвал его генерал Буджинг.       — В том-то и смысл! Мы можем использовать делегацию в качестве приманки.       Обычно флегматичный Цинь тут же отбросил свиток, не скрывая возмущения.       — Вы предлагаете подвергнуть Хозяина Огня Зуко опасности?       — Вовсе нет! У меня нет такой цели, право слово, — воскликнул Акайо. — Я уверен, в колониях почти никто не знает правителя в лицо, а значит, есть возможность направить туда кого угодно.       — Вот только мое лицо трудно спутать с чужим, — проронил Зуко с усмешкой в голосе.       Акайо замялся под взглядами присутствующих, но довольно быстро взял себя в руки.       — Вам ли не знать о талантах лицедеев и их способностях перевоплощаться в кого угодно? — хмыкнул он, возвращая советникам пытливый взгляд. — В конце концов есть грим!.. Да и приближать к себе толпу необязательно. Можно выступить с приветственной речью откуда-нибудь сверху, а с вопросами подданных будет разбираться местная администрация.       — И что это нам даст? — нахмурился Зуко.       — Многое, Ваше Величество, — доверительно произнес Акайо, будто в тронном зале никого больше не осталось. — Приманка в виде вас привлечет не только внешних врагов, но и укажет на тех, кто станет докладывать им о ваших передвижениях. Ну а мы… мы будем наблюдать. В каждом поселении, в каждой провинции, в каждом клочке колоний… и даже тут, во дворце.       Тишина после его слов показалась оглушительной. Даже привычный треск огня плескался на границе слуха, не привлекая внимания. Зуко задумчиво провел языком по верхнему ряду зубов, медля с ответом.       В самом дальнем закутке сознания скреблась мысль о том, что это неплохой вариант и следовало бы согласиться. Тем более сейчас, когда нужно доставить Азулу в храм. Открывать делегацию в столице придется Зуко, но далее его заменит другой, и это единственный шанс покинуть дворец под предлогом, не говоря всей правды Совету.       — В таком случае безопаснее назначить регента, — высказался министр Озэму.       — При всем уважении… думаю, Ее Высочество Азула отлично с этим справится, — отозвался Акайо, мимолетно скользнув взглядом к пустому месту слева от трона.       Зуко неторопливо разгладил залом мантии на колене, пользуясь заминкой, чтобы собраться с мыслями.       — Азула сейчас в колониях по моему поручению, — сказал он и пристально оглядел собравшихся. Безмолвное недоумение сквозило на лицах большинства из них, что и следовало ожидать. — Пытается уладить вопрос растянутых коммуникаций между провинциями Зейчжоу и Гаолинь.       — Почему же Ее Высочество не предупредила об этом?       — Видимо, не посчитала нужным отчитываться перед членами Совета, — рубанул Зуко. Такое поведение было в характере Азулы, а значит, могло сойти за отговорку. Сестра имела обыкновение докладывать о уже свершившихся делах. Приносить успех отцу как подношение к алтарю. О планах, провальных попытках и возможных сомнениях она никому не сообщала…       Акайо понимающе кивнул, кто-то его поддержал, остальные промолчали. Лишь взойдя на трон Зуко понял, насколько хрупко доверие и как неосмотрительно расточать его. Теперь ему были ясны отчужденность отца и хитроумие Азулы, их обоюдное нежелание открываться… Уязвимость слишком дорого стоит. За нее можно заплатить только жизнью.       И все же сейчас у Зуко не было особого выбора. Ему следовало довериться Акайо — хотя бы только раз. Пока Азула была прикована к постели, она рассказала о том, какую роль на самом деле играл Акайо в планах отца, и Зуко стал относиться к нему менее настороженно. Если через него отец хотел испытать Зуко в До Хван, пусть так; о мертвых не говорят дурно. Свое же испытание для Акайо он еще придумает…       Они закончили Совет на необходимости подкрепления тридцать восьмой дивизии с целью выманить сопротивленцев для ближнего боя. Иных способов вызволить подданных Страны Огня из Ба Синг Се не было; атака с воздуха все еще оставалась последней мерой. К тому же со дня пролета кометы было утрачено множество пробных дирижаблей, а конструкция новых только началась. Текущего состава не хватит для истребления армии Ордена Белого Лотоса.       Подготовку к делегации подставного Хозяина Огня взяли на себя Озэму и Акайо. О заговорщиках же по-прежнему ничего не было известно — ни о взрыве в Летнем дворце, ни о покушениях на Азулу. Как будто все, чего они добивались — оставить Зуко без поддержки близких, скованным от страха за собственную жизнь. Они больше не всплывали на поверхность, но, должно быть, просто затаились…       Мысли о тревожном ожидании не оставляли Зуко и в кабинете. Скинув мантию на кресло, он прошел к столику, где пылилась очередная стопка разобранных бумаг отца. Секретарь Мичи был незаменим в этом вопросе. Тщательно перебирая свитки, он сортировал их по просьбе Зуко и хранил тайны обо всем, что мог обнаружить.       Вот и сейчас руки потянулись к чьим-то старым прошениям и письмам, просмотрев которые Зуко сразу отметал ненужные. Эти бумаги просто перенесут в Катакомбы драконьих костей, где никто о них, вероятно, и не вспомнит. Куда больше заботили обширные трактаты и личные заметки отца: там могло скрываться что-то действительно полезное…       Отложив третий свиток, Зуко внезапно застыл. Легкий аромат женских притираний коснулся лица. Слабый запах словно рассыпался от времени, но все еще давал о себе знать. С трудом уловимый, но до дрожи знакомый.       Зуко медленно поднес свиток к носу, глубоко вдохнул. От резкой ослепительной надежды пришлось зажмуриться. На секунду почудилось, что вот сейчас скрипнет дверь, на пол упадет полоска света, и войдет она.       Он дернул ленту, развернул свиток. Глаза не сразу зацепились за что-то осмысленное. Зуко просто смотрел на аккуратные чернильные символы, прежде чем собрать их в краткое послание.       «Мой дорогой супруг. Фейерверк по случаю Фестиваля огненных дней на Угольном острове особенно хорош. Жаль, тебе пришлось остаться в столице. Беременность проходит хорошо, жду не дождусь появления первенца…»       Зуко едва дочитал первый свиток, как тут же взялся за следующий. И вновь полустертое письмо матери, в котором она повествует о повседневных делах. Что-то маленькое и привычное, как осколок их когда-то еще благополучной семьи в прошлом.       Он откинул свиток и отыскал в стопке пару похожих по запаху.       «Зуко простудился…»       «Азула делает первые шаги…»       «В четверг ужинали с Айро и Лу Теном. Было весело!..»       Он читал и слышал голос матери, ее мягкие интонации, улыбку в каждом слове. От восставших в памяти картин у Зуко даже перехватило дыхание. Но вот письма закончились, и реальность присыпала его кладбищенской землей.       Почему здесь эти свитки? Зачем отец держал их на виду?.. Хотел бы Зуко знать, но, увы, спрашивать было некого. Ему потребовалась пауза, чтобы прийти в себя, погасить вспышки вопросов, на которые никогда не получит ответы, и взяться за последние бумаги. Благо их осталось не так уж и много…       Вот только пустившая корни растерянность не покинула его и за ужином. Он пережевывал мясо, не чувствуя ни вкуса, ни запаха, будто отмерло все, или же он сам перестал существовать. Странное состояние, до ужаса напоминающее сироп, в котором увязло все: и чувства, и желания, и ощущение времени. Ему нужно что-то делать. Что-то, кроме бесконечных военных советов, утомительного разбора бумаг и попыток упорядочить жизнь.       Решено! Он пойдет фехтовать, как в то невообразимо далекое время, когда правление страной еще не легло ему в руки. Пора освободить их хоть на чуть-чуть.       Зуко быстро переоделся и спустился к полигонам при дворе. Сам не заметил, в какой момент начал дышать свободнее — вероятно, потому что хотя бы здесь отделался от назойливого внимания свиты. Стражники и бойцы его не утруждали, и он молча кивал на воинские приветствия, пока шел к самой уединенной площадке.       Легкое предвкушение начало плавить напряжение в теле еще до того, как Зуко прикоснулся к оружию. Он намеренно не взял личные палаши, желая опробовать что-то новое. Обычный тренировочный меч, даром что не выглядел изящно, вполне его устраивал.       Найденные письма матери разожгли угли прошлого. Зуко перетекал из одной стойки в другую, но и на площадке не мог отделаться от мыслей. Помнил тусклыми вспышками дни, проведенные в семейном доме на Угольном острове, но уже не мог разобрать, где правда, а где выдумка, рожденная смутной тоской. Злился на отца за то, что тот явно был причастен к побегу матери. Злился на себя за то, что смирился. Злился даже на Азулу за то, что ей не было дела до судьбы Урсы. Если бы они объединились, если бы взбунтовались и потребовали ответы, быть может, отец рассказал бы хоть толику того, что случилось с матерью, а не просто выдавливал ее по капле из их жизни. Но нет. Она просто исчезла для них и для всего мира.       Зуко скользил по площадке, нанося удары соломенным чучелам и желая схлестнуться в настоящей схватке. И в то же время отдавал себе отчет, зная, что не сможет сдержаться и кто-нибудь пострадает. Он мог объять площадку огнем и разнести ее за минуты, но осознание этого не приносило никакого удовлетворения.       Солнце стекало к горизонту, а тренировка едва ли напоминала отдушину. Теперь Зуко думал о том, кого еще надеялся встретить. О человеке, память о котором пока не отняли. О дяде.       Он наискось взмахнул мечом, и в уши брызнул звон металла. Крутанувшись, Зуко уловил блеск чужого клинка и удивленно выдохнул:       — Мэй?       — Ждал кого-то другого? — улыбнулась она.       — Я вообще никого не ждал, — он расцепил клинки, бегло осматривая Мэй: темная тренировочная одежда, туго собранные волосы, боевая стойка. — И давно ты фехтуешь?..       — Только учусь, — она пожала плечами, выпрямляясь следом. — Я достигла определенного совершенства в метании дротиков и сюрикенов, захотелось чего-то нового.       Зуко не сдержал ответной улыбки.       — Продолжим? — уточнила она и отступила на пару шагов назад. — Не бойся, ты не ранишь меня.       Зуко хмыкнул, отзеркаливая ее позу. Отговаривать Мэй было бессмысленно: если задумала, точно не отступится. Он лишь крепче перехватил меч и отвесил традиционный поклон сопернику.       — Только не поддавайся. Терпеть не могу нечестные игры, — туманно обронила она.       — Не сомневаюсь.       Несколько секунд они напряженно всматривались друг в друга. Мэй явно пыталась предугадать его выпад; Зуко же просто было интересно увидеть ее в новой роли. Кто бы мог подумать, что Мэй умеет удивлять…       Она бросилась на него резко, наотмашь, с силой, которую трудно заподозрить в столь хрупком теле. Клинки сталкивались, рассыпая искры звона. Зуко отбивался, не предпринимая попыток напасть. Сперва хотелось узнать, на что способна Мэй.       — Я просила не поддаваться!       — Я и не поддаюсь. Просто выжидаю.       Каждое движение Мэй стегало воздух, словно неудержимая молния. Молния… Зуко чуть не запнулся, некстати вспомнив Азулу. Она умела бить точно в цель. Оружием, стихией, словами… Вот только у него не было желания нападать на Мэй похожим образом.       Зуко смахнул пот. Вечерний воздух совсем не остужал. Мэй вскоре начала уставать, что считывалось по мельчайшим заминкам в движениях. Она была хороша, но не слишком опытна, и в голове пузырились собственные первые ошибки по неискушенности. Ему повезло тогда: рядом был Пиандао, который направлял и подсказывал. Тот самый Пиандао, что впоследствии принял сторону Аватара. Как и, возможно, его старый приятель Айро…       Нырнув вбок, Зуко выбил меч Мэй, и тот с грохотом стукнулся о пол. Мэй растерянно моргнула, отшатнулась. Шумное дыхание обжигало ее губы.       — Не хочешь… продолжать? — запинаясь, просипела она.       — Ты отлично справляешься, — уверил он ее, хотя улыбка наверняка вышла кривой и мимолетной. Наклонившись, Зуко подобрал меч и протянул его Мэй. — Просто… мои мысли не здесь.       — Я заметила. В чем дело?.. Азула снова испытывает твое терпение?       Зуко не был в настроении для шутливого ехидства и только пожал плечами:       — Как она, кстати?       Фыркнув, Мэй потерла висок и отнесла меч к поставке возле стены.       — Начала с просьбы опять написать родителям, закончила тем, что хочет выйти в город. На любые мои предложения и вопросы посылает к Коху.       Зуко протяжно выдохнул.       — Она совсем меня не помнит, — пробормотала Мэй, стоя к нему спиной. — Так непривычно… Каждый раз я ожидаю, что Азула засмеется и скажет, что все это время морочила нам голову, но ничего не меняется. Она только сидит в своем углу, просит отпустить ее к родным и огрызается.       Зуко двинулся к противоположной подставке для оружия. Слова Мэй обвисали на нем острым наростом. Должен же быть хоть какой-то способ привести Азулу в чувство, если это правда не притворство! Он боялся даже представить, что поездка в храм окажется бессмысленной.       — Не кори себя. Ты сделала все, что могла. Нам остается надеяться на помощь настоятелей.       — Будь осмотрителен.       Сделав несколько шагов, он заметил, что она потирает ладонь правой руки, но, стоило ему приблизиться, Мэй прекратила.       — Все будет хорошо, — ответил он. — Хотел бы я отправиться туда на дирижабле, но не хочу привлекать внимание, да и к священным местам запрещено приближаться на технике. Придется пожертвовать временем.       — Передашь полномочия Совету?       Зуко коротко кивнул.       — Ты выглядишь готовым и определившимся, — заметила она с полуулыбкой. — Тогда что же гложило тебя во время поединка?       Он замер. Осторожный с виду вопрос прошелся по тонкой грани. Зуко знал, что мог ей доверять. Что преданность Мэй проверена годами дружбы — что с ним, что с Азулой. И все равно жадно втянул воздух, словно тот мог вымыть в нем муть неверия — в первую очередь в правильность своих же решений…       — Если я признаюсь, мне понадобится помощь в одном деле, а я не уверен, что это безвредная затея.       Мэй невесело хмыкнула, глядя ему в глаза.       — Я объездила полмира, сопровождая Азулу в поисках Аватара. На свете осталось слишком мало вещей, способных напугать меня. Смелее, — подбодрила она. — По крайней мере выскажешься.       Зуко выдержал ее взгляд, прислушиваясь к самому себе. Разлившееся внутри спокойствие в конце концов толкнуло его к признанию:       — Я хочу найти Айро.